Читаем Медсестрица Аленушка в стране козлов (СИ) онлайн бесплатно

Две подруги сидели в маленькой кафешке — забегаловке и пили чай с пирожными.

— Вот ты в приметы не веришь, — сказала Полина, хотя это было и не так. Алена, как и положено нормальной медсестре, была суеверна и могла послать куда-нибудь далеко знакомого, пожелавшего ей "спокойного дежурства". — А наше "тринадцатое" невезучее. И заведующий у нас не при памяти, и старшая цены себе не сложит, как и график дежурств, и больные нам достаются… Еще те.

— Больные как больные, как и в других отделениях. — Возразила Алена. — Это дурдом, детка.

Она начинала злиться на подругу, которая выдернула ее из дому на час раньше, чтобы поведать содержание очередной серии ее мыльной оперы под названием "отношения". Последние полгода — рекордный срок, у Полины были "отношения" с неким Артуром, с точки зрения Алены, типичным мудаком. Но подруга Артурову гнилую сущность в упор не замечала и дружеской коррекции не поддавалась. Поэтому Алене приходилось регулярно выслушивать жалобы и стенания и проявлять видимое сочувствие.

Свой чай она уже допила, пирожное доела, сидеть и дальше в холодной кафешке, которая все больше заполнялась контингентом, употребляющим вовсе не чай с тортиком, ей хотелось все меньше и меньше.

Полина продолжала плакаться на свою горькую судьбинушку. Тема Артура уже отзвучала, следующей на повестке была несправедливость на работе. На той самой работе, с которой час назад вернулась Полина и на которую через час должна была явиться Алена. Если бы не эта самая работа, то Алена заказала бы себе коньяку, но идти, хоть и в ночную смену со свежим коньячным благоуханием было стремно.

В отделении предстояло мерзнуть, отопление еще не включили. Персонал тайком грелся с помощью "дуйчиков" и прочих элетроотопительных приборов, тайком от начальства, блюдущего технику безопасности и экономию электричества. А самые смелые и отчаянные, типа Алены, прибегали и к внутреннему сугреву.

— Слушай, а давай купим коньячку? — перебила словоизлияния подруги Алена.

— Да ты че? Тебе же на смену. Вдруг кто унюхает и заложит, да и старшая может задержаться, она уж точно унюхает.

— А я сейчас не буду. Ты выпьешь на дорожку, а бутылку я с собой возьму, вечерком с девчатами ее и додавим. Угощаю!

У Полины глазки загорелись. Она вообще была выпить не дура, а уж на шару, тем более.

Накатив соточку, Полина вернулась было к любовно-артуровским переживаниям, но Алена под предлогом, того, что ей нужно появиться в отделении пораньше, прервала посиделки.

Областная психбольница, где трудились подруги, располагалась, в дальнем районе города, который назывался Монастырский Городок, или просто Городок. Моныстырский — потому что здесь когда-то был монастырь, в кельях которого в довоенные годы размещались палаты психбольницы. Со временем больница переехала в новые корпуса, от монастыря осталась лишь полуразрушенная колокольня, разобрать которую у местных властей не хватало сил и средств, а может и мотивации. Так и стояла эта колокольня сразу же за забором больницы, привлекая взоры больных и посетителей. В туманные сумеречные дни колокольня казалась выше, чем она была на самом деле и мрачной тенью нависала над больницей, порождая мистические настроения.

Перед тем, как разойтись, Полина ойкнула: забыла сказать главную новость.

— Ты же знаешь, слышала, что Верочка с недели уходит в дородовый? Так знаешь, кто вместо нее будет?

Верочка была врачом-ординатором отделения и действительно собиралась уходить в декретный отпуск.

— Сможешь угадать?

— Да ладно, рожай уже, ты ж не Верочка, давай без декретного!

Полина сделала театральную паузу, выстроила торжествующее выражение на лице и изрекла:

— Роман Олегович!

— Кто такой, почему не знаю?

— Ну, ты вааще, подруга, совсем не в теме. Ромчик, из диспансера! Конечно, диспансер в городе, но он дежурит у нас, как-то при мне приходил в отделение. Конечно, не красавчик, и в возрасте, но мужик. С мужиками, оно, сама знаешь, легче.

— Угу, особенно с Вась-Васем.

— Вась-Вась козел старый, а не мужик! — Категорично заявила Полина и Алена не стала ей возражать.

Старым козлом по имени Вась-Вась в отделении числился заведующий Василий Васильевич, бодрый пенсионер, однако уже страдающий повышенной возрастной тревожностью, чем изводил персонал. Он и прежде был педантичен, но последние годы это свойство приняло у него угрожающие размеры. Бесконечные проверки и придирки доводили медсестер до белого каления. Доставалось и санитаркам. И только старшая медсестра, хотя и сама страдала от этих качеств начальства, старалась "соответствовать".

В общем, не отделение, а прусская армия и гестапо в одном флаконе.

Алена шла на работу не спеша, — на самом деле никаких поводов прийти раньше в больницу у нее не было, просто Полина последнее время ее раздражала. Надоело ее постоянное нытье о сложностях с "Артурчиком", жалобы на бывшую свекровь, которая, с одной стороны помогала материально, с другой постоянно вмешивалась в воспитание внучки. И Полина и Алена были разведенки, почти одного возраста. Они как-то незаметно сдружились, хотя и были разные по характеру и по взглядам на жизнь. Полина была немного постарше, но из-за простодушия, выглядела рядом с Аленой младшей по возрасту и чину. Обе воспитывали — Алена сына, Полина дочку, обе пережили в свое время трудный развод и были в непростых отношениях с бывшими мужьями. Обе работали медсестрами в женском отделении психбольницы под несчастливым номером "тринадцать".

Новость о приходе в отделение нового врача Алену особо не задела. Верочка ей нравилась и с ней было легко работать — к сестрам она не цеплялась, капельниц и других процедур много не назначала. Все сложные врачебные проблемы решал за нее Вась-Вась, так что портить кровь сложными для медсесер задачами у нее и возможности такой не было. Что ж, Верочка, так Верочка, Ромчик, так Ромчик. Ей то чего бояться: "Лес я знаю, секс люблю". Приблизительно с такими размышлениями Алена пришла в отделение.

Ночь не предвещала ничего необычного. Хотя в психушке, особенно в "остром" отделении, как, впрочем, наверное, и в любой другой больнице, ситуация могла измениться в любое время. Сегодня "поддежурной", второй медсестрой по графику была молоденькая Инночка и санитарки из смены Алены — опытная, уже пенсионного возраста Михайловна и здоровенная, как танк, Настюха, тетка средних лет. Дневные быстро сдали смену и убежали. Санитарки разбрелись по своим постам. Ужин прошел без приключений. Ослабленных в отделении не было, никого с рук кормить не пришлось. Инна старательно помогала. Девчонка только из колледжа, но стремится освоить профессию. Ближе к отбою основная работа была сделана. Теперь можно было немного и расслабиться. Дежурный врач по больнице сегодня был не из тех, кто ищет себе приключений на одно место, поэтому Алена не ожидала от него визита с обходом или другого сюрприза.

В своей смене у Алены поздний ужин персонала был в порядке вещей. В некоторых сменах народ садился ужинать сразу по приходу на работу, а некоторые еще и повторяли ближе к ночи. Такие поползновения в своей смене Алена сразу обрубила: " Дома жрать надо было, не хрен делать из еды культ".

Михайловна пошла на пост, остальные приступили к трапезе. Инна, как и ожидалось, от коньяка отказалась — молодой не положено, а Настюха с удовольствием оприходовала свою дозу. Михайловне оставили из вежливости на донышке — ей много нельзя, у нее давление. Пошел типичный бабский разговор ни о чем. Вспомнили и новость с заменой доктора. Поскольку никто этого Романа Олеговича из присутствующих не знал, то тема заглохла. Традиционно промыли кости начальству и кое-кому из коллег.

Как всегда, отбой осложнился нежеланием ему подчиниться двух записных отделенческих бузотерок. Но на этот случай Вась-Вась предусмотрительно дал распоряжение кольнуть одной аминазин, другой галоперидол. А, так как спорить с Настеной даже у очень психически больных получалось плохо, то ее предложение уколоться и забыться было воспринято бузотерками почти адекватно.

Утро, как всегда, было суетливым, но к оперативке все, что надо, сделать успели. Старшая приперлась раньше обычного и начала везде совать свой нос. Алена предусмотрительно избегала приближаться к ней на расстояние выхлопа, да и коньячок был достаточно качественный, так что риск вынюхать перегар был минимальным.

Утреннюю оперативку Вась-Вась провел на удивление быстро, так что домой Алена попала раньше обычного. Сын Никита был еще дома, что пояснил отсутствием сегодня первого урока. Выяснять подробности Алене не хотелось, накатила усталость после полубессонной ночи (вопреки правилам, поспать несколько часов на дежурстве не считалось большим грехом, но и для полноценного сна условий не было).

Запиликал мобильник. Звонил бывший муж. Утро внезапно перестало быть томным и грозило стать задорным.

— Привет!

— Привет, что нужно?

— Ты чего с утра злая?

— Я с ночи, спать хочу, давай по делу.

— Собрался на выходные в село, к старикам, хочу Никиту взять с собой.

— На, говори с ним сам. — Алена протянула мобильник сыну. — Поговори с отцом.

Никита, судя по репликам ехать не хотел: "Ну, папа, ну мы с ребятами собрались на боулинг, ну я же сам потом не пойду…" Спор Никита проиграл, на глазах блестели злые слезы. Алена утешать не стала. Не маленький, скоро четырнадцать, пусть сам разбирается со своим отцом, тем более весь в него, папино отродье.

Получается, что в субботу она остается одна. Вот и кстати. Самое время пригласить в гости Вовчика. Давно собиралась поговорить с ним по душам, вернее по делу.

Вовчик был Алениным любовником и тренером Никиты по бразильскому джиу-джитсу. Именно бразильскому, что любили подчеркивать и Вовчик и Никита. Алене, естественно, было все равно, какое-оно, то джиу-джитсу — бразильское или молдавское. Главное, сын был занят, меньше времени оставалось на гульки, курение и прочие сомнительные подростковые развлечения. И спортивное будущее для сына она считала самым перспективным, ибо рос Никита олухом, это надо было честно признать, и рассчитывать на дальнейшую учебу для получения приличной профессии он вряд ли мог.

Вовчик был хорошим любовником, во всех ипостасях, которые она считала важными для этой должности: и трахался хорошо, и веселым был, и не жадным. Вовчик был женат, но это обстоятельство Алену совсем не смущало: сама она замуж не стремилась, даже за Вовчика, планов увести его из семьи у нее не было. Технику безопасности, чтоб не спалиться, они с Вовчиком соблюдали.

А разговор Алена собиралась завести о содействии Вовчика в переводе Никиты в спортивную школу при местном педунивере. Это почти гарантировало поступление на факультет физвоспитания. Вовчик как-то проболтался о своих связях там и даже, вроде намекнул о возможности такого варианта.

С точки зрения Алены, предложение было вполне правомерное: трахаешь такую классную бабу, так не хер отделываться обычными подарками — сделай действительно полезное дело. Ну, а что, если не согласится, откажется? Послать на три веселых буквы? Вроде жалко. Очень уж ладно у них все получалось последнее время. Можно, конечно, попытаться взять на испуг, намекнуть об утечке информации в направлении жены. Но Алена считала себя порядочной женщиной и не могла так поступить. С другой стороны, после такого отказа ее гордость не позволит больше давать Вовчику. Пусть трахает жену. Или других баб. Скорее всего, для Вовчика не будет проблемой найти ей замену. А вот найдет ли Алена такого любовника? Тут вопрос.

Стоп! Какая суббота, у нее же дежурство. Алена про себя выругалась грязно-нецензурно. Придется искать размен. А это значит, идти на поклон к старшей. Она, конечно не откажет, но лишний раз напомнит о своей безграничной доброте и благородстве. Да уж знаем, плавали.

Все утро прошло в переговорах. Сначала с Вовчиком, который обещал в нужное время быть свободным. Потом, аж с третьей попытки, удалось найти сменщицу. Ну, и, вишенкой на торте было обьяснение со старшей медсестрой отделения, которая возжелала мотивов и подробностей, дескать, "А что такого случилось, а что никак по-другому не получается, а она (сменщица) точно согласна?". Ага, не точно, приблизительно. Но все равно, надо подойти к ней, то бишь старшей и написать на всякий случай заявление — "ну, ты знаешь, такой порядок".

Утро закончилось, день перевалил за двенадцать, надо было бы поспать, но сон не шел. Как всегда, когда требовалось уснуть, голова начинала обдумывать две главные проблемы: почему я (и голова и Алена в целом) такая несчастная и где взять денег. Денег хотелось сейчас и много. Тогда их можно было бы конвертировать в счастье, пусть неполное (кто ж будет спорить, что счастье не купишь), но без материального фундамента счастье представлялось Алене слишком зыбким и мимолетным. В дурдоме много не заработаешь. Там только зарплата. Все случайные приработки, вроде капельниц соседкам — это жалкие слезы. Помощь бывшего — самый больной финансовый вопрос. После развода договорились: Алена не подает на алименты, а бывший помогает материально в размере предполагаемых алиментов, плюс обязуется что-нибудь прикупать непосредственно для Никиты, одежду, там, обувь. На деле, таких покупок было раз и обчелся. Деньги надо было выпрашивать, выслушивать всяческие отговорки. Но всякий раз, когда терпению Алены приходил конец и она уже намеревалась писать заявление в суд, раздавался звонок и бывший рассчитывался с долгом, присовокупив какой-нибудь бонус, типа кухонной утвари или стирального порошка.

В разводе они были уже несколько лет, но ни он, ни она новой семьи так и не завели. Алена не верила ни в какие сглазы и прочее колдовство, но то, что случилось у них с бывшим, она рациональным образом пояснить не могла. Вроде бы классический случай — "не сошлись характерами". Первые годы совместной жизни они были, можно сказать, счастливой семьей. А потом началось: ругань, скандалы. Главное — не из-за чего. Любовь как выключили. Или ее и не было. Обид накопилось много. Последнее время перед разводом ударились во все тяжкие, и он и она. Противно и вспоминать.