Читаем Вспоминается Чеченская война онлайн бесплатно

Носов Александр Владимирович, уроженец города Вологды.

Майор милиции в отставке.

Врач высшей категории по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье».

Образование: Вологодская школа №3 (с отличием), Ленинградское суворовское военного училище (с похвальной грамотой). Российская военно-медицинская академия (г. С – Петербург). Северо-западная академия государственной службы.

Проходил службу в должности начальника медицинской части ОМОН УВД по Вологодской области, преподавателя Вологодского института права и экономики.

Пять раз исполнял служебно-боевые задачи в длительных служебных командировках в Чеченской республике.

С 2010 года – Директор территориального центра медицины катастроф.

Награжден рядом государственных (медаль «За Отвагу») и ведомственных наград (медали «За доблесть в службе», «За отличие в службе» III-ей и II-й степеней, «200 лет МВД», «Участнику контртеррористической операции на Кавказе», «ХХV лет МЧС России», «85 лет гражданской обороне»), нагрудными знаками «За отличие в службе ВВ МВД ІІІ-ей степени», «За верность долгу», «Лучший сотрудник спецподразделений».

Почетными грамотами Губернатора области, начальников Департамента здравоохранения, ГИБДД, ГУ МЧС России по Вологодской области.

Автор 26 научных публикаций в Отечественных и зарубежных изданиях.

Автор-исполнитель, вышел диск «Эхо войны», дополненный диск «Вспоминается».

Я долго думал, прежде чем писать эти воспоминания. Погружение в то, что было пережито на войне, не может приятно вспоминаться адекватным человеком. В то же время, с каждым годом ясно ощущаю, что свойство человеческой памяти забывать постепенно стирает и Чеченские события. Память – и друг, и враг. С одной стороны, избавляет от мучительных воспоминаний трудностей войны. С другой, уходит что-то важное, что хочется передать, как некий опыт потомкам. Но прекрасно понимаю, чтобы хотя бы чуть меньше было войн, даже локальных, необходимо знать, что там происходит с людьми, человеческими отношениями в условиях, когда каждый день, на протяжении месяцев, существует прямая угроза жизни. Какими возвращаются люди с войны. Это только некоторые вопросы, требующие ответа, а скорее раскрытия их, с учетом опыта.

Не верьте тому, кто скажет, что война – это круто. Не верьте. Война – это месево человеческих тел и душ, и судеб. Она разрушает все на своем пути – и людей, и семьи, и человеческие отношения. Да, все становится по-другому. Из человека как бы вылезает все слабое. То, чего не увидишь в обычной жизни.

Мы действительно были молоды и сильны. Мы – парни из ОМОНа. Те, которые выбрали для себя путь службы Родине, родным, близким людям. И это не пустые слова. В спецподразделения идут не из-за денег. Здесь люди служат хоть какой-то жизненной справедливости. Когда можно и нужно защитить слабого, правопорядок, поставить на место наглеца и бандита.

Уверен, мы не можем, нет – не имеем права забыть павших товарищей, не должны забывать ту жизненную проверку, закалку, дружбу, которую нам дали длительные служебные командировки. И в этом значимость воспоминаний.

Должен отметить, что события, имена и факты, изложенные в книге, содержат и элементы художественного осмысливания автора.

Не скажу, что судьба была несправедлива ко мне. Окончив с отличием 8 классов средней школы № 3 города Вологды и, имея за плечами разряд по лыжным гонкам, и второе место на первенстве города по бегу на 800 метров, а также с отличием законченную музыкальную школу № 2, я успешно поступил и окончил Ленинградское суворовское военное училище, затем факультет подготовки врачей для военно-воздушных сил военно-медицинской академии. Но лихие 90-е, когда вдруг оказалось, что армия, как и многие иные силовые структуры, не особенно и нужна государству, распорядились так, что, попав под сокращение, я вынужден был искать в родной Вологде хоть какую-то должность врача в погонах.

И вот я начальник медицинской части ОМОН. Первый день на службе. И тут же на утреннем медосмотре один из орлов, заступающих на суточное дежурство, оказывается с глубокого похмелья. Передо мной – молодым лейтенантом, как бы нависая сверху, стоял матерый, крепкий, со слегка звериным взглядом боец Отряда Алексей Капичев. Когда я сказал, что не допускаю его до службы, пошли базары – распальцовки, сокрушительные обещания, что я плохо кончу, да увидишь, что такое командировки. Все на эмоциях, с напором, как учили. Поняв, что по доброму здесь не разойтись, я вынужден был доложить командиру, тоже, как учили. И нужно отдать должное тому, первому командиру ОМОН. Сергей Александрович очень четко отстранил бойца от службы, выстроил всех и твердо сказал: «Как доктор скажет, так и будет». После этого, на многие годы никто особенно не «выступал» на утренних медосмотрах. А Алексей Капичев потом сам все понял, и мы общались по-товарищески. Вот такой был первый опыт. Это потом, спустя годы, пройдя сам несколько командировок, я бы мог позволить себе провести воспитательную беседу с любым бойцом. Но этот опыт, это право общаться с ними – солдатами удачи, львами войны нужно было еще заслужить.

При этом я отчетливо осознавал лежащую на мне ответственность. Ведь каждый из них, заступая на суточное дежурство, беря в руки автомат, другое оружие, становился тем мечом правосудия, который обязан с точностью до секунды принимать верное решение – дать человеку (да-да, преступник человек) возможность жить, исправляя ошибки, либо лишить его жизни. Вот цена вопроса, которая всегда была у меня в голове на утренних медосмотрах.

Пошли дни службы. Я старался, как мог, заработать доверие, авторитет в этом мужском, жестком коллективе, со своими принципами и традициями. Не смотря на то, что доктор, без хвастовства скажу, что физуху тянул с бойцами на равных. Увлекся боксом, силовой подготовкой, благо для этого были все условия. Даже сейчас вспоминается, как практически постоянно болели мышцы и ушибы от постоянных тренировок и спаррингов.

Появился опыт участия в обеспечении массовых мероприятий. Как много прекрасных футбольных матчей, концертов, иных мероприятий удается посетить во время исполнения служебных обязанностей. И как жаль, что практически всегда приходилось находиться спиной к происходящему на спортивной арене, либо на сцене. Нас же интересовали группы слегка обезумевших фанатов. Тех, которые раскачивали толпу и провоцировали на массовые драки. Которым глубоко все равно раздавят кого-либо в давке, или нет. Всегда удивлялся, ведь все же знают, что в бутылках с Кока – Колой всегда добавлена водка, либо коньяк. Но никто этого на входе не проверяет. Но мы всегда брали на заметку молодежь с такими «зарядами».

Особенно активной система подготовки была за месяц перед командировкой. Практически через день мы были на стрельбище, где помимо обычной и тактической стрельбы, отрабатывали и штурм здания, и действия при подрыве автомобиля. Практиковали и оказание первой помощи на поле боя, с акцентом на тактическую медицину.

Бывалый инструктор Нурмат веселился, подлавливая в различных закаулках здания, подлежащего штурму, расставлял и растяжки со свистульками – так мы называли сигнальные мины. Не уступал ему и бывалый сапер Гоша Ежкин, любимым занятием которого была стрельба над головами во время нашего прицеливания по мишеням. Я так и не понял, холостыми, или боевыми он стрелял. Хотя понятно, что все это были необходимые приемы психологической подготовки.

Буквально спустя месяцев пять, не смотря на то, что готовились и, все равно, как-то неожиданно, прозвучала команда: «Готовимся к командировке». Вот где-то здесь, с этого момента начинаешь входить в некое психологическое состояние, когда кажется, как многое не успел сделать. Не успел помочь родителям в каких-то делах, доделать что-то дома, что-то не докупил, не …да и многое что еще не доделано. Но, служба превыше всего, и рассуждать особенно уже некогда. «Хватай мешок, беги вокзал» – кричит бывалый старшина Палыч. Смотришь, уже и вещи упакованы.

Командиром отряда, убывающего в село Октябрьское, что под Грозным был, назначен подполковник Ершов. Сергей Иванович имел необходимый опыт руководства, своеобразный полускрытый характер, связанный с прежней службой в конвойном полку. В группу руководства вошел и достаточно недавно переехавший из Архангельской области заместитель по кадрам Лучинский. Веселый балагур, здоровяк, настоящий помор – северянин. Также и Гоша Ежкин – сапер-профессионал всех времен и народов, выпускник Бакинского общевойскового училища. Товарищ тоже был веселый, при этом и очень серьезный, когда требовали условия службы. И я, как врач отряда, был в этой достойной компании. Это сейчас вспоминается с интересом. А как ни крути, было и очень тревожно. Нет, не страшно, а именно напряженно, тревожно в душе, как там все пойдет, как бы не подвести. Вспоминал основные схемы лечения при ранениях. Получил в медсанчасти УВД ранее заказанные медикаменты. И вперед.

Вот он и день убытия в командировку. Собрались, экипировались. Руководство УВД сказало пламенные напутственные слова. Вокзал, объятия близких и вот…поезд тронулся. Как-то все очень быстро пробежало в этот день. Видимо было много дел. Запомнилось лишь лицо матери, которая как-то быстро постарела и смотрела грустно-грустно, как и в тот день, когда провожала меня в суворовское училище.

Пошла служба в командировке. Прочь грустные мысли, нужно заниматься делом. Поезд резво набирал ход, товарищи размещались на полках плацкарта, на столах появлялась домашняя курочка и огурчики. Позаботились родственники. Спустя несколько часов появился и легкий запах алкоголя. Хотя все усиленно делали вид, что не употребляют.

Фото 1, 2, 3. Поезд на Кавказ тронулся

Ночью, взглянув в окно поезда, я увидел огромные ели, снег. Подумалось, странно, едем на юг, а снега больше. Наутро выяснилось, что мы оказались в Кирове, гораздо севернее. Только не спрашивайте, никто и никогда не ответит, в чем смысл такого огромного крюка на север, если нужно попасть от Вологды на юг. Разумное объяснение видится только одно – некий режим секретности. Только этим же возможно объяснить и нервотрепку по полдня, а то и целому дню, в отстойниках того же Кирова, затем в Ростове и других крупных городах. В вагоне уже стоял запах, как в хорошей казарме, где плотно размещены около ста мужиков.

В итоге, только спустя четверо суток мы оказались в славном городе Кизляре – столице Дагестана. По-зимнему слякотный, но солнечный город показался нам – северянам курортным. Однако рассусоливать долго возможности не было. Пошла перегрузка имущества в прибывшие «Уралы». И если дома в погрузке помогал весь Отряд, то здесь все сами-сами. Так если бы они к поезду подъехали, а то ж приходилось еще перетаскивать все имущество чуть не по сто метров. Побыли грузчиками до седьмого пота, не привыкать. Уже налегке погрузились в прибывшие также и автобусы ПАЗ. Колонна выстроилась и тронулась в сторону аэропорта Махачкалы.

Колоритный, бородатый водитель Пазика, с хриплым голосом и усталым лицом, вдруг громко и улыбаясь, сказал: «Налейте водителю. Ему же вас еще везти». «Рули давай» – последовал жесткий ответ бойца Лехи Воробья. Водитель насупился, обиженно и напряженно посмотрел вперед, но поехал.

Укачанные четырьмя днями в поезде, усталые от перегрузки имущества бойцы стали потихоньку вырубаться, засыпать. День был солнечный, хоть и начало декабря, а прегревало. Я сидел за спиной водителя, автобус шел по достаточно ровной трассе. Спустя примерно час езды, вдруг слева…о чудо, показалось море. Вот он – красавец Каспий. Глаза так и впились в полоску морской глади. Красота, да и только. Я оглянулся назад, думал кто-то еще радуется виду на море. Однако весь автобус спал. А когда перевел взгляд вперед, тут же подпрыгнул. Наш водитель тупо уснул на руле. Ткнув его сильно в бок, я уже не выдержал и закричал соответствующее случаю матерное выражение. При этом стал держать руль сам. Он пришел в себя, сказал, что третьи сутки практически не спит, и что в командировке уже почти три месяца. В общем, делать было нечего, человек как зомби. Капнул ему на ходу в мерный медицинский стаканчик пятьдесят грамм медицинского спирта. Он как-то автоматически выпил. Я сунул ему бутылку с водой, он смачно запил, взгляд его прояснился. При этом, он как-то устало промямлил: «Я же говорил, налейте водителю». Сзади голоса бойцов пообещали вывернуть его в следующий раз мехом кнутри. И …поехали дальше. Вот как-то здесь и начинаешь ощущать, что в командировке рядом и солнечный день, и тут же – угроза жизни.

По приезду в Махачкалинский аэропорт на взлетке, метрах в двухстах пятидесяти от основного здания аэропорта нам выделили место для разгрузки имущества (см. фото).

Фото 4. Разгрузка в Махачкалинском аэропорту