Читаем Записки воздушного стрелка-радиста онлайн бесплатно
Александр Клочков
« Записки воздушного стрелка-радиста»
Передано в издательство ДОСААФ
Вход. № 126-01 11.04.1985г.
1985 год
КАК Я ОКАЗАЛСЯ В АВИАЦИИ.
Ставрополь на Волге. (Ныне, находящийся на дне Куйбышевского водохранилища). Июль 1938 год.
Я стою на крутом берегу волжского протока. Прощаюсь с открывшимися передо мной далями великой русской реки, Жигулевскими горами с их неповторимой красотой, с сосновым лесом, по которому в зимнее время мы, десятиклассники, любили бродить на лыжах при лунном свете.
Прощай средняя школа, в которой я учился, и которая дала много знаний, так пригодившихся в моей дальнейшей жизни.
Аттестат отличника в кармане, и передо мной открыты двери всех вузов страны без вступительных экзаменов.
Куда подать документы? Конечно туда, куда зовет сердце.
А что было для нас, выпускников средней школы конца тридцатых годов, самым романтичным? Естественно наши умы и сердца будоражили отважные полеты летчиков на спасение челюскинцев, сверхдальние героические полеты Чкалова, Байдукова, Гризодубовой, Расковой, Осипенко…
Пожалуй, фигура летчика в кожанке и шлеме была для нас самой романтичной в те времена. Но мы, конечно, тогда не думали, что эта романтика связана с титаническим трудом, который должен выполнять наш кумир, наш «романтик». Здесь мне хочется привести несколько строк из книги А.И.Покрышкина, трижды героя Советского Союза, генерал-полковника авиации. В своих воспоминаниях он пишет:
«Пожалуй, ни одна профессия не расставляет людей с такой справедливостью, как летная. Тут не поможет ничто, если ты сам не умеешь работать. Работать днем и ночью, на земле и в воздухе. Надо быть смелым – всегда, собранным – всегда, готовым к полету – всегда, а это достигается только каждодневным трудом, тренировкой. Именно в этом, а не в небрежно наброшенным на плече реглане, настоящая романтика воздушного бойца.»
Послан запрос в Военно-воздушную академию имени Жуковского, получен ответ, что приема на реактивное отделение пока нет (в это время «гирдовцы» делали самые первые шаги в в ракетостроении и им было не до нас, новичков).
Затем судьба сложилась так, что мне пришлось послать документы на энергетический факультет Ташкентского индустриального института. Так как документы мои пришли в Ташкент поздно, в конце августа, приемная комиссия зачислила меня на свободное место, оказавшееся на горном факультете.
Приехав в Ташкент и узнав об этом, я взял документы из института и устроился работать электромонтером на телефонную станцию при Ташкентском текстильном комбинате. Проработав там около года, решил продолжить свое образование. На этот раз послал документы в Рыбинский авиационный институт, где и был зачислен на моторостроительный факультет.
В конце 1939 года в Рыбинске стояли сильнейшие морозы, достигавшие 50*С, и нам, студентам, жившим в общежитии на довольно большом расстоянии от института, приходилось туговато. Этому способствовало и не совсем хорошее снабжение продуктами питания в связи с начавшимся конфликтом с Финляндией.
Но мы не унывали. Несмотря на то, что нас, 1919 года рождения, Рыбинский горвоенкомат призвал на военную службу, оставив в институте до особого распоряжения, мы регулярно посещали лекции и практические занятия, много внимания уделяли спорту, занимаясь в гимнастическом кружке. У меня перед призывом врачи признали невроз сердца, занятия же гимнастикой укрепили мое здоровье, и я впоследствии уверенно проходил все врачебно-летные комиссии.
В начале января 1940 года во время зимней экзаменационной сессии нас, призывников, посадили в поезд и повезли в неизвестном направлении.
Через несколько суток я очутился в городе Уральске и был зачислен в роту связи 654 стрелкового полка.
…Зимой 1940 года три военных самолета типа СБ летели на Восток и были вынуждены из-за плохих метеоусловий сделать посадку в районе г. Уральска. Один из них сел нормально, два других потерпели катастрофу. Для охраны этих самолетов из полка были направлены часовые, один их которых после смены не вернулся в часть. На розыски пропавшего часового спешно была создана группа бойцов, хорошо владевших лыжами, в которую попал и я.
Во время поиска пропавшего бойца мы приблизились к приземлившимся самолетам, и таким образом я впервые мог осмотреть современный по тому времени самолет-бомбардировщик в исправном состоянии и искореженные при ударе части неудачно приземлившихся самолетов.
Я проникся уважением к авиационной технике, к самолетам вообще, и моя решимость посвятить свою жизнь авиации укрепилась.
Вскоре такой случай представился: в части было вывешено объявление о дополнительном приеме в Балашовское авиационное училище летчиков.
Я немедленно подал рапорт командованию и был направлен в город Балашов.
По прибытии в училище стало известно, что прием в группу пилотов был завершен, и мне предложили подать документы в ШВСР. На мой недоуменный взгляд мне объяснили, что ШВСР – это школа воздушных стрелков-радистов. Узнав, что стрелки-радисты тоже летают, я без колебаний поступил в эту школу.
Учиться в школе было легко, т.к. с радиотехникой был знаком с юношеских лет, занимаясь радиолюбительским делом, пополнил свои знания в радиотехнике также в роте связи пехотного полка, где служил в радиовзводе.
В конце 1940 года я успешно окончил ШВСР и в звании старшины был направлен в авиационный полк, расположенный западнее Житомира, Киевской области.
На воздушного стрелка-радиста в трехместном самолете-бомбардировщике возложена обязанность поддерживать надежную радиосвязь со своей базой, вести непрерывный обзор задней полусферы самолета и, в случае необходимости, отражать нападение вражеских истребителей. А так как истребители противника при атаке стремились зайти «в хвост», пытаясь в первую очередь уничтожить стрелка-радиста, то от его находчивости и умения вести прицельный огонь из своих пулеметов зависела жизнь всего экипажа.
Поэтому на боевую подготовку стрелков-радистов в полку обращалось особое внимание.
Как известно, в начале 1941 года международная обстановка была особенно тревожной. На западе полыхал пожар войны, развязанной гитлеровцами, которые оккупировали Польшу, Бельгию, Голландию, Францию… И этот пожар неумолимо приближался к границам Советского Союза.
Весной 1941 года наш скоростной бомбардировочный авиаполк перебазировался на полевой аэродром недалеко от города Овруч западнее Житомира и занимался совершенствованием боевой подготовки. Полк, укомплектованный самолетами СБ, готовился принять на вооружение пикирующие бомбардировщики Пе-2 конструкции Петлякова. Перед самым началом Великой Отечественной войны полк уже получил несколько таких самолетов. Экипажи стали усиленно тренироваться в бомбометании с пикирования.
В то время я летал с командиром эскадрильи, и мы почти каждое утро взлетали на самолете СБ и пикировали на один мостик, находившийся невдалеке от аэродрома.
В это время произошло одно летное происшествие, взбудоражившее весь личный состав полка.
Во время тренировочного полета самолет при неудачной посадке сделал, как говорится, большого «козла», и его пилот по неопытности решил с этого «козла» уйти на второй круг. Так как скорость самолета была потеряна, он перестал слушаться рулей и почти вертикально пошел вверх. Из-за малой мощности моторов полет вверх продолжился недолго, самолет завис в воздухе, и перевалившись через крыло, пошел вниз и врезался в землю. Страшный треск, взрыв, столб пламени… и от самолета и экипажа почти ничего не осталось.
Все это произошло на окраине аэродрома на глазах личного состава полка. Все были потрясены внезапной гибелью своих товарищей и, естественно, приуныли. Дисциплина в полку резко пошла на убыль. В ближайшем от аэродрома селении было раскуплено все спиртное, даже одеколон.
При очередном обходе командиром полка расположения наших палаток (мы жили в полевых условиях в палатках) он обнаружил опорожненные емкости и приказал выстроить весь личный состав полка. Помню, что первое слово в речи командира полка было нелитературным, поэтому приводить его не буду, но оно сразу же подняло наше настроение. В дальнейшей речи командир говорил о необходимости строжайшего соблюдения уставных требований, максимального приложения сил в совершенствовании боевой подготовки. После этого боевая учеба стала продолжаться в прежнем темпе.
В свободное от учебных полетов время мы занимались в планерном кружке. Руководил полетами на планере старшина полка. Запускали планер с помощью резинового шнура, концы которого растягивали кружковцы.
Полеты на планере без оглушающего рева моторов, похожие на парение птиц, произвели на меня неизгладимое впечатление. Я до сих пор с удовольствием вспоминаю эти блаженные минуты полета, именно минуты, т.к. продолжительность такого полета была прямо пропорциональна работе кружковцев по перетаскиванию планера на место старта. Поэтому мы после взлета стремительно пикировали, стараясь посадить планер поближе к месту старта.
НАЧАЛО ВОЙНЫ
22-го июня 1941 года, в день начала Великой Отечественной войны, в 4 часа утра полк был поднят по боевой тревоге. Посчитав, что это обычная учебная тревога, мы быстро оделись, подвесили учебные бомбы и заняли свои места в самолетах. Ждем час, два, три…
В это время над летным полем появилась армада самолетов. Самолеты летели на большой высоте в необычном строю, очертания самолетов тоже были для нас непривычны. Мы строили различные догадки о цели полетов этих самолетов, думали, что начались маневры дальнебомбардировочной авиации и тому подобное.
И лишь командир нашей эскадрильи капитан Ларионов, воевавший с фашизмом в небе Испании, высказал мысль, что это – немецкие самолеты. Как оказалось впоследствии, эта армада действительно летела бомбить город Киев.
Около девяти часов утра нас выстроили на летном поле и объявили, что фашистские войска вторглись в пределы нашей Родины.
Так для нас началась война.
Конечно, каждый воспринял эту весть по-своему. Для нас, воинов, она поломала привычный распорядок дня. В первый день войны одна из эскадрилий полка бомбила с высоты 400 метров прорвавшиеся через границу танковые колонны немцев. С такой высоты промахнуться по такой крупной цели было трудно, и мы с удовлетворением наблюдали, как наши стокилограммовые фугаски переворачивали фашистские танки кверху гусеницами. В тот полет «наломали дров» мы порядочно, вернулись все радостные, возбужденные.
На другой день немцы прилетели к нам с «визитом».
Ранним утром шестерка Юнкерсов-88 начала «утюжить» наш аэродром. Противовоздушная оборона полка почти бездействовала, и Юнкерсы безнаказанно бомбили и обстреливали из пулеметов стоянку наших самолетов.
Когда они улетели, стали подсчитывать потери. Они оказались мизерными: был ранен один человек и частично поврежден один самолет. Это обстоятельство еще более воодушевило нас, и мы посчитали, что с немцами воевать можно, и что победа над ними будет легкой и близкой.
Но мы тогда глубоко ошибались…
Уже в последующие полеты на бомбежку танковых и моторизованных колонн фашистов полк стал нести большие потери. Немцы подтянули зенитную артиллерию, истребительную авиацию.
Своими бомбовыми ударами с малых высот мы старались сдержать наступление танковых частей немцев и таким образом помочь нашим наземным войскам, оказавшимся в очень трудном положении. Самоотверженная работа наших летчиков привела к тому, что в один из первых дней войны, из вылетевших на задание девяти самолетов, не вернулся на свой аэродром ни один самолет.
Через два месяца боевых действий в части почти не осталось исправных самолетов, и полк сначала на автомашинах, а потом поездом был направлен в глубокий тыл за получением новой материальной части.
По пути в Казань эшелон несколько раз подвергался бомбардировке и обстрелу со стороны немецких самолетов. Причем наш эшелон не был исключением: фашистские летчики с таким же ожесточением и бессмысленной яростью бомбили и санитарные поезда с ясными опознавательными знаками.
Когда мы добрались до Казани, нас определили в запасной авиационный полк. Казанский авиационный завод в то время производил пикирующие бомбардировщики Пе-2.
Служба в запасном полку, естественно, нас не устраивала, мы все рвались в бой и с нетерпеньем ожидали, когда нам дадут новые машины и отправят на фронт.
Горечь вынужденного отступления наших войск нисколько не повлияла на боевое настроение летного состава полка. Мы твердо верили, что фашистские войска будут разгромлены.
В это время я попал в число летчиков, направленных в город Иваново, где по замыслу командования нас должны были обучить американской боевой технике с тем, чтобы можно было использовать для перегонки американских самолетов на советско-германский фронт через Охотское море и Дальний Восток. Замысел этот по каким-то причинам не осуществился, и через несколько месяцев нас возвратили в Казань.
В НЕБЕ СТАЛИНГРАДА.
За время моего пребывания в Иваново наш полк, оснащенный новыми самолетами Пе-2, участвовал в жестоких боях под Сталинградом и, потеряв все боевые машины и более половины летного состава, снова оказался в Казани. По заданию командования в небе Сталинграда полк вел боевую работу по разведке войск противника.
По рассказам однополчан, а также по данным, почерпнутым из политдонесений, посланных в политотдел Воздушной армии, за время боев под Сталинградом летчики полка проявляли чудеса отваги.
Так, летчик Терехин Иван Сергеевич со штурманом Степаненко Анатолием Тимофеевичем на двухместном самолете СУ-2 31-го августа 1942 года с боем пробивались в район разведки и были перехвачены пятью истребителями Ме-109. Экипаж сбил одного «мессера», другого повредил, но и их самолет был подожжен.
Терехин решил дорого продать свои жизни и направил горящий самолет в скопление вражеских войск, чем совершил подвиг, достойный подвигу капитана Гастелло. Этот эпизод происходил на глазах наших бойцов 1-ой танковой армии.
Терехин И.С. и Степаненко А.Т. похоронены с воинскими почестями на станции Абганерово Сталинградской области.
Экипаж в составе летчика Балашова В.Д. и штурмана Лялина В.К., в последствии оба Герои Советского Союза, совершая разведку 26 сентября 1942 года при сплошной облачности с высоты 200-100 метров, вскрыли большую группу конницы противника в районе населенного пункта Обильное. Экипаж смело атаковал скопление конницы, рассеяв ее огнем из своих пулеметов.
А вот выписка из журналов боевых действий полка (опись 163100, дело 6).
22-го декабря 1942 года экипаж в составе летчика Балашова В.Д., штурмана Лялина В.К., стрелка-радиста Малахова Е.М. в районе Аксая на высоте 7500 метров был атакован двумя истребителями Хейнкель-113. В завязавшемся воздушном бою Малахов сбил одного Хейнкеля, Лялин подбил другого. Сбитый Хе-113 упал на нашей территории, что подтверждено наземными войсками. Экипаж выполнил боевое задание.
