Читаем Пандора Норна. Остров К онлайн бесплатно

Глава 1. Восьмой

Чтобы завоевать сердце женщины, мужчина должен совершить подвиг.

Не помню точно, где я услышал эту чушь, но она очень плотно врезалась в мой мозг, и я был готов совершить… очередную глупость. Именно поэтому я не пошел на занятия в академию, а отправился на консервный завод – единственное производственное предприятие на нашем острове.

Вся жизнь местных жителей крутится вокруг него. В том числе и моя. Так уж устроен наш мир. Рождаясь в нем, каждый человек заранее знает свое будущее. Десять лет он растет под опекой своих родителей, затем отправляется в академию консервирования, где учится консервировать, а потом на завод консервирования, где консервирует. Даже наш остров называется островом Консервации.

Идеальный порядок, совершенный до безумия. И у меня есть только один шанс изменить свою жизнь.

Каждый вечер, готовясь ко сну, я удобнее устраиваюсь на кровати, закрываю глаза и представляю себе этот день. Словно наяву я вижу, как снимаю с себя осточертевшую консервационную форму, переодеваюсь в крутой стратегический костюм, сажусь на корабль о красных парусах и навсегда забываю дорогу обратно. Треклятый остров К остается позади. Впереди бушует море, над головой сияет солнце, гребное колесо вспенивает волны, ветер шелестит в парусах, и где-то вдали кричат морские черти, возмущенные приближением пароходофрегата.

Все, о чем только можно мечтать в одном слове – перераспределение.

И до этого чудесного дня осталось меньше четырех месяцев. Я страшно нервничаю и жду его, как годовую премию. А пока жду, потихоньку подтягиваю хвосты. Есть у меня тут еще пара неоконченных дел. Например, я должен успеть завоевать сердце Сесиль. А то, пока буду переучиваться на стратега, она, чего доброго, замуж успеет выскочить. Как говорит дедуля Тедди, да и не только он, дурное дело – не хитрое. А три с хвостом месяца срок недолгий – без подвига не обойтись. Ну, и еще одно дело есть, без которого рвануть к закату точно не получится.

В общем, наш завод поставляет консервы по всему миру. Каждый понедельник в десять часов утра с пристани первого раздела отправляется корабль с провизией. Ящики с консервными банками сначала спускают в первый раздел, грузят на телеги, а после отвозят на причал. Вся процедура обычно занимает два-три часа, и это единственный момент, когда склад остается открытым. А значит, и единственный шанс проникнуть туда и свистнуть полукилограммовое доказательство моей привязанности.

Добравшись до академии на развозке вместе с другими учениками, я смешался с толпой и прошмыгнул на завод через служебный ход. Там меня встретил Джимми – местный вахтер. Мы с ним давно знакомы. Привычка сбегать с уроков и бродить по заводу появилась у меня еще в день поступления в академию, и Джимми был первым третьераздельцем, с которым я подружился. Так уж вышло, что он мог кого угодно пропустить на завод за банку кислой капусты, что делало его невероятно полезным и сговорчивым другом.

Радостно поприветствовав его, я сунул под стол взятку, шмыгнул на завод и, дробно стуча тяжелыми ботинками по стальной лестнице, спустился в подвал. Мутные окошки складских дверей не показали ни единого движения. Голоса рабочих звучали далеко, как и лязганье стальных ящиков.

Набравшись смелости, я толкнул двери. Тяжелые двойные створки разъехались в стороны, жалобно скрипнув, и я невольно втянул голову в плечи, ожидая немедленной расправы, однако вокруг не было ни души. Впереди, справа и слева возвышались огромные колонны провизии, образующие корявый лабиринт, заходить в который рискнет только сорвиголова вроде меня. Одно неосторожное движение, и все эти причудливые ржавые конструкции порушатся, давя все на своем пути. Уж не знаю, кто придумал так раскладывать продукты питания, но с уверенностью могу сказать, что сам факт моего здесь присутствия уже можно назвать подвигом. Я не только свободой рисковал, но и жизнью. Некоторые из этих ящиков весили по полцентнера.

Но не мог же я пустословно хвастаться на перемене понравившейся девчонке! Мол, пробрался на склад, побродил по лабиринтам и едва не погиб под их невероятной тяжестью. Мой рассказ надо было чем-то подкрепить. А чтобы это сделать, мне придется свистнуть что-то покруче фасоли или капусты. Эти консервы нам выдают в качестве стипендии, так что они ничего не докажут.

Но, конечно, вокруг меня оказались именно они. Справа – капуста, слева – фасоль. Да еще и верхние ящики стояли так высоко, что до них не дотянуться, а тащить из-под низа нечего и думать. Проще сразу утопиться. Говорят, смерть под водой куда приятнее прочих. По крайней мере, она не так печальна, как смерть под обрушившейся колонной консервных банок. Особенно, если тебе предстоит всю жизнь пахать на консервном заводе, закатывая еду в эти самые банки.

Но мне-то это не светит. Я твердо решил, что стану стратегом, и о других вариантах даже думать не собираюсь. Однако слишком резвое воображение уже нарисовало все варианты трагических смертей перед моим внутренним взором. По спине волной промчались мурашки и меня передернуло.

Выкинув из головы навязчивую порцию каждодневного бреда, я отправился вперед в поисках фруктово-ягодного отдела. Если уж забираться в самое опасное место острова (это если кладбище не считать), то ради чего-то действительно стоящего. Я рассчитывал подарить ей соленые сливы. Это лакомство Сесси получает всего раз в месяц, как и другие ученики академии. И даже если она не поверит, что я раздобыл их здесь, то точно обрадуется.

Голоса рабочих становились все громче, а заветного лакомства нигде не было видно. Я нашел фасоль, горох, кукурузу, перец и даже странного вида плоский ящик с надписью «икра». Черт его знает, что это значит. На острове нам такие консервы не выдают, а урок о них я, наверное, прогулял.

Вскоре лабиринт закончился. Я вывернул на прямую и оказался лицом к лицу с учетником, руководящим погрузкой. Нас разделяло всего несколько метров и толстый ящик с надписью «Ананас». Сердце вмиг подскочило в груди, я вздрогнул и нырнул обратно за гороховую колонну.

Что такое ананас, я знаю. На этом уроке присутствовал. Но напугал меня отнюдь не он. Учетник – блюститель местного порядка. Он – истинная причина моего страха. Если попадешься вне раздела коменданту завода, получишь отработку. А если учетнику – штраф.

На отработке я уже не раз успел побывать. Любое мелкое нарушение в академии ведет к этой самой отработке, что, по сути, совсем не страшно. Надо всего-то нацепить позорный фартук шестого раздела и два часа вместе с шестираздельцами отдраивать академию, завод или улицы. Куда пошлют. Ребята из академии потом смеются, конечно, и всякие шуточки травят. Но мне на них пофиг, я грязной работы не боюсь. Все лучше, чем конвейер.

Но вот если схлопочешь штраф…

Я вздохнул. Об этом даже думать страшно. Учетник отцапает как минимум половину моей стипендии. И что в итоге? Сначала меня убьет брат, потом мама, затем до меня доберется отец. И закончится все монотонными поучениями дедули о том, что я должен быть сознательнее и осторожнее.

Я вообще много всего в жизни натворил, но дедуля Тедди всегда говорит только про сознательность и осторожность. Словно творить можно и дальше, а вот попадаться нельзя. Я знаю, дедуля тот еще смутьян, хоть и выглядит всегда сознательным и осторожным.

К счастью, учетник меня не заметил. Он ткнулся носом в погрузочную смету и без конца нацарапывал там что-то рисовальным прутом.

Погрузка продолжалась. Склад уже опустел наполовину, а заветная баночка так и не нашлась. Видно, все фрукты и ягоды уже переехали в первый раздел. Делать нечего, придется выбирать из того, что осталось. А осталась, как всегда, полная фигня.

Я раздраженно вздохнул, борясь с обидой на несправедливости судьбы, и еще раз обошел корявый, изъеденный ржавчиной лабиринт. На складе воняло сыростью, и от пыли чесалось в носу. Я потер нос рукой, борясь с желанием чихнуть. Акустика тут отличная. Если не сдержусь, не услышит меня только глухой, и проблем не миновать.

Я вспомнил про загадочную икру. Что бы ни скрывалось в той банке, такой диковинки Сесси еще не видела, а значит, она вполне может стать подтверждением моего подвига. Колонна икры была меньше остальных, и я вполне мог дотянуться до верхнего ящика. Поставив его на пол, я открыл крышку. Та протяжно скрипнула, заставив сердце в очередной раз замереть. Я застыл и прислушался. Грузчики впереди продолжали погрузку и вели себя достаточно шумно, чтобы не обратить на меня внимание. Облегченно вздохнув, я выудил из ящика загадочные консервы.

Банка была такой же плоской, как и ящик, и совсем малюсенькой. Грамм на сто, не больше. Я повертел ее в руках и представил себе вот такую картину:

Я захожу в класс, подхожу к Сесиль и говорю:

– Я был сегодня на складе. Пробрался, пока шла разгрузка. И меня не поймали.

А она в ответ:

– Врешь.

А я:

– Нет! – выуживаю из сумки баночку икры. – Смотри, что я тебе раздобыл.

– И что это? – спрашивает она.

– Черт морской знает! Фигня какая-то.

Вот это картина! Обалдеть можно. Именно так и впечатляют девчонок. Она наверняка описается от восторга.

Я хлопнул себя ладонью по лбу, и в тот же миг все вокруг содрогнулось. Колонны задребезжали. Трехметровая стопка бобов накренилась и рассыпалась, сбив столбик икры. Я едва успел отскочить. Первый ящик пролетел в сантиметре от моей головы, зацепил второй и больно врезался в плечо. Метнувшись назад, я развернулся на каблуках и бросился бежать.

Пол под ногами ходил ходуном. Консервные столбы рушились, засыпая проходы. Слава богам, выход со склада оказался недалеко. Створки двери призывно покачивались впереди. Перепрыгнув через руины, оставшиеся от капустной колонны, я ползком добрался до дверного проема и прижался спиной к косяку.

Завод трясся и дрожал. Обилие металлических приспособлений создали такую какофонию звуков, что я не выдержал и заткнул уши руками. Вдалеке кричали рабочие, но я не разобрал ни слова. Затем завизжала сирена. Говорители активировались, и монотонный голос секретарши мэра объявил:

– Сохраняйте спокойствие. Отойдите от конвейеров и шкафов. Происшествие скоро закончится. Не расходитесь и не покидайте рабочих мест.

Она перевела дыхание и:

– Повторяю. Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах.

Ее голос звучал настолько безразлично и уныло, что я сам едва не зевнул от нахлынувшего неизвестно откуда безразличия. Но вдруг еще одна колонна рухнула, ее верхний ящик свалился на железный пол и проехал в нескольких сантиметрах от моей ноги. Я бросил на него беглый взгляд: всего лишь бобы.

Мысль проскользнула в голове так стремительно, и была настолько неуместной, что у меня даже лицо от стыда вспыхнуло. Нашел о чем думать в такой момент! Земля уходила из-под ног, высокий потолок сотрясался, грозясь рухнуть в любой момент, а я думал о подвиге и о том, как доказать девчонке факт его свершения. Но отругать себя за глупость не успел, вскоре тряска прекратилась, и я смахнул со лба холодный пот, будто старик держась за сердце. Давненько я так не пугался.

От дурного предчувствия свело желудок. Вообще-то для здешнего народа землетрясения непривычны. Наш остров – вершина горы ушедшего под воду материка (по крайней мере, так нам говорили на мироведении). До соседней тектонической плиты так далеко, что опасаться тряски не приходится. Все природные катаклизмы ошиваются на юге. Временами до нас доходят большие волны, но не настолько, чтобы дать повод для беспокойства. А тут тряхнуло основательно. Сравнивать мне, конечно, было не с чем, но штаны я едва не намочил. И что-то мне подсказывало, что не только я.

От поднявшейся пыли воздуха не хватало. Шею стянуло будто удавкой, и я расстегнул верхнюю пуговицу рубахи. Картинка перед глазами предстала та еще: склад был полностью разрушен. Ну, не то чтобы разрушен. Стены остались на месте, а вот от лабиринта – один завал. Все валялось вперемешку: овощи, бобовые, икра. Припасенную баночку я выронил, спасаясь бегством, и раздобыть новую теперь не представлялось возможным.

Секретарь мэра объявила: пора возвращаться к своим делам. Грузчики впереди ругались и сетовали на беспорядок, неохотно возвращаясь к работе. Но паники не было. Видно, никто не пострадал.

Я облегченно вздохнул и ползком подобрался к ближайшим ящикам. Это была треклятая фасоль. С таким «доказательством» весь мой подвиг полетит в выгребную яму, а я прослыву шутом и пустословом. Моя репутация в академии и так оставляла желать лучшего, а молчать о случившемся обидно. Не то чтобы я люблю похвастаться… просто, какой смысл в подвиге, если о нем никто не узнает?

Я выглянул из-за завала. Высокие станы оголились, избавившись от стеллажей, и отлично отражали каждое произнесенное рабочими слово.

– Землетрясение? Здесь? Это же невозможно! – сказал один из грузчиков, подняв тяжелый ящик. – Да со дня заселения тут ни разу не трясло!

Его собеседник неловко пожал плечами и кинул на учетника опасливый взгляд. Тот недовольно сощурился.

– И откуда же тебе это известно? Неужто конспекты из академии подворовываешь? Насколько знаю я, в четвертом разделе не преподают историю острова.

Грузчик растерянно заморгал поставил ящик и вытер руки о желтый комбинезон, перепачканный грязью и ржавчиной. Его форма местами выцвела, и кое-где не хватало пуговиц. Учетник смерил его надменным взглядом и брезгливо сморщился. До чего же противный! Легко быть такой высокомерной сволочью, когда новый костюмчик выдают каждые полгода. Я мысленно посоветовал грузчику молчать. С первым разделом спорить себе дороже.

– Так откуда тебе это известно? – учетник повысил голос, и высокий коренастый четвероразделец съежился и низко опустил голову, словно ребенок, которого отчитывала мать.

– Я предположил, сэр.

– Разве тебе платят за предположения?

– Нет, сэр.

– А за что тебе платят?

– За работу.

– Вот и работай.

Учетник черканул что-то в своей жестяной таблице, и я понял: он влепил ему штраф. Подобравшись чуть ближе, я выглянул из-за ящика тушеной капусты и смерил рабочего сочувственным взглядом. Заработная плата у нас на острове оставляла желать лучшего. И при этом имела тенденцию к понижению из раздела в раздел. Штраф означал, что грузчик обречен на голод, и сил работать у него не будет, что неизбежно повлечет за собой еще один штраф.

– Грузите последнее, – приказал учетник. – Остальное заберем вторым рейсом.

Грузчики покорно подхватили ящики с ананасами и отправились к двери, ведущей в первый раздел, но едва они успели до нее дойти, как створки распахнулись. На пороге возник непривычно круглый человек в белоснежном комбинезоне – еще один перворазделец. Наивысшая форма жизни на острове. Но это только на острове. Поговаривали на боговедении, что где-то за горизонтом есть ребята покруче. Но его неприлично большие объемы все равно вызывали зависть. Я сегодня еще не завтракал и попытался отгадать, сколько раз успел позавтракать он.

– Восемьдесят третий, иди собирайся. Я тут закончу.

– Уже пора? – учетник растеряно покрутил в руках жестяную таблицу и оглядел разрушенный склад. – Но погрузка еще не закончена. Придется сделать второй рейс. У нас груза на полторы тысячи тонн остается на складе, не меньше!

– Грузите все сразу. За нами пришел Восьмой.