Читаем Путь под лазурным небом (СИ) онлайн бесплатно

20.08.2021 - работа переписывается, изменены некоторые значительные детали. Спасибо всем, кто читал и комментировал прошлую версию!

В доме семьи Поттер, что стоял на окраине Годриковой Впадины, установилась тишина. Надрывный детский плач, слышимый даже на улице, внезапно стих, как и начинающийся на первом этаже особняка пожар. Лишь редкие огоньки беззвучно вспыхивали в окнах, будто боясь нарушить установившуюся тишину. Тишину, что дала толчок будущим событиям.

В детской, на втором этаже, находились двое. Маг, что в подступающем безумии ворвался в чужой дом с целью убить всех его обитателей, и годовалый мальчик, что спокойно лежал в колыбели. Оба с интересом разглядывали друг друга.

Так прошло несколько минут, когда взрослый маг первым нарушил молчание:

— Интересно, — сказал он с усмешкой. — Очень неожиданно…

Оба чувствовали нить судьбы, связывающую их. Пламя безумия, что всё чаще ревело в тёмных глазах мага, потухло, освобождая из своих пут разум. Он подошёл ближе и склонился к ребёнку, заглядывая в изумрудные глаза, стремясь проникнуть глубже. Не в детский разум. В саму суть. Он хотел взглянуть на саму душу.

Комнату сотряс смех. Гнев, боль, радость, ирония, грусть. Эти чувства нашли своё отражение в хохоте мага, который ещё несколько минут раздавался по всему дому, пока резко не прекратился. Из рукава мантии в руку мага вынырнула палочка.

— Ещё увидимся, Гарри Поттер, — особо выделив имя ребёнка, попрощался маг.

Комната утонула в зелёном свете, знаменуя выбранный путь.

Я умер.

Странно, но это было моей первой мыслью, когда я осознал, что мыслить могу. Это было необычно. Тела нет, а разум есть. Теории строились одна за другой, всё же я любил вечерком после работы почитать различную фантастику и фэнтези, да и не только. Чего только стоят фанфики. Сколько раз из-за того, что я увлекался чтением очередной книги или фанфика, на следующий день мне приходилось изображать на работе натурального зомби — не счесть. Возможно, сейчас моя душа находится в загробном мире и ждёт своего очищения, чтобы вернуться в круговорот душ и отправиться в новое тело.

А может, я и вовсе в коме? Я где-то читал, что люди, находящиеся в коме, могут слышать происходящее вокруг, так почему бы им и не мыслить. Хотя, моя первая мысль с момента самоосознания напрягает.

Может, я стану попаданцем, как во многих книгах и фанфиках? Хотелось бы надеяться. Думаю, каждый, просматривая фильм, аниме или читая книгу, представлял себя главным героем и предполагал, как бы он поступил на его месте. Я не исключение. Хотя прожить обычную жизнь с самого начала я абсолютно не против. Если мои воспоминания останутся со мной, это было бы достаточно интересно.

Очень странно, что ни паники, ни страха, ни даже радости оттого, что я если и умер, то не до конца, не было. Эмоций как будто совсем не было. Может, это потому, что остался чистый разум? Если задуматься, то думать было… легко. Воспоминания о прошлой жизни были чёткими, но тусклыми, какими-то обезличенными. Вид немногих близких мне людей не находил во мне ни единого отклика. Сознание неожиданно прострелила мысль — я понял, что могу вспомнить всю свою жизнь от рождения и до самого конца, когда нарвался на цыган. Чтоб им пусто было. Но как-то это неправильно. Вроде собственная жизнь, а выглядит как очень длинный фильм. Вид немногих близких мне людей не находил во мне ни единого отклика.

В один момент меня неожиданно «дёрнуло». Если раньше я находился в одной точке этого… пространства, то сейчас я был где-то в стороне от неё. Кажется, я начинал медленно куда-то двигаться. Ощущения были странными и непривычными. Тела у меня нет, поэтому и описать словами данные чувства очень сложно.

И да, мне не показалось. Я действительно начинал куда-то двигаться. Сознание начало затуманиваться. Впервые за то время, как я «проснулся», у меня проявилась эмоция. Страх. Боязнь того, что моё существование оборвётся окончательно. Если эмоции всё же при мне, но просто подавлены, то насколько же мне сейчас страшно, раз я этот самый страх чувствую? Да, смутно, очень смутно, но я, чёрт возьми, его чувствую!

Скорость, с которой я летел в неизвестность, увеличивалась с каждой секундой, если тут вообще есть время. Ведь я даже не знаю, сколько я тут провёл. Пару минут? А может, пару лет? Но разум работал всё медленнее. Думать было очень тяжело. Мысли постепенно отходили на задний план. Появившееся чувство сонливости постепенно усиливалось, хотя тела у меня даже нет. Сопротивляться не получалось.

Не знаю, когда я отключился, но я снова пришёл в себя, и на этот раз мою радость ничего не подавляло. Я был дико рад, что это не конец, и не сразу обратил внимание на «нечто» неподалеку. Как будто бы я сидел перед телевизором и смотрел кино. На экране стоял человек в чёрных одеждах. Лица не было видно из-за глубокого капюшона и тусклого освещения. Он был достаточно высоким, хотя, возможно, так казалось из-за ракурса. Он сделал несколько шагов вперёд и наклонился. Черты лица немного прояснились, но разглядеть их всё ещё было невозможно. Лишь в глазах отражались какие-то красные огоньки. С десяток секунд, пока он смотрел на что-то, что экран не показывал, мне было не по себе. Как будто он смотрел на меня. Будто бы он знал, что я здесь. Внезапно он зашёлся каким-то истерическим смехом, а когда смолк, где-то на периферии зазвучали неразборчивые слова. Я понял, что говорящим был этот человек с экрана. Я попытался сосредоточиться на словах, и у меня получилось, хотя, кажется, поздно.

— …Поттер.

Человек поднял руку с чем-то в руке, кажется, это была какая-то короткая указка, и сделал несколько движений. Затем палочка указала на меня и экран утонул в зелёном свете. Сам я ничего не почувствовал, но оказался в абсолютной темноте. Думаю, я могу сам себя поздравить. Я, вроде как, стал попаданцем. Хотя и каким-то странным

Пока я отвлёкся на свои мысли, место действия успело довольно быстро смениться. Даже, кажется, слишком быстро. Да и сам этот экран, или что это всё-таки такое, будто стал ближе. Всё, что было видно — большой чёрный силуэт, кусок звёздного неба и… холод. Будь у меня тело, я бы передёрнулся от холода. Неужели я всё же попаданец? Поверить было трудно, но, видимо, попаданец. По крайней мере, надеюсь на это, ведь жить я хочу.

Размышления об этом пришлось отложить на потом, ведь мы приехали. Рёв мотора заглох. Человек слез с мотоцикла и поправил сумку, в которой находился младенец… То есть, я. Это позволило мне увидеть больше.

— Ну наконец-то, Хагрид, — облегчённо сказал седовласый старик. — А где ты взял этот мотоцикл?

Седой, с длинной бородой и странным колпаком старик склонился надо мной. Его очки-половинки странно переливались в лунном свете. Он коснулся моего лба, и я почувствовал отголоски боли, которые, в прочем, сразу же пропали. На удивление, «я» не то, что не заплакал, а вообще не издал ни единого звука. Да и за весь полёт тоже. Это было странно.

— Да я его одолжил, профессор Дамблдор, у молодого Сириуса Блэка.

— Все прошло спокойно?

— Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули.

Тут появилось новое действующее лицо — женщина, чьего лица я не мог разглядеть из-за темноты.

— Значит, именно сюда… — прошептала она, указывая на мой лоб.

— Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.

Хм… Шрам?

— Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?

— Даже если бы мог — не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.

Схему лондонского метро? Шрам? Надеюсь, я просто ослышался и не так всё понял, ведь даже думать над тем, как так вышло, я не хочу.

Великан Хагрид (а по-другому его назвать нельзя, ведь над всеми присутствующими он возвышался на добрые пару метров минимум!) бережно достал меня из сумки и передал Дамблдору.

— Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.

Он нагнулся надо мной и поцеловал меня в лоб. А затем вдруг завыл, как раненая собака.

— Тс-с-с! — прошипела неизвестная. — Ты разбудишь маглов!

— П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов…

Что она ему ответила, я уже не слышал. Дамблдор, достигнув порога моих будущих опекунов, аккуратно опустил меня на ступеньки, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и… Просто ушёл. Он что, идиот? На дворе поздняя, явно не тёплая, октябрьская ночь. А если я заболею? И вообще, как долго я ещё буду наблюдать со стороны за жизнью своего нового тела? Надеюсь, подольше, ведь я всё ещё ребёнок, и чувствовать, как хожу в туалет под себя, хочется не особо…

Когда эйфория от того, что я могу прожить новую жизнь прошла, меня захлестнула дикая истерика. Всё то немногое, что было мне дорого, а именно семья и друзья, остались там. Счастливые и не очень моменты, что я провёл с ними. Вся моя грёбаная жизнь осталась в далёком мире!

Я мог только кричать. И я кричал. Так сильно, как мог. До тех пор, пока не «выдохся». Дикая тоска сменилась на злость. Злость на то, что я всё помню всё в мельчайших деталях. На то, что я продолжаю чувствовать старые эмоции. И я снова кричал. И пытался вырваться из этой клетки. Но клетка была прочной, а мои крики и попытки — слишком слабыми. Я бился, плакал, и звал на помощь. Это был кошмар. Слишком реальный.

Но тюрьма не желала ломаться. Её железные прутья крепко держали меня в этой темнице. Я устал кричать и со временем просто выгорел. Злость сменилась апатией. Апатия сменилась надеждой на новую жизнь, и я обратил своё внимание к реальности.

И первое что меня ожидало в реальности — это ссоры. Опекунами нового тела стали родственники моей погибшей материи — Петуния, моя родная тётя, и её муж Вернон. Предметом ссор между ними, как можно догадаться, стал я. Тётя была настроена отрицательно, а вот Вернон «выбрасывать» новоявленного племянника желанием не горел. Петуния, кажется, что-то не поделила с моей мамой, но что именно — я не понял. Самым запоминающимся из всего этого был крик: «Я Нормальная! Мы нормальные!». Честно говоря, я снова боялся. Я не хотел провести часть своей жизни в приюте. К счастью, Вернон все же смог переубедить жену. С документами он обещал разобраться быстро, упоминая каких-то друзей где-то там.

Я был рад, что первые годы жизни я не имел управления над телом. Ходить под себя? Нет, спасибо, мне хватает и картинки того, что происходит. Время летело быстро, это я понял на третий день рождения Гарри. Хотя, нужно привыкать, что Гарри теперь не кто иной, как я. Что же такого странного в этом событии? Я не помнил второго дня рождения, и, скорее всего, значительного куска жизни тела после него. Я не замечал, что временами погружался в некоторое подобие сна на разное время. Это могло длиться как несколько минут, так и несколько месяцев.

На самом деле, чем больше проходило времени, тем больше возникали панические мысли о том, что я так и останусь сторонним наблюдателем. Ведь вдруг окажется, что я навсегда останусь лишь гостем в душе мальчика. Вторая истерика мне была не нужна — уж слишком сильно я поверил в надежду о новой жизни.

Отогнать эти мысли прочь помог мой сон. Точнее, все последующие сны. После каждого пробуждения этакий экран, через который я наблюдал за жизнью тела, как будто бы становился всё ближе. А уж после того, как я смог повлиять на тело, пусть и незначительно, подобные мысли и вовсе перестали возникать.

Если бы я мог прыгать от счастья и кричать, в тот момент я бы это делал. И очень долго. Я впервые за два с половиной года с момента смерти почувствовал тело. Смутно, как будто всё тело было ватным, но я ликовал. Жаль, что продлилось это недолго, всего несколько секунд. Это отняло у меня практически все силы, и я снова провалился в сон.

Запоминающихся событий за первые годы моей жизни произошло удивительно мало. Хотя, наверное, это нормально? Себя прошлого ребёнком я ведь и не помню почти. Точнее, как раз-таки и вспомнил, но, за неимением важных событий, эти знания снова начали затираться. Дни в основном сливались для меня в однообразную картинку. Я оказался очень тихим ребёнком, по сравнению с моим кузеном Дадли. Несмотря на это, мы вполне нормально играли вместе, ссор и драк у нас ещё не было.

С старшими Дурслями, в особенности с Петунией, всё сложилось удивление хорошо. Порой, я ловил на себе уж слишком странные и непонятные взгляды от тёти, но, к счастью, всё обошлось. Относились ко мне как к родному, ничем не обделяли.

Ходить я, оказывается, уже умел, причём весьма умело для годовалого ребенка, в то время как Дадли только начинал делать неуверенные шажки. А вот с речью была проблема. Когда кузен вовсю что-то щебетал, я обратил внимание на то, что тело молчит. Возможно, это связано с моим положением. Заметил не я один. Меня возили по различным врачам, но все разводили руками. Зато не оставили без внимания мою гетерохромию. В остальном я оказался полностью здоров.

Не сразу я задумался, а почему я вообще понимаю английский? Нет, через пару лет вполне можно было научиться, но я ведь понимал слова сразу же после попадания. Память маленького Гарри подсказала? Но почему тогда я не помню ничего до попадания? Решил даже не задумываться об этом и принять как факт, ведь вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ.

Помимо того, что я наблюдал за жизнью моего нового тела, я размышлял. И в первую очередь мои мысли касались магии. Да, магия здесь существовала, хотя и не в повседневной жизни. Скорее всего, маги скрываются от глаз обычных людей в подполье или даже в каком-нибудь волшебном мире, параллельном этому. Не знай я точно, что она существует, и подумал бы что просто переродился в своём же мире. Правда, в недалеком прошлом.

Конечно же, главной темой моих размышлений был очевидный вопрос — а являюсь ли я сам магом?