Читаем Гарем Императора Неживых(СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Мою родную страну уничтожили, семью вырезали, а меня отправили в гарем к Императору. Император - человек жестокий, своенравный, властный и кровожадный. Да и человек ли он вообще?.. НЕ ДО КОНЦА ВЫЧИЩЕН ТЕКСТ.

Денница Александра

Глава 1.

Глава 2.

Денница Александра

Гарем Императора Неживых

Глава 1.

Ког­да ты оби­жен -- бе­ги к род­не. Они по­могут и ус­по­ко­ят. Ког­да нет род­ни -- бе­ги к друзь­ям. Они по­могут и ус­по­ко­ят. Ког­да нет ни дру­зей, ни род­ни -- пос­мотри на се­бя. Воз­можно, все проб­ле­мы в те­бе.

По­чему-то я ни­ког­да не об­ра­щала вни­мания на лу­чики ран­не­го сол­нца. Они та­кие ра­дос­тные, ве­селые, спо­кой­ные и сво­бод­ные.

Сво­бод­ные...

Да­же у вер­ных слуг Сол­нца есть сво­бода, пусть и ог­ра­ничен­ная, но есть, а у ме­ня нет. Нет и ни­ког­да, на­вер­ное, не бу­дет.

Нес­коль­ко ме­сяцев на­зад я спо­кой­но жи­ла у се­бя в Амор­то­ке, в го­роде Гра­буре, на ок­ра­инах. Амор­ток до­воль­но-та­ки ма­лень­кая стра­на в Им­пе­рии. Кли­мат там су­ровый, по­это­му пла­тим Им­пе­рато­ру мы тем, что до­быва­ем раз­ные ру­ды и при­возим во вла­дения Им­пе­рато­ра ме­ха жи­вот­ных.

В Амор­то­ке поч­ти весь год идут то сне­га, то хо­лод­ные дож­ди. Вес­ти с та­кой стра­ной по­лити­чес­кие де­ла не­охо­та, а вот по­лити­чес­кие ин­три­ги -- азар­тно ин­те­рес­но.

В Им­пе­рию вхо­дит во­семь­де­сят три го­сударс­тва, че­тыр­надцать ко­ролевств и двад­цать три стра­ны, ра­нее быв­шие ко­лони­ями. Амор­ток сре­ди всех вы­шепе­речис­ленных имел са­мые ма­лые тер­ри­тории. Мы на­ходи­лись на гра­ни. И это еще при том, что Амор­ток не имел за­щиты ни од­но­го го­сударс­тва или ко­ролевс­тва. Рань­ше мои род­ные зем­ли бы­ли ко­лони­ями, а сей­час прос­то...прос­то Им­пе­ратор то ли за­был про нас, то ли ему бы­ло все рав­но.

Мой отец охот­ник. Был охот­ни­ком, вер­нее. Он учил ме­ня вы­живать в лю­бых ус­ло­ви­ях, ста­вить кап­ка­ны, ло­вить дичь и ори­ен­ти­ровать­ся в мес­тнос­ти по при­роде. Па­па за­пом­нился мне доб­рым муж­чи­ной, с мор­щи­нами и яр­ки­ми, жи­выми гла­зами. Пом­ню, что у не­го был не­боль­шой жи­вотик, что он лю­бил вы­пить пи­ва по суб­бо­там, что он сам го­товил се­бе еду из мя­са, еще и при­гова­ривал, что раз­де­лывать и жа­рить быв­шую жи­вотин­ку -- де­ло не жен­ское. Толь­ко по­чему-то ме­ня он все рав­но всем пре­лес­тям раз­делки жи­вот­но­го учил.

А еще у ме­ня был брат. Ри­он -- жиз­не­радос­тный, ум­ный и са­мый за­вид­ный же­них все­го Гра­бура. По ве­черам он иг­рал или на ви­олон­че­ли, или на гус­лях, или на ги­таре. Свет­ло­воло­сый, с пес­ча­ными гла­зами и хит­рой, как у ди­кой ли­сы, гла­зами. Он мертв. Я ви­дела его хо­лод­ный труп. До сих пор мне по но­чам снит­ся не­ес­тес­твен­но вы­вер­ну­тое те­ло, ра­на от пле­ча до бед­ра, нож по ру­ко­ять в груд­ной клет­ке и раз­рез от уха до уха.

Ему бы­ло все­го двад­цать че­тыре. У него была девушка, и они ждали детей.

Ма­ма умер­ла ра­но. Ско­рее все­го ей по­вез­ло, что она все­го это­го не ви­дела. Ее я пом­ню пло­хо, толь­ко раз­мы­тые об­ра­зы из да­леко­го детс­тва. Ос­тался толь­ко ме­даль­он с от­кры­ва­ющей­ся крыш­кой, под ко­торой ле­жат ее две ста­рые фо­тог­ра­фии. Од­но фо­то -- это она в сем­надцать лет в фи­оле­товом платье, вто­рое фо­то -- это я, Ри­он, па­па и она. Семья.

Умер­ла ма­ма, ког­да мне бы­ло во­семь лет.

Труп па­пы я не ви­дела. Да и не пе­ренес­ла бы я -- точ­но бы на­ложи­ла на се­бя ру­ки.

По ука­зу Им­пе­рато­ра Чер­ные всад­ни­ки втор­глись в Амор­ток. Всех де­вушек, де­тей и ра­ботос­по­соб­ных пе­реп­ра­вили в Се­несу, а там рас­пре­дели­ли ко­го ку­да: ко­го-то на шах­ты, ко­го-то в ин­терна­ты, ко­го-то по раз­ным го­родам на раз­ные ра­боты, ко­го-то в рабс­тво, ко­го-то в га­рем к Им­пе­рато­ру. Кон­крет­но ме­ня -- имен­но к Им­пе­рато­ру.

Пер­вые дни я пом­ню, как в ту­мане. Пла­кала мно­го, го­лова по­том бо­лела, еще в ле­чеб­ни­цу по­пала, по­тому что соз­на­ние по­теря­ла. По­том ме­ня мно­гие де­вуш­ки, то­же яв­ля­ющи­еся на­лож­ни­цами Им­пе­рато­ра, ме­ня нев­злю­били.

По боль­шей сте­пени в га­реме все бы­ли зла­тов­ла­сыми кра­сот­ка­ми. Я бы­ла чер­но­воло­сой, как лю­бая се­верян­ка из Амор­то­ка. А ме­ня нев­злю­били кон­крет­но и из-за внеш­ности, и из-за мо­его об­ра­за жиз­ни. С пер­вых дней ко мне в га­реме смот­ри­тель­ни­цы и ле­кари от­но­сились бо­лее луч­ше, чем к ос­таль­ным. Жа­лели, боль­ше да­вали еды в сто­ловой, де­лали поб­лажки. Мне бы­ло при­ят­но, но к жа­лос­ти я всё ра­но от­но­шусь не так хо­рошо, как ос­таль­ные. Жа­лость -- сла­бость.

Дво­рец Им­пе­рато­ра был не­воз­можно ог­ромным. Сем­надцать эта­жей, де­вять бло­ков, двад­цать ба­шен и еще не­боль­шие до­мики в ок­ру­ге для слуш. Еще бы­ло нес­коль­ко са­дов, рощ, рек и озер. Даль­ше рас­сти­лались ков­ры тем­но-зе­леных ле­сов, где бы­ло зап­ре­щено охо­тить­ся без ве­дома и доз­во­ления Им­пе­рато­ра.

Мы, на­лож­ни­цы, жи­ли бли­же к кор­пу­су Им­пе­рато­ра. На каж­дой де­вуш­ке на ле­вой ру­ке был на­дет ме­тал­ли­чес­кий брас­лет с выг­ра­виро­ван­ным дра­коном, а на кра­ях брас­ле­та бы­ли ка­емоч­ки раз­но­го цве­та.

Зо­лотой цвет -- это фа­ворит­ки Им­пе­рато­ра, у них бы­ли са­мые рос­кошные апар­та­мен­ты.

Крас­ный цвет -- это на­лож­ни­цы ран­гом по­ниже, у них не три ком­на­ты, как у лю­бимец Им­пе­рато­ра, а все­го лишь две, но то­же до­воль­но-та­ки кра­сивые.

Зе­леный цвет уже у на­лож­ниц с од­ной ком­на­той.

А с си­ним цве­том, как у ме­ня, на­лож­ни­цы жи­ли в под­ва­лах, где за­час­тую не бы­ло да­же окон. Это те, кто Им­пе­рато­ру не пон­ра­вил­ся, но вы­киды­вать жал­ко. Ну, или те, кто еще не по­бывал в ло­же у на­шего по­вели­теля.

Моя ком­на­та... моя тю­рем­ная ка­мера. Од­на жес­ткая кой­ка, не­боль­шой шкаф­чик с вы­дан­ной смот­ри­тель­ни­цами одеж­дой, стул и стол. В дру­гой ком­на­те ду­шевая ка­бин­ка и про­чие ту­алет­ные при­над­лежнос­ти.

Но в этих ком­на­тах мож­но бы­ло не чах­нуть весь день. Нам раз­ре­шали вы­ходить на вер­хние эта­жи, где есть биб­ли­оте­ки и ком­на­ты, где мож­но бы­ло за­нять­ся лю­бимым де­лом. Шить, вы­шивать и го­товить я нор­маль­но не уме­ла, а на ули­цу с лу­ком и ме­чом ме­ня уж точ­но не пус­тят.

Я с детс­тва кра­сиво ри­сова­ла ка­рика­туры жи­вот­ных и ма­лень­кие кар­тинки. Па­па учил. По­это­му и вып­ро­сила у смот­ри­тель­ни­цы Ин­ги­нес­сы хол­сты, крас­ки и ка­ран­да­ши. На­рисо­вала я за ночь трех бе­лочек на вет­ке ду­ба. Кра­сиво выш­ло, жал­ко толь­ко, что пло­хо вид­но в све­те, от­да­ва­емым от све­чек и ке­роси­новой лам­пы. По­дари­ла этих бе­лочек как раз Ин­ги­нес­се. Столь­ко бла­годар­ности и теп­ла от чу­жого че­лове­ка я еще ни ра­зу в жиз­ни не ви­дела.

Вро­де бы вче­ра бы­ла сво­бод­ной пташ­кой в род­ных кра­ях, а се­год­ня я в сталь­ной клет­ке с ви­ти­ева­тыми зо­лоты­ми узо­рами.

Быс­тро, од­на­ко, ме­ня­ет­ся жизнь.

Ка­дынь­ям мож­но бы­ло вы­ходить в сад. Даль­ше са­да -- ни­куда.

Ка­дынья... это оз­на­ча­ет и лю­бов­ни­цу, и же­ну, и прис­лужни­цу, и на­лож­ни­цу. Этот тер­мин я вы­чита­ла дав­но в ста­рой и по­тер­той со вре­менем книж­кой ма­тери. Тог­да мне это сло­во в го­лову очень силь­но вре­залось.

Я все на­де­ялась, что ме­ня не вы­зовут к Им­пе­рато­ру на ночь. По рас­ска­зам не­кото­рых де­вушек Им­пе­ратор был в пос­те­ли жес­то­ким, на неж­ность не пред­распо­ложен. И воз­вра­щались от­ту­да, пусть и с ра­дос­тны­ми улыб­ка­ми на ли­це, но с шра­мами и крас­ны­ми по­лоса­ми на спи­не.

Час­то Им­пе­ратор брал к се­бе в по­кои по нес­коль­ко де­вушек. Ис­то­рии Его лю­бов­ниц вго­няли ме­ня в крас­ку -- уж очень ин­тимны­ми и раз­врат­ны­ми ка­зались эти рас­ска­зы.

Что я знаю об Им­пе­рато­ре? Ну, он жес­то­кий, кра­сивый, рас­четли­вый, влас­тный. Имя Его, ко­торое нель­зя бы­ло при Нем про­из­но­сить -- Ана­ри­эль.

Спус­тя нес­коль­ко дней пос­ле то­го, как ме­ня при­вез­ли во дво­рец (я все рав­но на­зываю его в мыс­лях зам­ком), мне да­ли лис­ток с крат­ки­ми инс­трук­ци­ями -- "Пра­вила хо­роше­го то­на при Им­пе­рато­ре". Ме­ня тог­да еще спро­сили, знаю ли я меж­ду­народ­ный язык и умею ли я чи­тать.

Я на­де­ялась, я умо­ляла судь­бу, что­бы про ме­ня в га­реме за­были. Ка­жет­ся, мо­лит­вы мои ник­то не ус­лы­шал.

Смот­ри­тель­ни­цы на­ши, зо­лотые жен­щи­ны, пы­тались вре­мя от вре­мени всем по­мочь. Ста­рались сде­лать так, что­бы мы от оди­ночес­тва с ума не пос­хо­дили, или что­бы мы ве­ны се­бе не ре­зали.

Что ка­са­емо ме­ня, то мне бы­ло очень хо­рошо и без Им­пе­рато­ра. Не хо­телось иметь крас­ные по­лосы пос­ле раз­вле­чений и но­чи бе­зудер­жно­го сек­са с Ним.

Я как вко­пан­ная спус­ти­лась в под­зе­мелье. От­да­лен­но по­дума­ла, что не­яр­кие бли­ки от фо­нарей по­чему-то на­поми­на­ют мне те­ни де­ревь­ев и лю­дей. От стра­ха при­виде­лось.

-- И... и что мне на­деть? -- я с пол­ны­ми слез гла­зами пос­мотре­ла на смот­ри­тель­ни­цу. Жен­щи­на прек­лонных лет под­жа­ла гу­бы и со­жале­ни­ем пос­мотре­ла на ме­ня.

-- Платье, но луч­ше ру­баш­ку и не слиш­ком длин­ную юб­ку. Им­пе­ратор... он ло­ялен к тем, у ко­го в пер­вый всё в пер­вый раз.

В ито­ге я на­пяли­ла на се­бя неж­но-фи­ал­ко­вое платье до ко­лена. Сле­зы са­ми со­бой по­лились из глаз.

"А ты что, ми­лоч­ка, ду­мала, что на Не­бесах жи­вешь?" -- про­шеп­тал мне мой внут­ренний го­лосок.

-- Гос­по­жа смот­ри­тель­ни­ца, ска­жите, а обя­затель­но ме­ня? .. Мо­жет, кто-то дру­гой? Кто-то, кто уже был? Фа­ворит­ки его... Ма­риша, Алои, Аля, Кен­трия...

-- По­нима­ешь, де­воч­ка моя, -- смот­ри­тель­ни­ца, тя­жело вздох­нув, се­ла на мою кой­ку, -- Им­пе­ратор пи­та­ет­ся эмо­ци­ями. Те де­вуш­ки, чьи име­на ты толь­ко что наз­ва­ла, его бо­гот­во­рят, то есть фак­ти­чес­ки яв­ля­ют­ся пос­лушны­ми ра­быня­ми, за­вися­щими толь­ко от не­го. Эмо­ции тут, са­ма по­нима­ешь, сла­бые, нич­тожные, по­тому Им­пе­рато­ру и нуж­на не­вин­ная де­ва.

-- А дру­гие...

-- А ты тут единс­твен­ная девс­твен­ни­ца, А­ириш­ка.

Глава 2.

Текст не вычищен до конца.

Мно­гие на­силь­ни­ки вов­се не яв­ля­ют­ся боль­ны­ми людь­ми. Это лич­ности, ко­торые ве­рят, что мо­гут без­на­казан­но на­вязать свою во­лю дру­гим.

Тед Бан­ди.

Шла я в по­кои Им­пе­рато­ра, как на эша­фот. Взгляд пос­то­ян­но сколь­зил по сте­нам из тем­но­го мра­мора. А ведь это толь­ко тре­тий этаж, а ком­на­та мо­его по­вели­теля на­ходи­лась на сем­надца­том и за­нима­ла весь этаж, вклю­чая остальные сем­надца­тые  в дру­гих бло­ках.

По­том сте­ны по­меня­ли свою струк­ту­ру -- они бы­ли боль­ше не из мра­мора, а из мне нез­на­комо­го, но очень кра­сиво­го чер­но­го кам­ня. Где-то я со смот­ри­тель­ни­цей Кру­ин­сой (уз­на­ла ее имя нес­коль­ко ми­нут на­зад, ког­да мы выбирались из под­зе­мелья) про­ходи­ла сре­ди боль­ших за­лов. В этом корпусе зам­ка я еще не бы­ла. Все кор­пу­са со­еди­нялись с со­бой или мос­та­ми, или под­земны­ми хо­дами. Я с ле­ди Кру­ин­сой шла сю­да че­рез под­земный хо­д.

-- Ска­жи, де­воч­ка моя, ты ведь с Се­вера? Внеш­ность у те­бя больно стран­ная: во­лосы, как у де­вушек с Юга, ли­цо се­верян­ки и по­ход­ка се­верян­ки. И гла­за у те­бя, де­вонь­ка, ред­кие -- ка­ре-зе­леные, в сто­лице та­ких ни у ко­го нет.

-- Ле­ди Кру­ин­са, да, я с Се­вера. Моя мать бы­ла с Ан­тром­па, это на Юго-За­паде, по­тому та­кой цвет во­лос -- чер­ный. А гла­за... обыч­ные. У мо­их дру­зей точ­но та­кие же, -- ска­зала я и осек­лась. Нет боль­ше у ме­ня дру­зей. По­гиб­ли все. Из-за Императора.

Шмыг­нув но­сом, я на­чала глу­боко ды­шать. Час­то по­мога­ет сдер­жать ры­дания. Проверенный способ.

-- У мо­его бра­та цвет глаз ин­те­рес­ный -- жел­тый, как у обо­рот­ней. Но он че­ловеком был.

Са­ма ле­ди Кру­ин­са бы­ла с Вос­то­ка. Ха­рак­те­рен имен­но для Вос­то­ка свет­ло-ру­сый цвет во­лос с зо­лоты­ми за­витуш­ка­ми на кон­це. Гла­за у ле­ди яр­ко-зе­леные с крас­ны­ми кра­пин­ка­ми. Не че­ловек.

-- Прос­ти­те, ле­ди, ес­ли воп­рос по­кажет­ся Вам гру­бым, но кто Вы? Не че­ловек же, -- опять гля­нула на нее. Тон­кие гу­бы дрог­ну­ли в едва заметной усмешке.

-- На­поло­вину че­ловек я, де­вонь­ка. Ведь­ма. А кто та­кая ведь­ма?

-- Ре­бенок че­лове­ка и де­мона, -- пот­ря­сен­но ска­зала я. Я представляла себе ведьм как-то по-другому.

Ведьм в Амор­то­ке у нас не бы­ло. Толь­ко па­ру-трой­ку обо­рот­ней, нес­коль­ко вам­пи­ров, од­на кол­дунья и де­сять це­лите­лей. Все. Ос­таль­ные все лю­ди. Да­же я, нес­мотря на внеш­ность и ро­дос­ловную, че­ловек. Во мне капелька крови магианн-целительниц.

-- Ска­жите, ле­ди Кру­ин­са, а что Вы мо­жете де­лать?

Улыб­ка смот­ри­тель­ни­цы поб­лекла мгно­вен­но. Она рез­ко ос­та­нови­лась. Пос­коль­ку я шла на­рав­не с ней, я сде­лала еще два ша­га впе­ред.

-- А­ири­са, -- она дер­ну­ла ме­ня за ло­коть, что­бы я по­дош­ла поб­ли­же, -- ни­ког­да, слы­шишь? -- ни­ког­да не спра­шивай о спо­соб­ностях у Им­пе­рато­ра. Ес­ли бы Им­пе­ратор был че­лове­ком, я бы ска­зала, что он страш­ный че­ловек, А­ири­са. Он... по­нима­ешь, де­вонь­ка, он мо­жет всей не­чистью уп­равлять. Дь­яво­ла страш­нее! А­ири­са, умо­ляю, не зли его ни­как. Ты пер­вая де­вуш­ка, ко­торая за­ин­те­ресо­валась чем-то дру­гим, а не толь­ко сво­ей участью. Зна­ешь, по­чему те на­лож­ни­цы бо­гот­во­рят его, А­ириш­ка? По­тому что он, ког­да вы­пива­ет си­лы, при­вязы­ва­ет эмо­ци­ональ­но к се­бе че­лове­ка. Ес­ли стер­жень силь­ный, то че­ловек при­вяжет­ся к не­му силь­нее, но эмо­ции его все рав­но бу­дут сла­бее, мут­нее. А­ири­са, не де­лай лож­ных вы­водов по от­но­шению к Им­пе­рато­ру -- он толь­ко с ви­да доб­рый, но, зат­ро­нув хруп­кую грань, он мо­жет и унич­то­жить, А­ири­са. Я те­бе это го­ворю толь­ко по­тому, что­бы ты не под­да­валась его ча­рам. Быть вер­ной со­бачон­кой на при­вязи -- это не са­мая худ­шая судь­бу у на­лож­ниц.

По­ка ле­ди это шеп­та­ла, ее лоб пок­рылся ис­па­риной. Вол­но­валась. Ей бы­ло страш­но. Мне то­же.

Она вздох­ну­ла че­рез по­лурас­кры­тый рот, от­шатну­лась от ме­ня и быс­трым ша­гом нап­ра­вилась на­верх.

-- Об этом раз­го­воре -- ни­кому.

Боль­ше она ни о чем не го­вори­ла.

***

Доб­равшись на шес­тнад­ца­тый этаж, я ус­та­ла. Силь­но ус­та­ла, как и ведь­ма-смот­ри­тель­ни­ца. Ви­димо, ска­залось то, что я дав­но не сле­жу за фи­гурой -- по­яви­лась лег­кая от­дышка. Впрочем, моей сопровождающей было еще хуже.

-- Ле­ди Кру­ин­са, Вам не­хоро­шо? -- жен­щи­на упер­лась ру­ками в сте­ну, пы­та­ясь нор­маль­но вздох­нуть.

-- Да-да, де­вонь­ка, уже луч­ше, -- она мне сла­бо улыб­ну­лась.

- Глубокий вдох и выдох. Помогает.

Лес­тни­ца на сем­надца­тый этаж бы­ла ка­кой-то дру­гой, не та­кой, как все ос­таль­ные. Бо­лее изыс­каннее, кра­сивее.

-- Даль­ше са­ма.

-- Как са­ма? -- я гля­нула на лес­тни­цу. Нет, так точ­но не по­лучит­ся. Я же не знаю, где сей­час Им­пе­ратор. Там, на том этаже, столько комнат и коридоров...