Читаем Быль, ставшая легендой: Отдельная Коломыйская пограничная комендатура в боях с фашистскими захватчиками онлайн бесплатно

Чем меня привлекает книга Александра Ильича Фуки «Быль, ставшая легендой». Прежде всего своей достоверностью, «непридуманностью». Бывший пограничник, служивший в Отдельной Коломыйской пограничной комендатуре, участвовавший в первых боях на границе и в последующих боях на фронте. Фуки знает о людях и событиях Великой Отечественной войны не из вторых рук: все видено своими глазами, все пережито самим, все оплачено своей кровью.

О том периоде Великой Отечественной войны написано не так уж мало, — есть и прекрасные художественные произведения и волнующие мемуары. Но каждое новое свидетельство участника тех событий дополняет широкую картину всенародного подвига. Тем ценны и воспоминания Александра Фуки.

Перед нами та самая проза, которую Александр Трифонович Твардовский уважительно и ласково называл деловой. Да, это именно деловая проза, то есть написанная бывалым человеком, которому есть что поведать людям, хотя он сам и не является профессиональным литератором.

Это верно: надо как можно бережнее относиться к воспоминаниям участников минувшей войны, собирать их, хранить как бесценные свидетельства эпохи, по возможности — публиковать, чтобы они стали достоянием не десятков людей, а многих тысяч. Ибо чем больше узнают люди (особенно молодежь) о подвигах наших воинов, наших пограничников в Великой Отечественной, тем крепче будет наше общество идейно, нравственно.

Рассказывая о тяжелых, кровопролитных боях на западной границе в июне сорок первого и потом, восточнее, на правобережной Украине, автор воссоздает образы командиров, политработников, сержантов, бойцов, которые грудью встали за Родину и не очень приметные в мирные будни, проявили себя в военные дни, как подлинные герои.

По-человечески привлекательны командиры Коломыйской комендатуры: майор Филиппов, старший политрук Коротков, капитан Богданов, старший лейтенант Сусенков и другие. Запоминаются сержанты и бойцы комендатуры, с которыми так или иначе сталкивался А. И. Фуки.

Интересно намечен характер, внимательно прослежена судьба (героическая, но драматическая) генерал-майора М. Г. Снегова, командира 8-го стрелкового корпуса, в составе которого вели боевые действия пограничники Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры. Это бесконечно преданные Родине люди, смелые, стойкие, до конца верящие в победу, за которую проливали кровь, а большинство отдали жизнь. Верность воинскому долгу, в какие бы ты обстоятельства ни попал, — вот лейтмотив повествования. Эти обстоятельства были разные (война их «разнообразит», преподносит всевозможные сюрпризы), но каждый раз выручали мужество, смекалка, хладнокровие — качества, приобретенные героями книги еще во время довоенной службы на границе.

Каждая книга или фильм о Великой Отечественной войне — как эхо, доносящееся до нас из тех грозных незабываемых лет. Думаю, так можно сказать и о воспоминаниях Александра Фуки «Быль, ставшая легендой».

Много лет прошло с тех пор. Незначительные эпизоды забыты, но главное осталось в памяти.

Февраль 1940 года. Мы, выпускники Орджоникидзенского пограничного училища им. С. М. Кирова, разъезжались в разные концы нашей Родины охранять ее границы, мирный труд и покой советских людей.

Служба моя началась во Владимир-Волынском пограничном отряде. Здесь постигал я на практике азы пограничной науки. Ранней весной 1941 года меня перевели в город Коломыю — Отдельную Коломыйскую пограничную комендатуру (ОКПК)…

Поезд подъезжал к Коломыи. Стоя у окна вагона, с волнением думал о новом месте назначения, о том, как меня встретят. Мысли волновали, будоражили. За окном в синей дымке громоздились величественные Карпаты, покрытые густым лесом, на вершинах поблескивал под солнцем снег. Сердце радостно забилось — как это все похоже на мой родной Крым.

На перроне стояли, ходили, беседовали между собой черноволосые стройные гуцулы в белых вышитых рубахах и киптарях (овчиных безрукавках), в белых полотняных штанах, подпоясанных широкими кожаными ремнями. Рядом торговали женщины в темных платках, вышитых сорочках и пестрых юбках — запасках. Не успели мы с женой выйти из вагона, как ко мне подошел пограничник.

— Лейтенант Фуки?

— Точно.

— Меня прислал за Вами капитан Семенов.

— Хорошо. Поехали!

Замелькали витрины магазинов, вывески каких-то учреждений, афиши у клуба и кинотеатра. Шофер успел рассказать, что он в комендатуре служит с первого дня ее создания, что успел полюбить и природу Прикарпатья, и местных жителей — исключительно трудолюбивых, честных, преданных нашей Родине.

Минут через десять подъехали к штабу, и шофер проводил меня к начальнику штаба.

— Лейтенант Фуки прибыл в Ваше распоряжение! — отрапортовал я, передавая свои документы.

— Капитан Семенов, Михаил Петрович, начальник штаба комендатуры. Садитесь, лейтенант.

Ознакомившись с документами, Семенов сказал:

— Служить нам, лейтенант, вместе. Коллектив у нас дружный, в основном волжане, призванные в армию из города Горького и Горьковской области. Думаю, комендатура станет для Вас родным домом, как стала для нас. Кстати, комнату мы вам с женой уже выделили, рядом с городским парком. Я дал команду отвезти вашу жену и помочь ей устроиться.

Положив в сейф документы, Михаил Петрович встал из-за стола и подошел к карте, висевшей на стене.

— Подойдите сюда, лейтенант. Вот посмотрите на наши владения, — обвел он район расположения ОКПК.

Я смотрел на топографическую карту и живо представлял участок государственной границы, охраняемой комендатурой. Граница петляла в Карпатских горах, пересекая ручьи и небольшие горные реки, поднималась по склону на вершину Говерлы, спускаясь, огибала гуцульские селения, снова поднималась и спускалась теперь уже с вершины Гринявы…

— Вот здесь расположены наши два контрольно-пропускных пункта, здесь — один из пограничных кустовых постов (застав), далее второй, третий… Каждый имеет несколько постов, — показывал Семенов по карте.

К началу Великой Отечественной войны в состав ОКПК входили два контрольно-пропускных пункта, расположенных в городах Снятине и Залещиках. Начальником первого был старший лейтенант А. А. Жучихин, а второго — лейтенант И. К. Остропольский. Кроме того, девять кустовых постов во главе со старшим лейтенантом Я. И. Ерофеевым, лейтенантами И. П. Луцаем, Е. В. Кузнецовым, М. Т. Медведевым, В. С. Соколовым, младшими лейтенантами А. З. Курашом, А. П. Марковым, П. Т. Яблоновским и старшиной-сверхсрочником А. П. Барановым. Погранпосты возглавляли старшины, старшие сержанты и сержанты: Б. Ф. Башмаков, И. Е. Голушко, А. И. Абрамов, А. И. Нахманов, В. Н. Гринов, А. И. Пахомов, Р. П. Ботанюк, С. И. Ершов, П. Л. Белоцерковец, А. В. Буянов, Н. Н. Доронин, С. С. Клавдиев, Г. Н. Овечкин, Г. А. Фальченко, И. Ф. Анохин, М. А. Грабаров, Н. П. Зуев, И. И. Петров, И. Г. Андреев, А. А. Егоров, И. А. Иванов.

— Недалеко от станции Коломыя разместилась наша Окружная школа младшего начсостава служебного собаководства[1], которую возглавляет капитан М. Е. Козлов. Заместителем по политчасти у него старший политрук П. И. Печкуров, — продолжал он. — Здесь же находится ветеринарный лазарет. Правда, в лазарете начальник в единственном лице, старший военфельдшер М. Л. Глинберг. Вот здесь — комендатура, невдалеке — автопарк… В общем хозяйство у нас большое.

— Вы получите сразу три должности: командира комендантского взвода, командира хозяйственного взвода и начальника автопарка. Но с одной зарплатой, — добавил Семенов с улыбкой. — Справитесь? Это временно. Пока не хватает людей.

— Постараюсь, товарищ капитан!

Став опять серьезным, Семенов прошелся по кабинету.

— Обстановка у нас сложная. Слишком уж часто стали поступать в штаб сообщения с постов и застав о нарушениях государственной границы. Были случаи столкновения с бандами, иногда численностью до ста человек. А сейчас наши дозорные засекли по ту сторону границы огромные скопления людей, многие из них в военной форме.

— Все ясно, товарищ капитан. Я ведь до этого служил в 90-м Владимир-Волынском пограничном отряде. И там на границе неспокойно.

Я знал, что на сопредельной стороне стянуто на нашем участке большое количество войск и техники. Такое же положение и на участках 91-го, 98-го и других погранотрядов. Мы, конечно, тогда не могли точно знать, что к началу войны немецко-фашистское командование сконцентрировало здесь огромные силы: 6-ю армию, в которую входило 13 пехотных дивизий, 1-ю танковую группу, состоящую из 5 танковых дивизий, 4 мотопехотные дивизии. Поддерживать их должен был 4-й воздушный флот. В первый же день войны вся эта армада устремилась через Устилуг на Владимир-Волынск и дальше на Луцк. В этом районе и произошло в 1941 году первое в истории Великой Отечественной войны огромное танковое сражение[2].

— В Устилуге, — продолжал я, — в последнее время на охрану государственной границы направлялись усиленные наряды.

— Усиленные наряды мы выставляем тоже. Но главное, быть готовыми ко всему. Оружие, техника, материальная часть, автотранспорт — все должно быть в полном порядке. Не уставайте об этом повторять бойцам.

…Обстановка на границе была тревожной. Пограничные посты и заставы вели борьбу с диверсионными группами и вооруженными нарушителями. В конце октября 1940 года на участке Сколевского погранотряда банда украинских буржуазных националистов в двадцать шесть человек не только прикрывала, но одновременно и отвлекала переход группы агентов фашистской разведки через нашу государственную границу.

Около четырех часов утра эта банда натолкнулась на пограничный наряд, началась перестрелка. Получив сигнал о нарушении границы, к месту прибыла оперативная группа во главе с комендантом пограничного участка капитаном И. М. Середой[3]. При прочесывании леса бандиты были обезоружены. У задержанных изъяли сведения о военных объектах, дислокации наших воинских частей и другие разведывательные данные. Это помогло раскрыть крупную шпионскую организацию.

Случаев таких было немало. Всего за четыре дня до начала Великой Отечественной войны на участке 9-й заставы этого погранотряда были задержаны два венгерских офицера, которые сообщили, что нападения на СССР следует ожидать с 20 по 27 июня. На участке 4-й комендатуры 20 июня у местечка Лавочное перешли границу три венгерских солдата и заявили, что их часть подготовилась к вторжению на территорию Советского Союза[4].

Были случаи и более крупного масштаба… В начале 1941 года на участке одной из застав Черновицкого погранотряда перешла границу вооруженная диверсионная банда численностью до трехсот человек. Под командованием политрука Байды умелыми маневрами и огневыми ударами с флангов пограничники сдерживали численно превосходящего противника до подхода подкрепления. Банда была разбита. На поле боя осталось свыше сотни убитых налетчиков, в том числе и их главарь фашистский наймит полковник Грицеску.

34 пограничника заставы — участники боя — были награждены орденами и медалями Советского Союза, а отличный пулеметчик, заместитель политрука В. И. Иванов — высшей наградой Родины — орденом Ленина[5]

…Никто из нас и не предполагал, что так быстро, всего через каких-нибудь два с половиной месяца, фашисты нарушат пакт о ненападении и вторгнутся на нашу священную землю.

Начались пограничные будни… Все дни были насыщены делами и летели незаметно один за другим.

13 июня мы собрались у начальника штаба капитана Семенова по случаю его отъезда в Киев на курсы переподготовки командного состава.

Грустно было расставаться с Михаилом Петровичем. Легко и интересно было с ним работать.

Чтобы как-то развеять грустные мысли, он сказал:

— Я уезжаю в Киев, а ты, Саша, скоро поедешь во Львов получать автомашины.

И, действительно, 17 июня я с группой пограничников и водителей отправился во Львов за автомашинами.

Многие водители до призыва в армию работали на Горьковском автозаводе, хорошо знали автомобиль и, принимая машины, придирчиво, как ОТК на заводе, проверяли каждый узел, каждую запасную часть.

На этих машинах 19 июня мы вернулись в Коломыю. На следующий день я принял дежурство по комендатуре от старшего лейтенанта В. М. Ракитина. Было сравнительно спокойно. Вечером 21 июня, сдав дежурство старшему лейтенанту Е. С. Кошкину, помощнику начальника штаба по боевой подготовке, я пошел в клуб.

В тот последний мирный день в нашем клубе ОКПК демонстрировался художественный фильм «Большой вальс», а в комендатуре продолжалась работа.

Около двадцати трех часов мы вместо со старшим политруком Новиковым (он приехал из округа и жил рядом со мной, в комнате для приезжих) и Ракитиным зашли в кабинет к коменданту майору Филиппову, уезжавшему на один из участков комендатуры.