Читаем Приключения барона Мюнхгаузена. Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями онлайн бесплатно

В свободном пересказе с немецкого Ольги Улищенко

Художник Александр Крутик

«

Я выехал в Россию в середине зимы, пустившись в путь верхом на коне. Я считал, что это самый удобный способ передвижения. Одет я был довольно легко, о чём сразу же пожалел, — чем дальше я продвигался на северо-восток, тем всё холоднее становилось.

Ночь опустилась на землю. Луну и звёзды на небе заволокло тучами, всё вокруг замело снегом, и я, конечно же, сбился с пути. Ветер свирепо швырял мне в лицо ледяную крупу.

От усталости я едва держался в седле. Напрасно искал я ночлега: на пути мне не попалось ни одного селения. А вокруг степь — ни деревца, ни кустика. Наконец я соскочил с коня и привязал его к какому-то столбику, торчавшему из-под снега. Сам лёг неподалёку от коня и крепко уснул. Открыл глаза, когда было уже совсем светло.

Каково же было моё удивление, когда я увидел, что лежу не в степи, а на деревенском кладбище, а коня моего нигде поблизости нет!

Куда же девался мой конь?

И тут слышу знакомое ржание, и доносится оно откуда-то сверху.

Поднимаю голову и вижу, что конь мой, привязанный к кресту, висит на колокольне!

Вмиг я сообразил, что произошло!

Вчера весь день мела метель, и всю деревню засыпало снегом. Его выпало так много, что снаружи остался торчать только крест, возвышающийся над колокольней. За ночь, пока я спал, снег растаял. Не просыпаясь, я потихоньку опускалсявсё ниже и ниже. То, что в темноте показалось мне торчащим из-под снега столбиком, на самом деле оказалось крестом на колокольне. И к нему я привязал своего усталого коня. Таким образом, я оказался на земле, а мой бедный конь повис на кресте.

Не долго думая, я выхватил пистолет, выстрелил в уздечку, и она тут же развалилась пополам. Должен вам сказать, что я стреляю без промаха.

Конь благополучно приземлился, я вскочил на него и пустился в свой дальнейший путь.

И вот я уже в России. А здесь зимой не принято путешествовать верхом. Я купил себе маленькие одноконные сани, и лошадь весело помчала меня прямо к Санкт-Петербургу.

Но по дороге туда случилась со мной презабавная история.

День уже клонился к вечеру. Я въехал в лес, через который лежал мой путь, и уже начал было дремать.

Вдруг лошадь тревожно заржала и понеслась, не разбирая дороги.

Что это с ней? Я оглянулся — и при свете луны увидел огромного волка, который нёсся за моими санями.

Глаза его горели зелёным пламенем, зубастая пасть клацала у моего затылка.

Надежды на спасение не было. Я понял — мне пришёл конец…

Но, подгоняемый нестерпимым зимним голодом, волк всё же выбрал добычу покрупнее меня. Он сделал немыслимый скачок, и в мгновение ока его брюхо пронеслось над моей головой.

В одну минуту он впился своими страшными клыками в лошадь, а я, объятый ужасом, повалился ничком в сани.

Когда же я пришёл в себя и, движимый любопытством, приподнял голову, то увидел вместо лошади в упряжке волка. Я тут же понял, что упряжь свалилась на волка сразу же после того, как он съел лошадь.

Со свойственной мне проворностью я схватил кнут и принялся изо всех сил хлестать по волчьей шкуре. Столь неожиданное нападение не на шутку напугало волка, и он устремился вперёд.

Я не переставал стегать зверя кнутом, и мы бешеным галопом в полном здравии и благополучии въехали в Санкт-Петербург.

Немало удивлённые зрители приветствовали меня как героя. И впрямь — кто бы ещё смог запрячь свирепого волка в свои сани!

Боюсь наскучить вам рассказами о моих весёлых приключениях в российской столице, но скажу, что в обществе добрых приятелей чувствовал я там себя преотменно.

Разнообразие развлечений, а также исключительную удачу, сопутствовавшую любой моей проделке, вспоминаю и сейчас с особым удовольствием. Но самыми замечательными и забавными кажутся мне мои охотничьи приключения.

Как-то утром я подошёл к окну своей спальни и увидел, что большой пруд, расположенный совсем близко от дома, буквально усеян дикими утками.

Мигом я схватил стоявшее в углу ружьё и сломя голову бросился вниз по лестнице.

Всё это происходило столь стремительно, что я налетел на дверной косяк и ударился о него, да так сильно, что искры посыпались из глаз.

Это, однако, ни на секунду не задержало меня. Прибежал на пруд, вскидываю ружьё, целюсь в утку и вдруг, к великой своей досаде, обнаруживаю, что в нём нет кремня — он соскочил с ружейного курка при ударе о дверь.

Что делать? Бежать домой за кремнём? А как же утки? Они ведь могут улететь.

Тут же я вспомнил про искры из глаз, когда налетел на дверной косяк.

Нельзя терять ни секунды!

Я взвёл курок, прицелился в диких птиц и ударил кулаком себя в правый глаз. Из него снова посыпались искры. Раздался выстрел, и я подбил пять пар уток, четыре красношейки и пару лысух.

Находчивость рождает героические поступки!

С кабаном я встретился, когда совершенно не был готов ни к нападению, ни к самозащите. У меня даже ружья с собой не было.

Едва успел я укрыться за деревом, как разъярённый зверь кинулся ко мне и попытался нанести мощный боковой удар. Но не тут-то было — клыки его так глубоко вонзились в ствол дерева, что он оказался не в силах их выдернуть, чтобы снова повторить свою попытку.

— Ага! — сказал я, выходя из-за дерева. — Ну, теперь-то я расправлюсь с тобой, никуда от меня не уйдёшь!

Не теряя времени, я взял камень и стал ещё крепче вколачивать клыки кабана в дерево, чтобы он уж точно не мог выдернуть их.

Пришлось ему дожидаться, пока я добыл в соседней деревне телегу и верёвки, чтобы живым и в полной сохранности доставить его к себе домой, что мне великолепно и удалось.

В то, что я вам сейчас расскажу, может быть, и трудно поверить, но всё же это чистая правда, — мне однажды довелось повстречаться с оленем, у которого между ветвистыми рогами росло красивое вишнёвое дерево.

Но прежде чем пойдёт о нём рассказ, разрешите поведать предысторию этой необычайной встречи.

Как-то, после неудачной охоты, потратив все свои заряды, возвращался я по лесу домой.

И вдруг, самым неожиданным образом, появляется передо мной олень необыкновенной красоты — мне не приходилось когда-либо видеть такого. Стоит и смотрит мне прямо в глаза, словно отлично знает, что патронташ мой пуст.

А у меня в руках как раз была горсть вишен, которыми я лакомился. В мгновение ока достал я изо рта вишнёвую косточку, зарядил ею ружьё и выстрелил оленю прямо в лоб.

Но олень после такого выстрела только головой помотал и быстро скрылся среди деревьев.

Честно говоря, я и не ожидал иного. Но мне, конечно, было очень жаль, что я упустил такого прекрасного зверя.

Прошёл год, а может быть, и два.

Снова иду я по тому же лесу. И снова выбегает навстречу мне олень необычайной красоты.

Каково же было моё изумление, когда увидел я между его ветвистыми рогами высокое вишнёвое дерево! Настоящее вишнёвое дерево!

Я сразу смекнул, в чём дело! Это же мой олень и моя вишнёвая косточка! Нет, красавец, теперь ты от меня не уйдёшь!

Я вскинул ружьё, выстрелил в него…

Ах, поверьте, это было так вкусно — оленина с вишнёвым соусом! Да-да! С вишнёвым соусом — ведь на дереве было полно спелых сочных ягод.

В одном из узеньких переулков Санкт-Петербурга, когда я поздно вечером возвращался из гостей, за мной погналась бешеная собака.

Я, конечно же, со всех ног пустился от неё наутёк.

Чтобы легче было бежать, мне пришлось прямо на ходу сбросить с плеч тяжёлую шубу. После этого почти сразу же я укрылся в доме.

Мне было видно сквозь дверное стекло, как бешеная собака со всей яростью немедленно набросилась на мою шубу.

Когда слуга, по моей просьбе, вышел за шубой, она всё ещё оставалась лежать на снегу, но собаки возле неё уже не было.

Слуга отряхнул шубу от снега и повесил в шкаф вместе с другой верхней одеждой.

Утром следующего дня меня до смерти напугали крики слуги.

— Господин барон! Господин барон! — вопил он что есть мочи. — Вставайте! Ваша шуба взбесилась!

Я молниеносно вскочил с постели и выбежал в переднюю. Там я увидел, что вся моя одежда разорвана в клочья и валяется на полу, а шуба упражняется над моим парадным мундиром.

Мне ничего не оставалось, как схватить пистолет и выстрелить в неё.

Надо сказать, она тут же утихомирилась и больше никогда не бушевала.

Степи российские и леса вряд ли знали когда-нибудь такого охотника, как я. Поверьте, слава о бароне Мюнхгаузене, непревзойдённом охотнике, ещё долго будет жить в тех краях.

Многие в России, наверное, до сих пор помнят мою охотничью историю, связанную с зайцем.

Сразу скажу: заяц этот был необыкновенный. Два дня подряд я гонялся за ним, не слезая с лошади, по лесам, полям и оврагам.

Этот заяц оказался невероятно быстроногий. Он всё скакал и скакал — и хоть бы присел отдохнуть. А мне ну просто никак не удавалось приблизиться к нему на расстояние выстрела.

Наконец, на третий день я всё-таки подстрелил его.

Заяц упал. И что вы думаете, я обнаружил?

Под брюхом у моего зайца было четыре лапы, а на спине — четыре других. Когда две нижние пары уставали, заяц мой, как ловкий пловец, умеющий плавать и на животе, и на спине, переворачивался, и тогда обе новые пары несли его вперёд с ещё большей быстротой.

Никогда после не пришлось мне встречать такого зайца.

Случилось однажды, что во время охоты я набрёл на озеро, кишмя кишащее дикими утками. День уже клонился к вечеру, и у меня оставался только один, последний заряд дроби.

Понятно, одним выстрелом всех уток мне не заполучить. А я собирался пригласить большую компанию друзей и угостить их дичью, — мои обеды и ужины славились на весь Санкт-Петербург.

И тут я вдруг вспомнил о кусочке сала в охотничьей сумке, уцелевшем от завтрака, который я брал с собой.

Отличнейшая приманка для уток! Привязываю сало к концу длинного собачьего поводка, шнурки которого я расплёл, удлинив его таким образом раза в четыре, и, укрывшись в прибрежных камышах, закидываю приманку в воду. С радостью наблюдаю, как ближайшая 4 утка быстро подплыла и проглотила её.

За первой вскоре последовали все остальные, и так как прикреплённый к шнуру скользкий кусочек сала очень быстро выходил сзади, то его проглатывала следующая утка, и так все, одна за другой.

Короче говоря, кусочек сала пропутешествовал по внутренностям всех уток, не оторвавшись от шнура.

Утки нанизались на шнур, словно бусы на нитку.

Я вытащил свою богатую добычу на берег, радуясь тому, что вскоре утки окажутся у повара на кухне.

Но тащить стаю уток оказалось не так-то легко. И я решил часть добычи оставить на берегу.

Не выпуская шнур из рук, я прикоснулся к одной из уток. Вмиг, оправившись от испуга, она изо всех сил стала бить крыльями и тут же взлетела в воздух. За ней поднялись и все остальные утки, — они-то ведь были живые!

А за ними в воздух взвился и я! Прямо к облакам!

На моём месте иной от страха потерял бы голову. Но только не я!

Распахнув полы сюртука, дабы использовать их в качестве руля, я направился в сторону дома и вскоре оказался над своим жильём.

Но как же спуститься вниз?

Я тут же сообразил, как это сделать: быстро свернул нескольким уткам головы, и мы начали медленно опускаться на землю.

Приноровившись, я угодил прямо в трубу и очутился в печи своей кухни (к счастью, в ней ещё не был разведён огонь).

Представляете, как удивился мой повар, когда я с целой стаей уток появился в очаге?

Я вам ещё не рассказал о своей чудесной лошади, которую получил в подарок в Литве. Досталась мне она благодаря счастливому случаю, когда я смог показать своё искусство наездника.

Гостил я однажды в роскошном поместье своего приятеля графа, страстно любившего лошадей.

Сижу в парадной гостиной за чайным столом в обществе дам. Все остальные мужчины спустились во двор посмотреть на молодого чистокровного жеребца, только что доставленного с конного завода.

Внезапно со двора донёсся крик о помощи.

Вихрем я слетел с лестницы и увидел сорвавшегося с узды коня. Он бегал по двору как безумный, и четыре конюха никак не могли управиться с ним. Самые смелые и решительные наездники растерянно толпились вокруг, и никто не осмеливался даже подойти к нему.

Можете себе представить, какой испуг отразился на лицах присутствующих, когда я одним прыжком вскочил коню на спину. Этим неожиданным манёвром я не только напугал животное, но, как ни странно, и усмирил его, пустив в ход всё своё искусство наездника.

И тут мне захотелось покрасоваться перед дамами, сидевшими за чайным столом. Я вмиг придумал, как это сделать. Направив коня к окну, слегка ударил его пятками, и он, подпрыгнув, очутился в гостиной.

Несколько раз я то шагом, то рысью, то галопом прогарцевал по комнате и, в конце концов, заставил коня вскочить на чайный стол.

Дамы ахнули от неожиданности, но затем, видя все тонкости высшей школы верховой езды, пришли в восторг, — моя лошадка искусно прогарцевав среди рюмок и чашек, не разбила ни одной рюмки, ни одного самого маленького блюдца.

Это очень понравилось дамам, а граф, очарованный моей удивительной ловкостью, попросил меня принять лошадь в подарок.

Я искренне поблагодарил своего друга и сказал, что давно ищу подходящего скакуна.

На следующий день я отправился в поход — в это время в Турции шли ожесточённые бои.

Скромность не позволяет подчинённым приписывать себе великие подвиги и победы, которые обычно становятся достоянием королей, никогда не нюхавших пороха и не видевших в глаза бранного поля. Поэтому у меня нет особых притязаний на славу, добытую в крупнейших боях с неприятелем, — я ведь человек скромный.

На войне с турками под моей командой находился гусарский полк.

В одном из жарких боёв мы наголову разбили неприятеля и захватили его крепость. Я, конечно же, первый ворвался в неё.

Мой разгорячённый конь тяжело дышал, и мне надо было срочно напоить его. Я подскакал к колодцу. Он жадно, не отрываясь, всё пил, пил и никак не мог утолить свою жажду.

Так прошло несколько часов. Наконец, мне надоело сидеть в седле, и я захотел немного размяться. Но каково же было моё удивление, когда почти у самых своих ног я увидел озерцо.