Читаем Умножились враги мои. Взывающий (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Народ Завета распространяет своё влияние и свой Закон. Техника, работающая при помощи молитв, даёт перевес над самыми яростными воинами пустыни. Однако исчерпывается ли этим помощь Высшего? Пророк, поломавший каноны, прокладывает новый путь.

Умножились враги мои. Взывающий

Мци-Хабрит. Накануне

В пути. Приближение

Архаб. Воинов не вкопать в землю

Взывающий

Мудрые, знающие и путь

Умножились враги мои. Взывающий

Мци-Хабрит. Накануне

В зале собраний Молящихся походной службы было жарко и душно, как всегда при общем сборе. Старшие поглядывали на скиникума, стоящего на возвышении. Тот был неподвижен, как деревянные фигуры в ограде Дома решений.

Это был второй общий сбор походной службы за несколько дней. Совсем недавно на этом же возвышении стоял вестник особого суда. Мрачное настроение после его речи не покидало многих в походной службе, так что скиникум своим появлением всех скорее обрадовал. По крайней мере его приход означал более привычные и куда более ожидаемые новости.

— Все в сборе, эдона скиникум! — доложил дежурный. Скиникум кивнул и развернул свиток.

— Я собрал вас от имени скинического совета Синклита, по распоряжению Синклита и в следовании воле Высшего. Несём Завет!

— Завет в нас! — хором отозвался зал собраний.

— Скинический совет сообщает вам о народе Хаб-Элми, живущем в оазисе Архаб. Что надлежит знать об этой земле: оазис плодороден, его питает выход из-под земли вод подземной реки. Пашни и огороды там обильны, велики пастбища для скота. В Архабе есть кузницы, в наших глазах они стоят лишь жалости, но раз они есть, то есть и железо. Лесов в том направлении нет, а значит, у них есть ещё и уголь. Кроме того, расположение оазиса Архаб даёт возможность легкого достижения других обитаемых мест в пустыне далеко за долиной реки Альвикан. Для всех нас важно, что Синклит считает место сие крайне нужным для распространения Завета. Несём Завет!

— Завет в нас!

— Теперь скажу о народе Хаб-Элми. Их около десяти тысяч, примерно половина живёт обработкой земли, из остальных где-то две тысячи — это воины, что регулярно отправляются в походы. О походах этих надлежит сказать отдельно: Хаб-Элми — страх и боль для окрестных племён. Только за время наблюдения маскифами они дважды отправляли отряды в небольшие оазисы, что идут чередой вдоль той же подземной реки. Грабят, а также захватывают рабов, предположительно для работы на добыче угля и железа. Мудрые из Кодеха говорят, что в основном эти походы нужны знатным людям Хаб-Элми, чтоб держать в страхе окрестные земли и для сохранения воинами умений и боевого духа.

Скиникум перевел дыхание и обвел взглядом собравшихся.

— В Кодехе со слов маскифов, наблюдавших за жизнью народа Хаб-Элми, полагают, что люди с земли в Архабе мечтают стать воинами и время от времени кое-кого из них берут в войско. Принадлежность к войску у них наследственная, так что возвышают, сами понимаете, немногих. Знатные люди народа Хаб-Элми происходят только из воинов, ходят они богато, гордо и надменно, царя своего называют Высочайшим.

Поклоняются Хаб-Элми каменному идолу у выхода воды из-под земли. Всё как обычно у ничейных — шествуют пред ним и украшают, жертвы приносят. Кровавые жертвы тоже есть — рабов из пленных режут. Типичная мерзость ничейных с их кумирами без цели и пути. Нет пути мимо воли Высшего!

— Воля Высшего показывает путь!

— По решению Синклита объявляю скинию в землю Архаб, дабы принести туда волю Высшего и привести народ Хаб-Элми к следованию этой воле через повиновение Завету. Мы дадим им справедливый закон, принесем им достаток без войны и лучшие дети их смогут узнать и принять Завет. Несём Завет!

— Завет в нас!

Теперь Молящиеся походной службы ожидали слов, которые определят жизнь многих из них в ближайшем будущем. Под выбеленным потолком зала собраний стояла тишина.

— Скиния формируется в обычном составе. Один тяжелый стенокат в полном вооружении, один защищенный быстроходник, только из ремонта, шесть котельных тягачей с телегами. Десять совлов с ударным комплектом, из них два взлетающих с телеги. Людской состав набирается без простодушных, только Молящиеся.

Командиром стеноката назначается ниор-цев Шенай Бартеом. Эдона Бартеом, ты подберешь на стенокат людей из уже ходивших скинией. И сам выбери управляющих совлами. Для остальных групп назначишь старших, они людей себе сами наберут.

— Но, эдона скиникум, подбором людей, тем более старших, всегда занимается Пророк. Чем, ради Высшей воли, отличается эта скиния?

— Эдона Бартеом, вопросы принято задавать после оглашения! Жди и слушай.

— Намерение не по пути, эдона скиникум. Прошу простить.

— Продолжаю. Теперь скажу как раз о Пророке объявляемой скинии. Об этом есть отдельное распоряжение Синклита. Все вы недавно слышали решение особого суда о бывшем кир-цеве Годоне Селиоте. Я полагаю, что многие из вас ждут слов и о его участи. Слушайте все! Ныне я объявляю во имя Высшей воли, что именовавшийся Годоном из семьи Селиот назначен Пророком скинии, отправляемой в землю Архаб. На всё время скинии он именуется не иначе как Пророк — запомни это, эдона ниор-цев — и у него будут особые предписания по служению в скинии. И у тебя тоже будут, ниор-цев, имей в виду. Молчите и слушайте! Обсуждать будете в собственное время, а не при служении!

Удивлённые услышанным Молящиеся походной службы смолкли.

— Скиния будет готовиться в течение дюжины дней. Через три дня я жду от тебя, эдона Бартеом, доклад об окончании подбора людей для скинии. И подготовку техники тоже проверять будешь сам каждодневно. Остальное узнаешь позднее.

Молящиеся походной службы! Скинический совет, Синклит и весь народ Завета ждёт от каждого усердия в служении и старания в праведности. Несём Завет!

— Завет в нас!

— Можете расходиться. Ниор-цев Бартеом, задержись. Получишь необходимые сведения.

Стража в тюрьме особого суда сменяется каждый час. Годон Селиот выучил это ещё во время предсудебных допросов, а теперь отмечал по сменам течение времени с утра до вечера. Время текло медленно между допросами, а теперь, после суда, и вовсе почти остановилось. Никто не заходил к осужденному уже третий день, а со стражами, ходящими по коридору, поговорить было невозможно. Набранные исключительно из простодушных "бойцы деревом и железом" неукоснительно следовали приказам и совершенно не желали давать никаких послаблений попавшему под их охрану молящемуся, тем более носившему ранее высокое звание. Это Годон Селиот тоже усвоил ещё до суда.

На выбор осужденному оставалось два занятия — ворочаться на жестком тюфяке, перебирая в памяти по минутам день, когда закончился его путь Молящегося, ведущего основной отряд скинии, либо мерить шагами камеру, вспоминая дословно суд, где кир-цев Годон Селиот лишился звания и имени. Он порой и сам избегал называть себя по-прежнему, как будто фраза из решения суда "и никто больше не знает тебя перед Высшим" была молитвой, получившей ответ, а сам он не более чем включенным этой молитвой устройством. “Или скорее выключенным” — промелькнуло у него в мыслях.

— Ты должен был повести стенокат вперёд по знаку Пророка скинии и только по его знаку же начинать бой с ничейными.

— Да, начать бой по знаку, если ничейные проявят злобу и воспротивятся пути скинии.

— Как ты должен был начать бой согласно опыту и наставлениям?

— Молитвой привести в движение стенокат и направить его на войско и вождей. Приказать стрелкам открыть огонь.

— Молитвой привести в движение? Скажи ясно! Не блуждай в намерениях и не теряй действия!

— Молитвой о горении в двигателе перевести его на полную мощность. Молитвой о разделителе привода соединить двигатель с катками. Молитвой об управлении усилить руль, в случае отказа поставить к рулю сильного помощника. Распорядиться стрелкам молитвами привести орудия в готовность и потом приказать открыть огонь.

— Теперь расскажи сделанное тобой.

— Я увидел, что Пророка гонят палками среди стада свиней и кидают в него нечистотами. И увидел я, что племя смеётся над тем, как он спотыкается и падает, и встаёт каждый раз всё труднее, и кричит ему — Ну скажи своему богу, пусть он вступится за тебя! И я решил вести стенокат на них.

— Пророк дал какой-то знак? У тебя были ещё какие-то приказы, по которым следовало начать бой?

— Нет, я решил сам, поскольку увидел…

— Ты уже сказал ранее, почему решил действовать без знака и приказов. Что ты сделал в исполнение решения?

— Я произнес молитву о поражении ничейных, вставших против пути Высшей воли.

— Дословно!

— Во имя воли Твоей, творящейся во всём, да придёт закон Твой в землю эту, ради поражения презирающих путь Твой да явятся мощь и сила руками несущих её!

— Каков был ответ?

— Двигатель увеличил мощность, пришли в движение катки, руль легко управлял направлением хода стеноката.

— Продолжай.

— Стенокат сбросил укрытие и набрал полную скорость, мы быстро преодолели расстояние до края долины, оказавшись в виду ничейных. Я увидел Пророка уже не в картинке, передаваемой с совла, а своими глазами. Он лежал среди свиней и был в крови и нечистотах. Я…

— Пророк подавал знаки? Он был жив и в сознании?

— Он был в сознании и не подавал знаков. Он рыдал и не мог ничего сделать. Я произнес молитву о сокрушении…

— Дословно!

— Ради движения воли Твоей, несущей Высший путь в землю сию, пусть не минует восставших против Тебя гнев Твой!

— Что последовало за этим?

— Двигатель стеноката остановился. Орудие в левом “бычьем лбе” сделало самопроизвольный выстрел, при этом снаряд не вышел из ствола, ствол раздуло и надорвало. Стрелок на правой установке сделал попытку выстрела, заряд не воспламенился. Я приказал техникам запустить двигатель молитвами и стрелкам заново подготовить орудия. Также я передал в рубежный лагерь приказ нанести удар совлами.

— Продолжай.

— Двигатель не запускался. Ни одно из орудий не получилось изготовить к стрельбе, у всех оказались заклинившими механизмы наведения. Из лагеря сообщили, что удалось поднять только три совла. Эти совлы появились над ничейными как раз тогда, когда Пророк смог подняться на ноги. После этого…

— Скажи о своих намерениях и действиях.

— Я передал сигнал на остальные машины всеми силами явить Высший гнев и сдал командование стенокатом помощнику… Я сказал ему, что лучше сейчас мне не находиться здесь. Сойдя со стеноката, я бегом направился к Пророку, чтобы защитить его. Я закричал ничейным, чтобы убоялись они Высшего гнева.

Непроницаемые лица судей стояли в памяти Годона Селиота, ровный голос ведущего допрос снова и снова звучал в ушах.

— Мы знаем, что произошло дальше. Доклад об успешном принесении скинии к народу Соу оглашён в суде. Также оглашён доклад о повреждениях техники, которой была снабжена эта скиния. Ты слышал и понял то, что стало ответом на твою молитву?

— Да.

— Скажи.

— Двигатель и привод стеноката сломаны, двигатель можно использовать только на запчасти. Орудия удалось привести в годность только ремонтом с многочисленными молитвами, в том числе с многократными молитвами на простые действия. У пяти совлов необратимо повреждена система управления.

— Ты понимаешь, почему это произошло?

— Я проявил самонадеянность в молитве. Я должен был просить о действиях, а попросил помощи в намерении. Я не справился с определением того, чего прошу.

— Это грубая ошибка, непростительная для допущенного к работе Молящегося и преступная безответственность для Молящегося высокого звания. Но ты совершил куда худшее. Скажешь или услышишь?

— Я не вижу в сделанном мной худшего, чем сказал. Говори.

— Разве твоя молитва была просьбой? Разве ты предался Высшей воле в своих словах? Разве была в твоей молитве готовность принять любой ответ? Ты не просил, ты требовал. Ты требовал от Высшего вмешаться по твоей воле!

— Я не требовал! Я призывал его на помощь страдающему на пути Высшей воли!

— Ответа Высшего тебе недостаточно? Кто получает ответом на слова огонь и обломки? Тот, кто обратил к Высшему слова, противные Его воле и в намерении, ему чуждом. Ошибки и глупость Он оставляет без внимания, но нечестие отринувшего путь Завета карает без промедления!

— Вы обвиняете меня в том, что я в своих намерениях оставил путь Завета?

— Происшедшее не оставляет другого суждения.

Это воспоминание снова и снова заставляло Годона Селиота останавливаться в хождении по камере и сжимать кулаки. Он набирал воздуха, чтобы выкрикнуть хотя бы стенам ответ на это проклятое "происшедшее не оставляет другого суждения", но снова и снова молча продолжал ходить. Самым скверным было то, что у него тоже не находилось другого суждения.

Выработанный бессчётными молитвенными тренировками навык мгновенно обращать мысль в связные фразы не позволял даже мысленно просто кричать "нет, это не так!" Обязательное прохождение мысли от цели до действия, то, что уже много лет делало его Молящимся, не оставляло возможности спорить только со словами обвинителя, оставляя в стороне их суть.

"Никто больше не знает меня перед Высшим, а я по-прежнему не знаю иных рассуждений, кроме как от Высшего" — горько усмехнулся бывший кир-цев, — "Впрочем, когда меня выкинут подыхать в пустыню, это не будет иметь особого значения". Этот приговор не был единственно возможным. Отверженного могли отправить на вечные каторжные работы вместе с осужденными за тяжкие преступления простодушными. Сейчас Годон Селиот не знал, какой исход он бы предпочёл. Впрочем, и предпочтения его тоже значения не имели.

Шум и множество шагов в конце коридора прервали безвыходные размышления. К решетке подошел человек в черном одеянии вестника суда в сопровождении четырёх стражей. Один из них отпер и открыл решётку. Вестник развернул свиток. "Вот и исход," — подумал Годон Селиот. — "Изгнание или каторга? Ставлю на изгнание".

— Ты, кого раньше знали перед Высшим как Годона из семьи Селиот! Ты слышишь и понимаешь меня?

— Слышу и понимаю. Читай, что там у тебя написано.

— О твоей участи вынесено решение особого суда и Синклита. Тебе даётся возможность ещё одного служения. Если ты сумеешь его исполнить во благо пресуществления Высшей воли, тебя опять узнают перед Высшим. Возможно, жизнь ты тоже сохранишь. Ты принимаешь новое служение?

— Принимаю, — ответ опередил любые мысли.