Читаем Цитаты из книг цикла "Проект "Орлан" онлайн бесплатно

Неоднородность течения времени — замысловатость психики. Но растягивая его в нудном ожидании или мельтеша секундами катастрофического запаздывания, мы ничего не меняем в законах мира. И наши сутки, согласно круглой шкале хронометра, неизменно идут к закату дня.

Военные демократами не бывают, казарма — это хорошая прививка от либерализма.

В большинстве женский эгоизм разменивается лишь до одного ребёнка

Сложные системы не терпят скоротечного планирования

грусть нам необходима, для того, что бы острее чувствовать радостные моменты'.

Воистину церковь знает, на каких струнках человеческой психики играть, пугая загробными карами и судом

В каждом человеке эгоизма столько, сколько он сам в себе готов разместить

Мир таким не сóздан,

Я в ладони звёзды, Лёгкие, как воздух, Я — соберу!

Дети, словно скомканные, сконцентрированные, но ещё не развернувшиеся человеческие сущности-личности.

Бродит где-то чувство собственности, что она будет также кричать под другим.

Хорошее и приятное надо подавать последовательно, от лучшего к лучшему, чтобы не терялась острота новизны!!!

«Истинное удовольствие от потребляемого продукта связано и со знанием его стоимости. Можно радоваться, получая хорошее задёшево или кичиться тем, что потребляешь жутко дорогое, чего другие не могут себе позволить».

Основная концепция у людей: минимум усилий и затрат, при максимальной отдаче.

— Лежу я на ней… спрашиваю: тебе не тяжело? А она мне в ответ так томно: это приятная тяжесть!

экономия это когда произнести утвердительное «да» (всего лишь две буквы) затратней, нежели ответить «ага». И знаете почему? Потому что на «ага» можно даже рот не открывать, промычав: «угу».

Некоторые сущности не следует познавать полностью, тем не менее, продолжая пользоваться ими в некоторой степени привычно и бездумно.

Инструкция по применению женщины пишется посредством долгих и упорных практических исследований, — назидательно точно с кафедры проговорил кавторанг, — зачастую методом проб и ошибок. Фактически методом ты́ка.

Что мы можем предполагать в своей жизни, выглядывая за угол будущего, терзая свою любознательность и надежду? Оптимистическое «а вдруг» и разочарованное «опять», протаптывая новые дорожки, неизменно наступая на старые грабли.

Если вы про любовь, то она бывает разная: любовь с большой буквы, со средней и маленькой. А ещё бывает вообще без буквы «л». Юбовь! А точнее «ебовь»!

Говоря о чём либо: «я это знаю!», ты загоняешь себя в ловушку постоянства, по сути, занимая оборонительную позицию. И не только потому, что всё подвержено изменениям и твоё «я знаю» устареет. Просто даже оборона эффективней, когда активная.

'Я слышу скрипки стройные ноги.

Я отличу эти звуки от многих…'.

Там где есть место подвигу, всегда найдётся уголок и для преступления

Совесть — гибкая сука, подвластная изменениям ситуации…

труслива и боится наказания… даже по смерти.

Чем, кстати, пользуются церковники…

Впрочем, это уже другая тема.

Не надо ничего бояться! В конце концов, все наши детские кошмары и взрослые страхи воплотят в жизнь.

ну, вот как? Как? И вроде он надёжно упрятан под черепной коробкой.И дыры́ в голове нету… но как? Как вы — женщины умудряетесь выносить мозг?!!

«Наши зеркала к нам привыкают. И мы к ним. И они нам врут».

Однажды понял, что вышел из того возраста, когда надо учиться на своих ошибках, и сто́ит получать удовольствие от них, совершая их раз за разом. Просто это моя жизнь, мой образ…

Те, кто предпочитает скорее «быть» (в понятии), чем «казаться», теряют в дешёвой и навязчивой популярности.

Что же, что со мною стало?

Я прибой, я бьюсь о скалы

Или скалы бьют по волнам

Или сами мы не вольны.

Такой выбор природы: лучшее развлечение для человека — это другой человек.

Я вина налил,

Но налил в песочные часы.

Я вину делил,

Бросив всё Фемиде на весы.

Народ любит экшн! Скажем, нечто броское, даже экстравагантное. Да чего там говорить — об этом все повести и киноленты! Только представить — погибнет земная цивилизация, прилетят инопланетяне на раскопки нашей былой жизни. Найдут фильмы, книги, а там сплошные во́йны, страсти-трахи, зомби и прочая хрень. 'Вот жили эти люди! — подумают!

— Я ей: «А если леди вас соблазнить?»

— А она?

— А она: «Потом видно будет!».

— А вы?

— Говорю: «Когда наступит „потом“, как только станет „видно“, пусть „будет“ то, что будет!».

Современная война не терпит лирики. Высокая технологичность требует сухого расчёта, рациональности под чертой логики и статистики.

Не обязательно быть умнее, достаточно чувствовать своё превосходство.

Книги, как люди.

— Точнее люди, как книги, — исправил задумчиво. И с энтузиазмом, — открываешь, бывает одну… и знаешь уже, чем закончится — в общем: ни о чём!

А кто-то, какая-то, словно детектив-фантастика — затягивает. Поначалу непонятно, интересно, читаешь взахлёб и… и вдруг — бац! Концовка!

А случаются такие — читаешь, читаешь… и понятно же, что будет дальше, но… уж больно хорошо написано. Приятное чтиво!

— Ты о чём вообще?

— О бабах, конечно.

— А-а! В таком случае, самая хорошая книга, которая настольная, которую открываешь и всякий раз находишь что-то новое.

— На войне первым избавляются от сочувствия. И не всегда только к врагу.

У Фрэнка Херберта примерно так: «Иногда нужно показать каким можешь быть бессердечным, чтобы лучше ценили твоё великодушие». Замечательно сказано! Однако всегда есть возможность примерить на себя ответный гнев. А этот, хм, кафтан пошит безразмерным, и поверьте, будет впору каждому.

Военные — категория людей, которые не любят прибедняться, реже скромничают, чаще хвалятся и бравируют, а потому склонны завышать свои возможности.

Я разбитый вдребезги.

Оглянусь — а я ли?

Без просвета, в небе зги

Не увижу яви.

Есть старая, как мир игра, между мужчиной и женщиной, что нам навязана природой'…

тост! чтоб не болеть!!! А если и… то от такой болезни, от которой самое лучшее лекарство — это рассол!

Только ложь сладко пахнет, а от правды бывает, ещё как разит!

«В большинстве мы влачим своё существование… лишь по назначению-долгу провоцируемы на поступки, выходящие за рамки повседневности. И совсем мало кто из нас хоть раз становился лицом к лицу с безжалостным временем, бросая вызов — ему, себе, судьбе, бросая шарик на стол рулетки, что скачет, прыгает с поля „жизнь“ случайностей и перемен, на поле „смерть“ неотвратимости и конца. Игра на „жизнь“ и на „смерть“. Игра»?

У меня жизнь порой как амплитудная линия — верх, вниз. То колеблюсь, то выкобеливаюсь.

Хорошо Вселенной — ей безмерно есть куда расширяться.

'… так и займёшь своё место на постаменте воспоминаний… не в бронзе, не в стальных обводах корабля, названых твоим именем, а скорее сухими строчками специализированных исторических книг с двумя датами — первой и последней. Страна выкинет тебя из памяти, как…

…как женщина, целующая в лоб нелюбимого…

…как мужчина, стреляющий в лоб «контрольным»…'.

Смерть безжалостный инструмент времени

Если женщина не стонет — то она того не сто́ит!

Злючкам, врединам и прочим ведьмочкам: если быт подре́зал ваши крылья, смело доставайте из бабушкиного чулана метлу и летайте на ней!!!

признак прозорливости ума — уметь прокладывать варианты и цепочки будущего

люди, как вода — текут куда удобно

скороспелочки они, быстро созревают, быстро… остальное. Оттого мы их цветочками и нарекаем, сплошная флора-тема: сначала прорастают стебельками-девочками… затем созревают, распускаются бутонами. Их берут, срывают (см. лат. defloris[1]) женясь ли нет, садя в горшок ли в вазу, самоцветом, где наливаясь соком и…

И поливай — не поливай, удобряй — не удобряй,благополучно увядают, теряя лоск, листву и лепестки роняя'.

Спеша переходить на «ты» — теряешь пикантный ресурс (и вкус) брудершафта'.

Не хотим мы вас, то бишь Европу, воевать и оккупировать. Да! Когда смотришь на этот ваш образец «западной» жизни, вылизанный и ухоженный, вне сомнения — нравится. Но случись мы к вам в «гости» на танках, этого приятного комфорта уже не будет…

Какая глупость ломать то, что с таким тщанием обустраивалось. Ну, скажите, что хорошего в развалинах Тауэра?

Вы только не доводите нас до такого состояния, когда фраза «развалинами Рейхстага удовлетворён», оказалась не просто выстраданной, но совершенно правомочной'.[2]

'А мы так затаённо верим в свою исключительность, с самого детства по самую гробовую крышку.

Будут дни (и крохи хлебные в кармане) —

Пред ответом в ряд «расстрельными» стояли.

И поманит верой… и надеждой (не обманет?):

Если не рождён ещё… то смертен я ли?

Рассчитывая на будущее, мы предъявляем к нему претензии. И обижаемся, если оно не оправдывает наших надежд.

Очевидно это такое свойство возраста — окружающую обыденность начинаешь ценить более чувственным пониманием… особенно в плане того, что касается приятных и даже неприятных явлений природы. Созерцанием.

Не в меру веруя в свою проницательность, порой мы «теряем берегá».

манипулируют.

Любящие родители нами манипулируют…

Школа–учителя манипулируют, с не менее благими намереньями.

Телевизор-правительство — манипулирует…

Религия — бесспорный манипулятор с глубинными традициями и с издревна апробированной методикой.

А люди…

Люди они склонны — болванчиками кивая телевизору — камлающему с экрана Кашпировскому.

И даже убогая мода на художественное фэнтези — выбор нищих концепций, чем тебе не вера ленивых в некие сказочные до пошлости магические бонусы… дары (пусть будут Божьи)'.

Библия и Коран тоже несут в себе установки на справедливое общество… как минимум попытку создать…

У них ничего не получилось, поскольку животную (хищническую) сущность из человека не вынуть. Да и перестал бы человек быть тем, кто есть, случись такое. Наверное.

В результате фундаментальные конфессии изворотливо подстроилась, приняв концепцию «кесарю кесарево» и другие оговорки.

Легче всего спрятать важную и большую ложь за кучей мелких и незначительных правд и полуправд.

А Время выделит нам век (едва ли… помечтайте)…