Читаем Нью-Йорк – это не Америка онлайн бесплатно

Посвящается нашему другу и соратнику

Шаталову Владимиру Ивановичу, строителю

перестроечного периода и идейному

вдохновителю наших путешествий

У меня есть друг, который старше меня ровно на двадцать лет. И, несмотря на большую разницу в возрасте, связывает нас настоящая мужская дружба. За – вязалась она в начале «лихих» девяностых, основываясь на профессиональных интересах (мы оба инженеры – строители) и окрепшая на основе общей любви к путешествиям.

Мой друг Владимир Аркадьевич начал путешествовать задолго до нашего с ним знакомства. Сначала по просторам Родины, в том числе мототуризм, одним из первых советских рокеров. И даже умудрился однажды побывать в Швейцарии, несмотря на «железный занавес». Был он высоким статным мужчиной, но – сившим небольшую аккуратную бородку архитектора.

Мне как – то рассказывал о своем якобы княжеском ро – де, но общался со мной без всякого высокомерия. Был он несколько раз женат, оставался дружен со всеми своими предыдущими женами, не переставал интересоваться другими женщинами, которых ласково называл «подругами».

«Ну что поделаешь, любит он женщин – сказала как – то одна из его первых бывших жен на одной из уиккендовских посиделок – И мы его тоже любим».

«Я высок, строен, хорош собой и умеренно обаятельный. Не надо меня стесняться» – сказал как – то он своей младшей дочери от последнего брака, ровеснице моим дочерям.

Я же время от времени путешествовал только по Союзу и чаще благодаря командировкам по работе, о дальних, а тем более заграничных путешествиях лишь мечтал.

Девяностые открыли возможность путешествовать по другим странам мира. Мы сразу окунулись в эти новые возможности, завели каждый свой бизнес и параллельно стали путешествовать по миру. К восьмидесятилетию моего друга в нашем арсенале было порядка 15-ти стран, которые мы посетили, среди них такие дальние, как Соединенные Штаты Америки и Австралия. После очередных посещений Владимир Аркадьевич печатал на свои деньги путевые заметки о наших путешествиях, а затем проводил их раздачу друзьям и близким знакомым, торжественно и с пафосом называя эти мероприятия «презентациями», при этом каждый раз заверял меня, что я там у него главный герой.

На свой восьмидесятилетний юбилей он позвал меня к себе в гости на дачу. Это было уже не первое отмечание данного юбилея и на этот раз были приглашены в основном его старые друзья по остаточному принципу. Кроме меня и старых друзей присутствовали его двоюродный брат – пчеловод и парочка, снимавшая часть его дачи и поддерживающая с Владимиром Аркадьевичем дружеские отношения. Я слегка задержался (далековато добираться по пробкам) и поэтому пир уже был в разгаре. После поздравления мне налили штрафную рюмку и предложили бесхитростную закуску, приготовленную, как я понял, наспех и не женскими руками, для чего вручили столовую вилку явно не первой свежести. Я не то, что возмутился (и не такое бывало), но как – то посетовал по поводу свежести предложенной вилки, на что давний друг Владимира Аркадьевича, а так же и давний мой знакомый, бывший сотрудник нашего профильного министерства Борис Бутрамиев, пустился в пространные рассуждения о трех степенях чистоты вилки:

«Вилка имеет 3 степени чистоты. Первая степень чистоты вилки – это когда все промежутки между зубьями вилки четко просматриваются, вторая степень чистоты вилки – когда промежутки между зубьями вилки видны только на половину и третья степень – когда промежутки между зубьями вилки не просматривают – ся вообще. Так, что не переживай, тебе дали вилку не первой, но и не последней свежести.»

Я понял, что замечание мое на счет вилки было не – уместным, поблагодарил судьбу за предоставление мне вилки более гуманной свежести и переключился на спиртное. Незаметно наш разговор перешел на тему путевых заметок Владимира Аркадьевича. Всем нашим собеседникам он, как выяснилось в свое время презентовал их, гордо именуя последовательно выпускаемые тоненькие книжицы: первый том, второй том и так далее. И здесь я вдруг услышал критику в адрес заметок Владимира Аркадьевича.

«Ну что это за заметки: пришли туда, увидели то, зашли сюда – увидели это. Довольно скучно. Мы это и в путеводителях можем прочитать – разглагольствовали брат – пчеловод и бывший министерский работник – Даже путевые заметки по Австралии и Америке в таком ключе не очень интересно читать. Например, в Америке: пришли в Манхэттене на Пятую авеню, увидели небоскреб Эмпайр Стейт Билдинг, с набережной слияния двух рек Гудзона и Ист Риве увидели статую свободы и вчетвером пошли дальше».

Никто не возражал их рассуждениям, но мне, честно говоря, тоже внутренне согласному с этими недостатками его заметок, стало обидно за своего друга. Тем более, что по моим воспоминаниям это было совершенно невероятное приключение и во многом благодаря как раз Владимиру Аркадьевичу. К тому же, хотя это и не очень бросалось в глаза, а я присутствовал в них в качестве одного из главных героев. Мне хотелось скорее реабилитировать его в глазах друзей.

Воспоминания нахлынули и я тут же взялся за это адвокатское дело.

А дело то было в середине девяностых, когда мы уже настолько оперились и осмелели, что решили по – сетить Северную Америку. Наша компания состояла из четырех друзей строителей – архитекторов. В январе оформили визу, в феврале – вылет.

И надо же было мне перед самым вылетом простудиться. Горло болит, температура за 38. Билет сдавать! Об этом даже и думать не хотелось. Что же делать?

Решил ехать, несмотря на хворь – когда потом еще получится. Выпил жаропонижающие, жена, имеющая медицинское образование, дала с собой нужные в таких случаях таблетки и антибиотики, благо, она у меня хоть и стоматолог, но все же врач. И как говорится – в путь! До самолета я добрался благополучно на душевном подъеме, а когда сел в авиокресло и пристегнул ремни, меня снова зазнобило – болезнь брала свое. Но я все же был не один, а в сопровождении своих друзей – строителей.

Особое сочувствие ко мне сразу проявил наш общий друг – товарищ Вячеслав Шаповалов, с которым я раньше работал в одном из отраслевых трестов. Прекрасный специалист – строитель, умелый руководитель, возглавивший одно из отстающих управлений нашего треста и поднявший его на должный уровень. Фигурой, манерами и неиссякаемой энергией он напоминал Александра Градского, хотя, насколько я был наслышан об Александре Градском, наш Вячеслав сквернословил гораздо меньше. Был у него единственный недостаток: он очень любил выпить.

Все болезни у него лечились довольно просто: если простыл – водка с перцем, понос – водка с солью, не дай бог язва желудка – водка с прополисом, и так далее…

«Саня – пересев поближе, и отечески хлопнув меня по плечу, сказал Вячеслав – Не переживай, я тебя вылечу, на место прилетишь как новенький!»

Это было сказано так торжественно и убедитель – но, что мне показалось, что в это поверили даже стре – мительно проходящие мимо между рядами стюардес – сы. С этими словами он подтянул к себе свою ручную

кладь и извлек из содержимого бутылку водки «Аб – солют».

«Лучше медицинского спирта!» – компетентно прокомментировал мой добрый доктор и взмахнул бутылкой так, что можно было подумать, сейчас запоет как Александр Градский, взяв все тому доступные октавы.

Я за сопротивлялся было, но силы были неравные, к тому же два пластиковых стаканчика мгновенно были наполнены.

«За выздоровление! – провозгласил «доктор» Шаповалов, и первые потоки микстуры, приятно обжигая горло влились в наши желудки. В мой – для лечения, в желудок Вячеслава видимо для профилактики.

Владимир Аркадьевич, Феликс Скорб, белорус по происхождению и четвертый наш товарищ – строитель, одобрительно наблюдали за процессом лечения, хотя особого участия в этом не принимали. Я наивно думал, что одним стаканчиком микстуры лечение обойдется, но как заверил компетентный специалист в этом вопросе, успешное лечение возможно только при ударной дозе данного лекарства и лечение продолжилось. Следующий стаканчик микстуры принимался легче, чем предыдущий и хворь действительно отступала. На момент прилета в аэропорт Джона Кеннеди я уже простуды не чувствовал, но едва чувствовал свои ноги. Они как – бы существовали сами по себе и повели меня к выходу, сообразно непонятному для меня алгоритму. На моем врачевателе прием микстуры почти никак не отразился.

Хочу проинформировать моего возможного читателя о том, что никто из моих товарищей по турпоездке совершенно не владел английским языком. Вячеслав в школе и институте изучал немецкий, Феликс – французский, Владимир Аркадьевич из английского знал только «сенька ю», так он запомнил «sank you», «май френд» и «ай лав ю». Более подкованным из всех оказался я (изучал английский в школе, а также в двух последующих вузах СССР) и немного владел дорожным английским.

Поэтому друзья вперед пропустили меня, как самого знающего. Я, к сожалению был неадекватен, но несмотря на это, я упорно шел впереди и, пьяно улыбаясь, расточал приветствия: «good morning» и «hello». Так, как мы прилетели под утро – это вполне соответствовало ситуации. Но далее последовали какие – то вопросы и я поплыл. Нормально воспринимать их у меня не было никаких возможностей и в ответ я лепетал, скорее всего, какой – то набор английских слов, не связанных по смыслу. Тем не менее таможенный и паспортный контроль мы прошли. Я не помню какие документы я предъявлял, но факт тот, что в страну мечты многих людей планеты нас каким – то чудом пропустили, и мы даже добрались до своей ньюйорской гостиницы на 17-й стрит в Манхэттоне. Лекарство я принимал и здесь – мой новоявленный лекарь неусыпно следил за этим.

Далее следовал американский завтрак в отеле, так называемый «american breakfast». Традиционный

американский завтрак достаточно плотный. Чего уж

тут скрывать, американцы любят хорошо поесть, и начинают это делать прямо с утра. Но тут же нашей компанией был замечен существенный недостаток – с завтраку не подали хлеб. Было все: и омлет, и бекон, сыр, помидоры, какие – то кренделя с кексом и сладким соусом. Но вот традиционного русского хлеба не было. С возгласами: «Русским хлеба не давать?!», наши доблестные рыцари – Вячеслав и Владимир Аркадьевич ринулись на американскую кухню скандалить. Мы с Феликсом их поддерживали, но как – то неактивно. Феликс – по причине деликатности натуры, я же, соблюдающий определенную диету без мясного и так постоянно вынужденный договариваться насчет приемлемого меню, был к тому же залечен самозваным народным лекарем и чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Кстати говоря, и хлеб меня интересовал всегда в последнюю очередь. Вернулись наши бунтари с большой тарелкой, горкой наполненной разными сортами нарезанного хлеба. Я помню, как гордо усевшись за столик, Вячеслав покрутил вокруг головой, с выражением «знай наших» и повторяя: «Я им покажу, как русским хлеба не давать!» И кто – то из американцев за соседним столиком заметно испуганно воскликнул: «O, it is rashers, KGB!»

«А, тож!..» – добавил Владимир Аркадьевич, и мы приступили к завтраку под уважительно испуганными взглядами американских посетителей.

После завтрака у нас была запланирована экскурсия по Нью – Йорку. Прибыл довольно вместительный лимузин, в котором мы довольно просторно разместились вместе с водителем и русскоговорящим гидом.

Так как наша гостиница находилась в Манхэттене, то и экскурсия началась с этого района Нью – Йорка. Мультикультурный, многонациональный Нью – Йорк не

зря называют «плавильным котлом» Соединенных Штатов. Со времени основания в 1624 году здесь постоянно перемешивались потоки иммигрантов из Западной и Восточной Европы, Китая и Африки. Каждое новое поколение новых американцев вносило свой вклад в архитектуру и городскую среду. «Черный» Гарлем, «карибский» Бруклин, Чайнатаун, филлипинский Вудсайт – это все этнические колоритные районы современного Нью – Йорка.

Манхэттен – престижный административный ок – руг Нью – Йорка, где располагаются главные финансовые офисы и культурные заведения города. Здесь находятся знаменитый Бродвей, 5-я Авеню, Центральный парк, Уолл – стрит. На пересечении с 42-й улицей находится Таймс – сквер. Манхэттен буквально «напичкан» достопримечательностями. Чтобы обойти его и задержаться в каждом интересном месте не хватит и недели, несмотря на относительно небольшие размеры района.

Пятая авеню – основная «артерия» Нью – Йорка и одна из самых дорогих улиц в мире, иногда ее называют «мировой витриной». Пятая авеню разделяет Манхэттен на восточную и западную часть. Улица известна тем, что здесь находятся бутики самых знаменитых дизайнеров, престижные частные апартаменты и дорогие отели. Уже более ста лет место является символом престижа и роскоши по – американски.

Бродвей – самая длинная и одна из самых крупных улиц Нью – Йорка (длина более 50 км). Улица пересекает Манхэттен и Бронкс, достигая окраинных районов штата. В бродвейских небоскребах располагаются офисы крупнейших американских и мировых корпораций, здесь же находятся знаменитые «бродвейские театры». Еще до конца не пришедшие в себя от длительного перелета и смены часовых поясов, мы прошлись по разгульным местам Бродвея, слушая пения отдельных уличных музыкантов и разноплановых небольших ансамблей, отмахиваясь от покрашенных золотнянкой и серебрянкой уличных артистов, предлагающих с ними сфотографироваться, и настроение у нас заметно улучшилось.

– «Добра!» – воскликнул Феликс и аж подпрыгнул.