Читаем Русско-польская война 1654–1667 гг. онлайн бесплатно

Входе неудачной Смоленской войны (1632–34 гг.) России не удалось решить проблему возвращения отторгнутых за время Смуты земель. Неизбежность войны с Речью Посполитой за возвращение Смоленска и других русских земель от Себежа на севере до Чернигова на юге осознавались на всех уровнях русского общества. Лишь сроки реванша могли вызывать дискуссии московской элиты. Для достижения этой цели правительству России необходимо было решить две основные задачи: создание отвечающей современному уровню развития военного дела армии и надежное прикрытие протяженных южных границ России — степной «украины» от набегов и вторжений кочевников.

Начиная со Смоленской войны, представление о профессиональном воине в России отныне не совпадает с принадлежностью к той или иной сословной группе служилых людей. Именно с этого времени в России зародилась и начала развиваться регулярная армия[1]. После окончания неудачной для России Смоленской войны все полки нового строя были распущены, а наемные иноземцы высланы из страны. Однако солдаты, драгуны и рейтары, прошедшие обучение в полках иноземного строя, учитывались Иноземским приказом и проходили ежегодную сезонную службу на южных рубежах России. Количество солдат и драгун в последующие годы было увеличено. После роспуска полков эти солдаты и драгуны оказались на положении поселенных войск. По статусу и жалованью их приравняли к приборным служилым людям (стрельцы, казаки, пушкари и др.). Но в отличие от них, как старые, так и «новоприборные» солдаты и драгуны должны были проходить регулярное обучение солдатскому и драгунскому строю у иноземных начальных людей, выехавших в Россию на вечную службу, а также у русских урядников, выслужившихся из солдат в ходе Смоленской войны.

Взойдя на престол после кончины своего отца Михаила Федоровича (12 марта 1645 г.) в возрасте 16 лет Алексей Михайлович (19 марта 1629 — 29 января 1676 гг.) первое время не принимал активного участия в управлении государством[2]. Юный Государь во многом полагался на своего воспитателя боярина Б.И. Морозова и Боярскую думу, проводя время за изучением богословия и чтением самых разных книг, с одной стороны, а также за ратными и охотничьими забавами — с другой. Все изменило московское восстание начала июня 1648 г., направленное, прежде всего, против лиц царского окружения, фактически правивших Россией от лица самодержца. Уже во время беспорядков юный царь проявил характер, не испугавшись выйти и лично вступить в переговоры с восставшими и отстояв при этом жизнь наиболее ненавистного восставшим своего любимого «дядьки» Б.И. Морозова. К этому времени Алексей Михайлович вполне сформировался как личность и как правитель державы. Начиная с 1648 г. повзрослевший Государь берет бразды правления в собственные руки, что особенно заметно в военной сфере.

Используя опыт создания полков иноземного строя во времена царствования своего отца, а также существовавших в составе вооруженных сил России к концу 1640-х гг. ратных людей новых для России «строев», Алексей Михайлович кардинально реформирует армию. В ходе военных реформ Алексея Михайловича в 1648–1654 гг. были усилены и увеличены лучшие части старого строя — элитная московская поместная конница Государева полка, а также московские стрельцы и пушкари. Главной же составляющей военной реформы предвоенных лет стало массовое создание полков нового строя: гусарского, рейтарских, солдатских и драгунских, — составивших костяк реформированной армии Алексея Михайловича. Для этих целей на русскую службу были наняты массы европейских военных специалистов: к 1654 г. в ведении Иноземского приказа состояло 564 иноземца[3]. Это оказалось возможным в связи с окончанием Тридцатилетней войны (1618–1648) и подписанием в 1648 г. основными ее участниками Вестфальского мира.

Первая в истории общеевропейская Тридцатилетняя война (1618–1648) разделила Европу на два лагеря, усилила глобализацию европейских политических, экономических и культурных процессов. Это создало благоприятные политические условия для вхождения России в сообщество европейских государств. Политические и экономические интересы религиозно расколотой Европы пробили стену западного шовинизма в отношении православной России и способствовали процессам вестернизации русского общества. Данные исторические условия сформировали значительный по тем временам «рынок» военных профессионалов, без чего было бы невозможно образование в России армии нового регулярного типа.

Несмотря на то, что в записках иностранцев о России XVII в. преобладают негативные оценки, «выезды» иноземцев на русскую службу свидетельствуют о притягательности страны для иностранных офицеров. Не только военные, но и представители самых разных профессий нашли в России XVII в. вторую родину. Приехавшие по найму на время и попавшие в плен к русским зачастую оставались в России по доброй воле навсегда. В некоторых случаях иноземцы, уехав из России по истечении срока контракта или по размену пленных, возвращались с семьями, родственниками и друзьями «на Государево имя на вечную службу». Покинувшие русскую службу по своей воле — вырвавшиеся из «цепких лап» московитов, — по представлениям русских современников, оставляли службу Великого Государя, не оценив его жалования, без чести в ее русском понимании. Такие иноземцы более на царскую службу не принимались[4]. Привлекательность для иноземцев русской службы определялась, во-первых, избытком в Европе военных специалистов; во-вторых, возможностями быстрой военной карьеры; в-третьих, аккуратно и добросовестно, по сравнению со многими европейскими армиями, выплачиваемым жалованьем при общей дешевизне жизни в России; а также традиционным патернализмом русского самодержавия; кроме того — сравнительной веротерпимостью. Сочетание всех этих факторов обеспечило новую русскую армию командными кадрами, учителями, экспертами и консультантами, военными изобретателями и рационализаторами. При их участии происходило зарождение, развитие и реформирование новой для России армии — армии Нового Времени.

Не довольствуясь наймом иноземцев, царь организует подготовку командного состава для полков нового строя из русских людей. В 1648 г. голландцу Исаку фан-Буковену была поручена подготовка для полков нового строя русских командных кадров в составе учебного двухтысячного рейтарского полка[5]. Дворян и детей боярских, прошедших под руководством И. Фан-Буковена обучение конному и пешему строю, разослали по формируемым рейтарским, драгунским и солдатским полкам в чины начальных людей для подготовки рядового состава. В связи с подготовкой к войне с Польшей, была создана армия нового строя, в которой пехота представлена солдатами и драгунами, а конница — рейтарами и гусарами.

Создатель этой армии молодой царь Алексей Михайлович, получив хорошее для своего времени образование, сочетал интерес к европейской образованности и искусствам с не менее сильным интересом к богословию и глубокой верой. Царь принимал активное участие в делах православной церкви как русской, так и вселенской. Алексей Михайлович придал мессианское звучание эсхатологической идее «Москва — Третий Рим»[6]. Как никто более из российских самодержцев до него или после, он соответствовал образу «нового царя Константина» (первого христианского императора), коего почитал для себя образцом правителя и своим предшественником в деле ответственности за судьбы всего православия. Оказывая материально-финансовую и политическую поддержку греческим, славянским, грузинским и иным православным иерархам и церквям, Алексей Михайлович аккумулировал в Москве впечатляющий объем информации со всего православного Востока по политическим и военным вопросам, по проблемам богословия, культуры и искусства, уделяя большое внимание собиранию литературы, иконописи и христианских реликвий из завоеванных иноверцами православных стран[7]. Реликвии становились орудиями победы воинства единственного независимого православного царя над иноверными завоевателями[8].

Набег крымского царевича Мубарак Гирея в 1633 г. оказал большое влияние на ход событий под Смоленском, продемонстрировав уязвимость России на южных рубежах. Поэтому после заключения Поляновского мира с Речью Посполитой (1634) на повестке дня оказался южный татарский вопрос, без решения которого Россия не могла рассчитывать ни на благополучное развитие своей экономики, ни на успех в проведении активной внешней политики. Память о татарском разорении в самый тяжелый момент Смоленской войны дополнялась резко усилившимся сразу после Смоленской войны натиском на южные границы России. Обострение ситуации вызвало переселение в 1634–36 гг. из Заволжья к Крыму Большой, а следом и Малой Ногайской орд, изгнанных калмыками с их прежних кочевий. Ожесточенное сопротивление донских казаков перекочевке нагайцев к Крыму не дало весомого результата. Защита населения южно-русских земель потребовала от правительства масштабных по затраченным силам и средствам мероприятий, и они были проведены. Во второй половине 1630-х гг. было построено 10 новых городов на «татароопасных» направлениях[9].

В условиях развития кризиса турецко-крымских отношений в июне 1637 г. донские казаки неожиданно осадили и взяли штурмом Азов. При этом был убит проезжавший через Азов в Москву турецкий посол Фома Кантакузин, пытавшийся передать весть об осаде Азова в Нагайскую орду. Захват донскими казаками Азова серьезно осложнил русско-турецкие отношения, поставив оба государства на грань войны. Хотя русское правительство тайно поощряло военную активность донских казаков, направленную против татар и турок и даже просило польского короля об отпуске запорожских казаков в набег на турок и татар, но открытая война против Османской империи не входила в планы московских политиков.

Не вступая пока в открытую войну с Россией, султан Мурад IV повелел совершить нападение на русские земли крымскому хану. Последний в сентябре 1637 г. послал на Русь царевича Сафат-Гирея с большим татарским войском. Масштабность набега крымского царевича явилась неожиданностью для русского правительства и воевод южнорусских городов, которые не смогли перехватить прорвавших оборонительные линии татар и нанести им серьезного поражения. Потери населения южнорусских уездов от набега достигали 2300 чел., уведенных в рабство. Этот набег был местью со стороны Турции за не признаваемую Москвой помощь донским казакам и предупреждением русскому правительству. Однако после ответного удара Сафат-Гирея набеги кочевников, лишившихся такой промежуточной базы как Азов, на южнорусские земли фактически до 1642 г. прекратились. Непосредственным следствием набега Сафат-Гирея стало восстановление в 1638 г. пришедшей в ветхость Заоцкой оборонительной черты протяженностью в 600 верст. Одновременно были организованы масштабные работы по укреплению передовой Белгородской черты.