Читаем Тьма поглощает твердь (СИ) онлайн бесплатно

Оставляя белесый след, по мокрому асфальту промчался черный седан. Пустая трасса петляла по краю песчаного взморья с раскидистыми соснами. Темные тучи нависли над Рижским заливом. Порывы ветра с моросящим дождем поднимали волны и несли холодные капли к дорожным ограждениям.

Съехав на скрытую ветвями дубов каменистую дорогу, машина сбавила скорость. Перебираясь по залитому дождем булыжному покрытию, остановилась у витого чугунного забора. Одновременно захлопнув двери, вышли двое. Пожимаясь на холодном воздухе, застегивая на пуговицы длинные плащи, они прошли в раскрытые ворота. Впереди, за стволами деревьев и паутиной ветвей возвышалось остроконечное готическое здание. Следуя по раскисшей тропе, невысокий кудрявый мужчина поднял ворот плаща, указал на треугольный шпиль колокольни. Выдыхая клубы пара, произнес:

— Он еще бы в замке поселился.

— Не забывай, что он прислужник. Слышал, как Густав избавился от своего конкурента? — ответил высокий, с угловатым лицом спутник. Также подняв ворот, продолжил. — Сейчас создаются два сосуда для хозяина: один где-то в сибирской глуши, второй здесь. Очевидно, что наша работа скоро будет завершена — за последние сотни лет Густав больше всех познал тьму.

Достигнув гранитных стен кирхи, поднимаясь по каменным ступеням, кудрявый мужчина возразил:

— От перемещения сосуда до пришествия пятьдесят лет. И вряд ли мы будем принимать активное участие в решающие часы.

Пройдя между рядов скамей просторного зала, двое поднялись к алтарю и остановились у небольших дверей.

Услышав отзвуки шагов, разносящихся по церкви, Густав отворил дверцу. Элегантный священник с идеально уложенными волосами провел посетителей вглубь помещения с низким потолком. Поправил белый воротничок на черной рубашке и подошел к столу.

— Ко мне уже едут. Быстро показывайте кандидатов. — Густав сел в кресло, придвинул его к столу и надел небольшие очки.

Перед мужчиной в одежде католического священника возникли несколько досье на молодых людей. Густав, перекладывая бумаги, пробежался взглядом по основным моментам. Желая быстрее избавиться от посетителей, емко распределил их обязанности:

— Вот эта из Риги… И этот из Минска.

Он указал на маленькую фотографию, прикрепленную к делу. Следом жестом направил людей в длинных плащах к выходу. Оставшись один, достал из стола мобильный телефон и набрал номер.

— Вы близко? — Вынув из ящика золотой крестик, Густав положил его перед собой. — Хорошо, я жду.

Пастор закатал рукава черной рубашки, распростер ладони над дорогим ювелирным украшением. Кончики пальцев окрасились черным цветом, и через них заструились тонкие нити тьмы. Вбирая в себя темную энергию, на мгновение крестик потемнел и раскалился. Поднявшись над дымящимся столом, Густав застигнул манжеты и направился к центральному залу кирхи.

Отражаясь от гранитных стен и вытянутых окон, эхо шагов затихало в нишах сводчатого потолка. Густав на ходу одернул полы черного пиджака, тяжело выдохнув, потянул за ручку старых дверей. Промокшая под дождем, в церковь вбежала стройная женщина в клетчатой рубахе и джинсах. Едва не задев священника, прошла по проходу в центр собора и громко выкрикнула:

— Почему становится только хуже?

Под разносящийся выкрик следом вошел высокий мужчина в брючном костюме. Задержавшись в проходе, он ввел девушку в легком платье. Пройдя по каменному полу к встревоженной матери, они остановились в ожидании Густава. С невозмутимым лицом священник закрыл створчатую дверь и направился к семейству. Супруги пристально следили за каждым его движением, а отбивающаяся от сдерживающих объятий дочь зашлась мужским грудным хохотом. Прижав крепче к себе рыжеволосую девушку, отец неторопливо заговорил:

— После прошлого визита все было хорошо. А это началось три дня назад. Вы же говорили, что может понадобиться последний обряд.

Густав подошел к девушке в мокром ситцевом платье, положил руку на плечо — сущность, поселившаяся в юном теле, отступила. Дочь моментально успокоилась, опустив руки, медленно отошла от рослого мужчины.

— Со мной пойдет только она. Вы ждите здесь.

Схватив девичью руку, он повел одержимую по проходу к низким дверям за алтарем. Проведя ее в центр аскетичной комнаты, усадил на стул.

— Еще немного, и ты будешь в этом теле один. Я наделил тебя огромной силой. А сейчас… — Густав подошел к дубовой столешнице, вынул из обугленного углубления золотой крестик, продел в него цепочку и накинул украшение на шею девушки. — Твое время скоро придет. Не зря же я потратил все силы на сотворение тебя. Сейчас ты должен укрыться глубоко в сознании.

Густав, стоя за спиной смирно сидящей рыжеволосой девушки, протянул свои руки над ее головой. Прикрыл глаза. Под распростертыми ладонями зародилась тьма — абсолютно-черное вещество, спускаясь вниз, коснулось темечка и вошло в голову. Он стоял не шевелясь, прервав дыхание. Открыл глаза, сжал пальцы в кулаки — исходящий поток рассеялся. Схватив юное тело, поднял его со стула и повел к выходу. Шагнув через порог комнатки, пройдя алтарную часть храма, девушка вернулась в сознание и одернула руку. Застыв на месте, вынудила оглянуться Густава.

— Это кирха? Что я здесь делаю, святой отец? — произнесла она, еле сдерживая истерический смех. — Мама, папа, почему мы опять у этого человека? Я говорила, что мне только хуже после встреч с ним.

Убрав нервную улыбку с лица, девушка махнула рукой в сторону священника и быстрой походкой устремилась к семье. Высокий мужчина и стройная женщина безмолвно дождались дочь, заключив ее в объятья, направились к выходу. Отец по пути одобрительно кивнул Густаву и, сняв пиджак, накинул его на плечи молодой девушки. Облаченный в костюм пастора человек, недолго постояв в центре зала, не спеша направился в сторону алтаря.

Глава 2

Переполненный людьми тротуар вел вдоль шумного проспекта. Под палящим солнцем, через повисшее над землей марево я шел по незнакомому городу. Людской обезличенный поток, теснясь, двигался в одном направлении. Бледные фигуры, словно призраки, преграждая дорогу, плелись передо мной. Неестественно яркое солнце и светлые фасады домов слились в слепящую картинку. Сквозь монотонный гул улицы пробился звук телефона — я опустил руку в карман — мигающий прямоугольный экран в моей ладони стал растекаться сквозь пальцы, как желе.

В момент осознания происходящего: люди замерли, краски поблекли, шум затих. Все начало приобретать неясные очертания. Застывшие силуэты начали растворяться в воздухе. Дома, ссыпаясь, таяли. Сон стал рассеиваться, заполняя все вязким серым туманом. Сначала рука, затем уже и все тело начало тускнеть и исчезать. Надо мной возникла яркая воронка — вращающаяся спираль приподняла над землей и поглотила в себя. Я окончательно потерял человеческие формы, и слепящая труба, извиваясь, сильнее потянула к выходу. Что-то сдавило меня в ком и быстро закрутив, выплюнуло наружу.

Небольшая комната. Я не вижу, но ощущаю ее всеми чувствами одновременно. Очередная попытка сфокусироваться на привычном зрении лишь на мгновение показала мое местоположение: подобный сгустку энергии, повисший в одном из верхних углов, я находился в своей тесной съемной клетушке. Еще усилие и вся комната открылась предо мной: беспорядок на столе, шкаф, кровать с лежавшим на спине стройным юношей. Над моим обездвиженным телом извивалась черная субстанция — сущность перетекала над кроватью, урывками принимая человеческие формы. Оформившись в различимый силуэт, начало озираться по сторонам. Заметив мое присутствие, оно обрело черты искривленного лица и издало жуткий звук. Оторвавшись от угла, я направился к своему телу. Нечто приподнялось и выдвинулось ко мне. Как собака охраняющая добычу, смоляное облако замерло, не в силах приблизиться. Обретя зловещий оскал, чудовище вытянулось в струну и вошло в область груди лежащего юноши.

Концентрация на покинутом теле вернула тактильные ощущения — что-то ментальное, неразрывное начало втягивать меня обратно. Эфемерное состояние сменилось сонным параличом: ясное чувство происходящего, шумы, доносящиеся из-за двери, запах еды на столе. Но я не могу пошевелиться. Пальцы рук сами сжались в кулак — темная сущность принялась завладевать моим телом. Ее присутствие ощутилось в области груди. Каждая мысль о противнике снижала его силу. Сущность, пытаясь побороть меня, становилась все слабее, уменьшаясь внутри моего тела, она бесследно исчезла. Пальцы рук разжались сами собой.

Тщетные усилия пошевелиться лишили сил, но, как ни странно, успокоили меня. Сквозь тяжелые вдохи рождалась картина происходящего. Все последние дни как будто слились в один кошмарный и все никак не заканчивающийся день. Тот день, когда бредовый сон лучше того, что наяву. Звуки. Все началось с них. Сначала еле уловимый скрежет в ушах перерос в хрипящие шумы, затем неразличимые голоса, как заклятья на неизвестном языке. А сейчас оно попыталось завладеть моим телом.

Что-то вдавило меня в кровать. Очередную попытку пошевелиться прервал стук в дверь. Это Наталья Степановна, хозяйка квартиры и подруга семьи. Сварливая, вызывающая лишь негатив бабка выхаживала по коридору и ворчала вслух:

— Эй, студент. — Костяшки пальцев простучали короткую мелодию по двери. — Эдик. Ты там?

Костяшки пальцев сменились на кулак. Более громкий глухой стук вернул контроль над телом. Одновременно я открыл глаза и едва смог говорить:

— Да, дома.

— Раз уж ты дома — оденься. Помоги мне в магазин сходить, продуктов принести.

Одеваться не пришлось — после вчерашней попойки я лег спать в одежде и грязных туфлях. Пошатываясь, я поднялся с кровати. Звуки и голоса в голове отступили. Только нескончаемое причитание Натальи Степановны за закрытой дверью.

Бабка. Во всем виновата она. Услышав, как я в полубреду говорил на незнакомом языке, притащила в дом этих сектантов и пугающую до оцепенения подругу. Именно после этого я стал задумываться о психиатре. Алкоголь, как я и думал, смог заглушить эти голоса. Как напился до беспамятства и добрался до дома, я уже не вспомню, но от этого чертового наваждения не осталось и следа. Только похмельный гул в голове.

Пытаясь почувствовать присутствие темного существа, я провел рукой по груди и совершил несколько неуверенных шагов. Ухватившись за край стола, остановил взгляд на строках развернутого письма. В них я заложник обстоятельств: года четыре назад от нас с матерью ушел отец — хорошо хоть сейчас платит за эту комнату — мать, оставшись одна в большом на сто квадратов доме, замкнулась в себе. Перестала звонить, только и пишет эти бумажные письма, где думает, что и я ее предал, как отец. Да еще и эта бабка. Пару месяцев с ней живу, а уже извела почти.

Собирая мысли воедино, я взглянул в окно: осеннее небо свинцовыми тучами быстро проплывало над крышами домов, порывы ветра разгоняли мелкую морось по проторенным тропинкам и асфальтированным дорожкам, однотипные постройки, ржавые гаражи — серая унылая картина уходящего в зимнюю спячку российского городка.

— Долго мне тебя еще ждать. Эдуард, ты там умер что ли. — Наталья Степановна подошла вплотную к двери и видимо говорила в узкую щель.

Шаркая туфлями, я подошел к двери. Сняв и спрятав их за спиной, вышел в коридор. Бабка рыскала по своей комнате, крутя толстым задом и размахивая руками. По бурчанию становилось понятно, что идет поиск сумки. Каморка хозяйки была пропитана старостью, где ничего не менялось уже лет двадцать: ковры с оленями, стенной шкаф, заваленный хрусталем, гигантская люстра, пирамидой свисающая чуть не до головы старухи.

— Все, готова, — буркнула Наталья Степановна, изрядно вспотевшая в клетчатом пальто.

Узкая тропа, идущая от дверей подъезда, петляя по небольшой роще, вела прямо к крыльцу магазина. Ступая по раскисшему месиву из опавших листьев, я все никак не мог прийти в себя и, пытаясь совладать с мигренью, пошатывался из стороны в сторону. Но черной нечисти внутри я больше не ощущал. Всю дорогу Наталья Степановна жалась своим располневшим телом ко мне, намекая, чтобы я взял ее под руку. Бабка по пути ругала всех и все, выдавливая из меня стервозным взглядом одобрение:

— Вот Эдуард, скажи, юристы твои нужны кому-нибудь?

— А, что? Почему мои?

— Ты же на юриста поступил.

— На бухгалтерский учет!

— Какая разница. Пока только начал, бросай. На водителя, в армии отучись. Все больше пользы будет, чем юристы твои.

Возле крыльца магазина у меня появилась одышка, случайно пихнув пожилую спутницу, я ступил на бетонные ступени. Открыв двери перед Степановной, я следом зашел в торговый зал. В процессе медленного продвижения вдоль стеллажей с продуктами, сумки в моих руках становились все тяжелее. Дыхание сбилось, мысли покрылись туманом и начало расплываться в глазах. Разглядев бабку у холодильных камер, я подошел к ней.

За мясным прилавком никого не было. Но Наталья Степановна уверенно стояла напротив, перегородив проход торгового павильона. Ее старческий взгляд был направлен чуть выше холодильной камеры, из-за которой вмиг возникла высокая продавщица. Когда она поздоровалась с нами, я отшатнулся назад — это та самая сектантка, приходившая в дом. Тут же мне стало хуже, скрежетаний звон вызвал головокружение и прервал дыхание. Женщина с осунувшимся лицом и черными волосами, остекленелым взглядом прожигала меня насквозь.

— Здравствуй Эд. Как себя чувствуешь?

Пятясь назад, я уперся спиной в стоящий сзади прилавок.

— Молодой человек, не наваливайтесь! — раздался голос из-за спины.

Не оборачиваясь, я смотрел на эту высоченную ведьму. По пояс возвышаясь над холодильной камерой, она что-то перебирала в руках. Посмотрев в раскрытую ладонь, перевела взгляд на Степановну и начала непринужденно говорить:

— Вам свинина, говядина, куриный фарш?

— Фарша, килограмма полтора, — озвучила заказ Наталья Степановна.

Женщина за прилавком посмотрела на меня пустым взглядом, полным сторонних мыслей. Ее голова равномерно закивала, будто бы в такт пришедшей правильной идеи, и она прошла к кассовому аппарату, держа в руках уже готовый заказ.

— Так. С вас триста пятьдесят один, и пятьдесят копеек.

Моя бабка начала рыскать в коричневом кожаном кошельке. Вытащила цветастые бумажки, передала их продавцу и принялась добирать мелочь.

— Может у молодого человека будет рубль, два?