Читаем Десятый день рождения онлайн бесплатно

-Неужели правда? – прошептала про себя Джессамина. – Неужели… Наконец-то.

Вокруг стояла гробовая тишина. Люди, сидящие в огромнейшем зале театра, заполонили его практически полностью. Это вызвало еще большую улыбку на по-настоящему счастливом лице Джессамины.

Главной Хозяйки Парка, в котором это и происходило…

Молчание продолжалось.

Ждали только ее…

Обернувшись по сторонам, она позволила себе осмотреть все, включая и сцену, на которой она находилась. Здесь были все. Никто не сбежал, никто не оказался бесполезным.

К последнему этапу встретились все, кто был причастен к эксперименту…

Здесь была она, пускай, сама Джессамина стояла в самом углу сцены. Здесь была и Джессика. Та, которая и должна была находиться в самом центре внимания собравшихся в зале “гостей”.

Были и Они.

Те, на кого Джессамина смотреть просто отказывалась…

Тишина продолжалась, но с этой секунды, когда она ознакомилась со всем в округе, как в последний раз, все ожило. Теперь ждали не только ее.

–Джессика… – Джессамина подозвала дочь к себе, вытягивая ее из-за кулис на сцену. Теперь это был ее выход. – Ты должна подойти туда. К столу у самого края.

Сцена действительно соответствовала словам ее матери.

Джессамина подтолкнула дочь вперед и та, бросая тихий и скрытный взгляд на зрителей, собравшихся здесь этой ураганной ночью, которого практически не было слышно, двинулась к самому краю.

Девочка понимала, что это значит. Уже понимала. Однако сама Джессамина отказывалась в это верить.

Она скрывала от нее правду чересчур хорошо…

Подойдя к высокому и небольшому столику, стоящему практически у самых первых зрителей, Джессика взобралась на небольшие ступеньки, которые к нему прилагались, чтобы выглядеть выше, влиятельнее и важнее.

Хотя, в действительности, необходимости в этом не было. Люди в зале верили и без этого. И без этого даже не старались задаться последней мыслью, правильно ли то, что они собрались делать.

И не обманут ли их те, кто в эту секунду был на сцене. Те, кто был “на сцене” все это время. И в особенности Джессамина, которая была в Парке с самой первой секунды.

Та, которую называли Главной Хозяйкой этого места.

Нет, людям даже не приходила в голову мысль о том, чтобы задуматься хотя бы на секунду, и в этом была заслуга только Джессамины. Только той, что и провела все эти годы вместе с ними, вбивая им в голову любовь к себе. К той, которую со временем они не только называли Главной Хозяйкой.

К той, кого в итоге, они ею считали…

Еле выглядывая из-за кулис на зрителей, Джессамина смотрела на их бешеные от нетерпения глаза. Она знала, как сильно они хотели, чтобы это наконец произошло. Их горящие от жадности глаза пожирали своим взглядом Джессику, которая в эту секунду уже просматривала то, что лежало на столе. Книгу, раскрытую уже на нужной странице.

Джессамина была заботливой матерью…

Однако в этом месте были и те, кто хотел этого еще больше. Те, кто ждал это не пару лет, как люди из зала, а все семнадцать. Семнадцать долгих лет, долго тянущихся год за годом, также как это было и сейчас.

Только сейчас каждого из зала…

Или каждого, кто был позади Джессамины, смотрящей на зал, из-за кого она боялась лишний раз обернуться…

Сейчас каждого мучили уже не годы, часы или минуты.

Джессика, дрожащей рукой, не торопясь, а то и пытаясь в страхе оттянуть побольше время, водила по сухой, старинной и хрупкой странице долгих несколько минут.

И только тогда она остановилась, доведя рукой до самого последнего символа на этом листе.

Теперь всех мучили только секунды.

Годы прошли, замучив в ожидании тех, кому сегодняшняя ночь, которую ждали чересчур долго, казалась великим спасением. Прошли и лишние месяцы, выходящие из плана, заставив страдать тех, кто и работал над тем, чтобы сегодняшняя ночь состоялась.

Прошли недели, часы и минуты. Прошло все и каждый, кто когда-то попал в Парк, в котором и стоял этот театр, выбранный местом проведения эксперимента, дотерпел до самого конца.

До момента, когда каждый, кто был сегодня в этом старинном помещении, был приглашен в театр.

Теперь оставалось вытерпеть лишь жалкие секунды…

–Джессика, – она снова прошептала ее имя. Пускай место и было невероятным размеров, слышно ее было идеально даже тем, кто сидел в самых высоких ложах. Девочка обернулась. – Начинай.

Джессамина вздохнула, раскрывая рот от того, что пришло ей в голову, улыбнулась и наконец появилась из-за кулис.

–Хотя постой…

Выходя на центр сцены, она обернулась к зрителям, чьи лица окрасились в точно такое же доверие и истинное счастье, которое появлялось в их глазах каждый раз, когда они встречали ее в Парке, где и стоял театр.

Однако тем, кто сидел в глубине сцены, это не понравилось.

Перед Джессаминой был целый океан любви и одобрения всего, чего бы она не делала. Даже сейчас, срывая и оттягивая еще больше времени, их лица все еще были счастливы.

А вот сзади Джессамины были те, кого счастливым она не видела ни разу…

Тяжелый вздох дошедший до нее из-за спины скрасил ее радужное настроение в холодную и мрачную серость, напоминая ей о том, кто действительно был Главным Хозяином в этом месте…

Джессамина, старательно пытаясь не забивать свою голову вечными страхами, связанными с Ними, вздохнула, стараясь наполнить себя тем, что хотела чувствовать в людях перед собой.

Доверие. Она хотела, чтобы они верили ей и в самый последний момент, которого все наконец дождались.

Она хотела верить и сама.

В то, что они не сбегут в самый последний момент, задав себе вопрос, правильно ли они поступают…

–Вы прошли этот путь вместе со мной! – торжественно начала разрезать тишину своим голосом та, которую считали Главной в этом месте. – И я поистине счастлива встретить эту долгожданную ночь, смотря на ваши глаза, полные того доверия, с которым все вы отнеслись к моему предложению! Каждому из вас оно было сделано по отдельности. Пускай и в одинаковых условиях – здесь, когда вы приходили сюда, чувствуя, что настало и ваше время получить свое предложение. Однако жизнь каждого из вас… Каждая Жизнь сидящая в этом зале индивидуальна!..

Сзади послышался тихий смех, скрыть который кому-то было, видимо, чересчур трудно. Но обращать на это внимание Джессамина не стала.

Она понимала, что ее слушают последний раз…

–А, значит, и решение, которое вы в итоге решились принять, было сложным для каждого из вас по отдельности. Каждого сюда привели разные проблемы, разные жизненные пути, – она улыбнулась еще сильнее. – Но в итоге, все… Все вы оказались здесь. Все вы дошли до конца, не решив отсюда уйти в последний момент. А это значит только одно.

Она начала отходить назад, двигаясь не глядя, спиной. Сейчас ее взгляд был занят.

Он плотно висел на каждом из зала. На каждом уверенном, что Джессамина обращается конкретно к нему…

–Мое предложение было спасительным для всех. Сразу для всех проблем, для всех жизненных путей. Мое решение ваших несчастных участей действительно решило все, что вас гложило. Вот только пока что есть одна проблема… – она перестала улыбаться и посмотрела на зал как мать на ребенка.

Джессика, к слову, не видела на себе глаз Джессамины уже целую минуту… – У всех нас. Мое предложение еще ничего не решило. Еще…

Она улыбнулась одной стороной губ, намекая, что напряжение в их сердцах она создала специально.

Чтобы последующие слова принять им было еще легче…

Все же она была той самой Джессаминой, которую все знали. Все же она была Главной Хозяйкой, которую так не только называли.

Которую такой, ко всему прочему, и считали…

–А значит, пройдя такой путь, вы уже не имеете права отказаться от того рая, что я предложила вам!

Толпа заверещала, будто бы все это время только и ждала этого момента. Смех, радость.

Слезы радости…

Все сейчас было перед Джессаминой. Все ради чего она и работала это время.

Работала ради них…

Она же работала ради совсем другого…

Пройдясь вдоль края сцены еще несколько раз, поймав цветы, которые кто-то решил принести с собой на этот праздник, и получив окончательно осознание, что она оставляет Парк, театр…

А значит, и всех тех, кто в нем был…

В полной уверенности, что главные его герои, которые не знали, насколько было необходимо их присутствие на этом торжестве, не сбегут в самый последний момент. Своими криками и слезами, дождавшимися этой ночи, они пообещали Джессамине, что они дойдут до самого конца. Что ничего не испугаются.

То, что обещали Главной Хозяйке Парка, нарушать было непринято…

Однако сама Джессамина все равно думала совсем о другом.

Отойдя от края сцены, углубляясь в нее все также идя вперед спиной, она до самого конца продолжала раскидываться “поцелуями” то в одну сторону, то в другую. Необходимости в этом не было, также как не было и в последнем разговоре с ними.

Это было сделано для тех, кто сидел в самой глубине сцены.

Для тех, к кому Джессамина и подошла, наконец отворачиваясь от толпы, которая уже ни за что бы не подумала о правильности этой ночи…

Она хотела, чтобы каждый из тех, что теперь был перед ее глазами, видел, как она старалась ради Их выгоды.

А значит, она старалась ради выгоды своей…

Обернувшись к Ним, она попыталась найти Их лица, которые не были видны в тени самой глубины сцены. Хотя искала она только одно лицо.

То, которое обратилось к ней само…

–Уже собираешься? – спросил он.

Джессамина быстро закивала, теряя в своих действиях последнюю каплю уважения к себе. Там, перед залом, она выглядела как истинная королева.

Здесь, обернувшись лицом теперь к концу сцены, она показала свое истинное лицо. Сейчас она тряслась как маленький ребенок, выпрашивающий что-то очень вкусное.

Вот только то, что выпрашивала Джессамина было не вкусным.

Оно было жизненно необходимым…

–Хочешь уже вернуться обратно? В город? – он продолжал мучить ее вопросами, также как и она – быстро кивать. – В таком случае…

Медлительная пауза, которой наслаждался он и от которой страдала она.

–В таком случае, можешь идти.

Она быстро расправила плечи, с которых впервые за семнадцать лет свалилась целая гора, наполняясь от, вероятно, последних услышанных слов в этом Парке, истинным счастьем, а не тем, что показывала людям в зале. Счастье, готовое излиться слезами, и которые действительно появились бы, если бы после этих слов Джессамине бы не пришлось торопиться.

Она уже начала разворачиваться, когда последние услышанные слова в театре оказались далеко не последними.

–Только постой.

Толпа в зале стала тише, хотя, как поняла Джессамина, она просто перестала их слушать. Они больше не были ей важны.

Теплота и любовь моментально прошла и счастье ее было в том, что догадаться до этого у них бы не получилось. Для этого надо было сомневаться и задавать вопросы.

А это делать им она запретила…

–Да? – боязливо ответила она, предчувствуя, что он может отказаться даже спустя секунду после своего же согласия.

В последнюю ночь, которую ждали целых семнадцать лет, секунды решали все…

–Ты не забыла? – его голос усмехнулся. – Ты не попрощалась с теми, с кем “жила” последние три года…

Джессамина, облегченно вздохнула и поняла, что это последнее условие перед тем, как он позволил бы ей исчезнуть из собственного же Парка.

Перед тем, как он позволил бы ей получить то, ради чего она и выполняла это поручение последние семнадцать лет…

Джессамина резко обернулась к зрительному залу, быстро вздыхая, чтобы сказать людям последние слова. Скорее всего, больше она никогда бы их не увидела. Скорее всего, это был последний раз, когда она увидела бы их сияющие наивным доверием глаза.

Вот только последний раз, как оказалось, уже был.

Потому что кресла были пусты.

Все…

–Я… Не пони… – заикаясь от самого страшного испуга в своей жизни, она попятилась назад, туда, где Они и были. Те, кто и заставил ее это делать. – Они только что же…

–Получается, заказ не выполнен, – голос последних нескольких минут звучал также спокойно.

Но вперемешку со злостью…

–Я… Я все сделала! Вы же видели! Они только что… Они были!..

–А раз семнадцать лет ожидания прошли зря, – он вышел из тени, и за ним вышли и все остальные. Трое человек. Поголовно каждый из Них улыбался самой кислотной улыбкой.

Кроме одного.

Того, что остался сидеть в своем кресле.

Того, что не присоединился к остальным…

–А значит, и ты ничего не получишь…

Джессамина замолчала, уже не пытаясь понять, что произошло за те пару мгновений, что она отвернулась от зала.

С этого момента Джессамина просто пыталась не думать. Не пытаться разобраться.

Просто дождаться того, от чего она так и торопилась сбежать из Парка обратно в город.

Лицо Джессамины начало слегка дергаться, а сердце покалывать. Вот только не так, как это было каждый раз, когда она не успевала вовремя…

Схватившись сразу и за сердце, и за голову, которая резко начала раскалываться от боли, она посмотрела на Джессику, которая стояла за столом.

На Джессику, которая должна была бы за ним стоять, если бы не шла в эту минуту к главному выходу из театра…

Провожая дочь взглядом, она, не в силах крикнуть и слова, смотрела ей вслед, падая на пол. Ноги больше не держали ее, а голова гудела так, будто бы в ней был рой раскаленных ос.

В этот раз это происходило чересчур быстро. Не так, как это было, когда она не успевала сходить с Джессикой на очередную “прогулку” по Парку, которые уже изрядно надоели той, кому они казались скучными.

Джессамине же они надоесть не могли никогда.

Для нее они были необходимыми…

Она испугалась, увидев, как Они начали двигаться, но спустя секунду появился еще больший страх.

Они шли не к ней. Она и так лежала у них под ногами, не в силах даже подняться.

Сейчас Они шли к тому, что спасало ее последние три года. И должно было спасти сейчас. Этой ночью.

Сейчас, когда эту книгу Джессика должна была начать читать уже перед толпой, а не на очередной из прогулок по Парку…

Они прикоснулись к старинному писанию, аккуратно поднимая его со стола и ласково прижимая к себе.

–Нам это не нужно. Зато Мы знаем, что это безумно нужно тебе… – они обернулись назад, посмотрев на пустой зал, единственным голосом которого остался вой урагана, заходящего через щели театра, который должен был быть снаружи.

Обернулись Они и обратно.

Снова натянув свои кислотные улыбки, от которых Джессамине становилось только хуже…

–Вот только ты, Джессамина… – Джоэл, тот самый, что и общался с ней, засмеялся, медленно останавливаясь. У них времени было много. У Джессамины же… – Ты, Джессамина, нам больше не нужна…

Сердце ударилось еще один раз и, как ей показалось, разорвалось окончательно.

Она все еще жила, только потому что так хотели Они. Они не любили, когда от разговора уходили по глупым причинам.

Смерть в Их понимании была одной из самых…

–Не нужен твой Парк. И все те, кем ты его наполнила.

Теперь остановились и легкие.

–Ты не нужна даже Ему…

Последние слова заставили ее с силой перевернуться на спину и посмотреть остекленевшими глазами вверх.

Так с Ним общался каждый, кто однажды Связался с Ним…

–Теперь ты не нужна никому…