Читаем Русская идея онлайн бесплатно

Александр ЯНОВ

сская иоея

ОТ НИКОЛАЯ I ДО ПУТИНА

Книга первая 1825-1917

Эта книга увидит свет либо слишком поздно, как сочтут одни, либо слишком рано, как решат другие. Автор, однако, ученик Петра Яковлевича Чаадаева. А он верил в европейское будущее России даже при Николае I, когда практически всем казалось, что не будет у нее ^такого будущего никогда - ни раньше, ни позже. Вот эту чаадаевскую веру ав тор и хочет передать сегодняшним молодым умам, как факел, дабы не забывали его гордый девиз «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я думаю, что теперь мы обязаны отечеству истиной».

Именно поэтому центральной темой книги стало предостережение, «лестница Соловьева». Вот она, эта лестница, все четыре ее роковых ступени: «11аци ональное самосознание великое дело. Но когда самосознание доходит до самодовольства, а самодовольство до самообожания, то естественный конец для него есть НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОУНИЧТОЖЕНИЕ». Один в свое время, в 1880-х, В С. Соловьев усмотрел в патриотизме, в любви к отечеству, столь же естественной для народа, как для человека любовь к родителям, патологическое свойство ВЫРОЖДАТЬСЯ в гибельный культ национальной гордыни, в национализм, чреватый катастрофой

I ~ ^f • г

Империя царей не услышала грозного предостережения и - погибла, «самоуничтожилась», как предсказал B.C. Соловьев. Но мы ведь не живем больше в той империи, мы услышим, не правда ли?

Александр Янов

МОСКВА НОВЫЙ^ ; ^фонограф 2014

Александр ЯНОВ

РУССКАЯ ИДЕЯ

ОТ НИКОЛАЯ I ДО ПУТИНА

₁

Книга первая 1825-1917

Александр ЯНОВ

1 ысскля Ыл ея

ОТ НИКОЛАЯ I ДО ПУТИНА

₁

Книга первая 1825-1917

МОСКВА НОВЫЙ^ \ ронограф 2014

УДК 94(47).073/.083:323.1(=411.2) ББК 63.3(2)5-38 Я 641

Янов A. JI.

Я 641 Русская идея. От Николая I до Путина. Книга первая (1825-1917) / Александр Янов. — М.: Новый хронограф, 2015. - 240 е.: ил.

ISBN 978-5-94881-275-5

Вот парадокс. Существует история русской литературы, история русского искусства, а также - русской архитектуры, русской музыки. Есть, конечно, история социалистических идей в России. А вот истории русского национализма нет. Ни в русской, ни в мировой литературе. Но почему? Вероятнее всего потому, что он, этот национализм, по какой-то причине всегда избегал называться собственным именем. Предпочитал эвфемизмы («Русское дело», «Русский мир», «Русская Идея»). Этим, скорее всего, и объясняется выбор названия книги, посвященной истории русского национализма.

ISBN 978-5-94881-275-5

УДК 94(47) .073/.083:323.1(=411.2) ББК 63.3(2)5-38

© Янов А. Л., 2015 © «Новый Хронограф», 2015

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 5

Глава 1

ЕВРОПЕЙСКИЙ ВЫБОР РОССИИ 13

Что предложил России Чаадаев? 14

Что мешает России выучить урок? 16

Глава 2

ДЕКАБРИСТЫ 20

О роли декабристов в истории 21

Зачем они вышли на площадь? 25

Момент истины 26

Глава 3

САМОДЕРЖЕЦ 28

Самодержец и крестьянский вопрос 29

В ожидании революции 31

Зачистка тылов. 33

Глава 4

1848-й 36

«Дышит одною лишь войною» 37

Прорыв революции.. 39

Манифест 40

Реакция ...41

Крушение мечты 42

Глава 5

АНТИЕВРОПЕЙСКОЕ ОСОБНЯЧЕСТВО 44

Нетому подражали. Ваше величество! 45

«Похищение Европы» — 47 Миф особнячества 50

Глава б

СЛАВЯНОФИЛЫ 52

Учителя и ученики 53

Из декабристской шинели? 54

Рождение национал-либерализма 55

Полуправда . 58

Трагедия славянофильства 59

Глава 7

<С ПЕЧАТЬЮ ГЕНИЯ НА ЧЕЛЕ» 61

«Лестница Соловьева» 62

Казус Достоевского 63

О «национальном эгоизме» 66

Нет пророка в отечестве своем 67

Глава 8

ЛЕКСИКОН РУССКОЙ ИДЕИ 69

Идея-гегемон 70

Наполеоновский комплекс России 71

Вторичная сверхдержавность 73

Зачем лексикон?. 74

Глава 9

ПОСЛЕДНЯЯ ОШИБКА ЦАРЯ (часть первая) 78

Пролегомены 81

Пощечина «Джону Булю» 82

Интрига 85

Глава 10

ПОСЛЕДНЯЯ ОШИБКА ЦАРЯ (часть вторая) 86

Реванш Русской идеи 89

«Пятая колонна» 91

Глава 11

НЕЗАДАННЫЕ ВОПРОСЫ 97

О двух Россиях 99

Глава 1 2

ТРОЙНОЕ ДНО ВЕЛИКОЙ РЕФОРМЫ 105

Ожидания 106

Второе дно 110

Реформа 112

Третье дно Великой реформы 115

Заключение 116

Глава 13

ПАТРИОТИЧЕСКАЯ ИСТЕРИЯ . 119

«Убиение целого народа» 122

«Мы спасли честь имени русского» 125

Глава 14

РАБОТАЯ НА БИСМАРКА 128

Панславизм в действии 128

Кому нужна была Балканская война? . 129

На пути к войне 130

Война. 131

Итоги 134

Глава 15

РЕЖИМ СПЕЦСЛУЖБ И ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС 136

«Россия под надзором полиции» 136

«Поворот на Германы» 138

Облик грядущего 140

Еврейский вопрос 142

Ритм самодержавия 144

Глава 1 б

ТРАГЕДИЯ ПЕТРА СТОЛЫПИНА 146

Подавление «охвостья» 147

Путч 149

Реформатор 152

Глава 17

ПЛАН-19 156

Могла ли Россия не проиграть Первую мировую? .156

План-19 /:' 158

Козырной туз 161

Тихая смерть Плана-19 162

Глава 18

КАТАСТРОФА 165

О планах спасения России 167

Ошибка Столыпина 169

План Роэена 171

Глава 19

МОГЛИ ЛИ БОЛЬШЕВИКИ НЕ ПОБЕДИТЬ В 1917-м? 174

Немного истории 175

Двоевластие 177

Момент истины 179

Брусиловский прорыв 180

На разных языках. 181

Приложение 1

«ПРОСВЕЩЕННЫЙ НАЦИОНАЛИЗМ»

ЛЬВА ГУМИЛЕВА 185

Приложение 2

ЗАЧЕМ РОССИИ ЕВРОПА? 200

Приложение 3

ЗАМЕТКИ ПОСТОРОННЕГО (М. Аркадьев) 230

ВВЕДЕНИЕ

_В

от парадокс. Существуют ис гория русской литерат) ры. русского искуа гва. И отдельно русской архитект) ры, русской музыки. Есть, конечно, истопия социалистических идей в России. В общем, чего угодно история есть, вплить ди истории русской кухни. А вот истории русского национализма нету. Ни в русской, ни в мировой льтерат} ре. Вероятнее всего питому, что он, русский национализм, всегда по какой-то причине избегал называться < обственным именем. Шедпочитал 1вфемиз- мы («Русское дело», «Русский мир», «Русская идея», порою и вовсе именовал себя «патриотизмом») Что ж, не стану и я нарушать вековую традицию. Просто выбору наиболее общеупотребительный из эвфемизмов и поев гцу свое иссл< дованче истории «Русской идеи». Пишу это. чтоб не утаить от читателя, что предшественников у меня не было.

г

Г П Оедотов

Само собою разумеется, что под «Русской идеей» имеются здеа в вид} не какие-нибудь метафизические ее свойства, волновавшие, допустим, Н. А. Бердяева, но шшь ее политический смысл, как понимался - и понимаете я - он ее собственными идеологами и критиками. Вот как описывал В. О. Ключевский

4'

зарождение этой идеи в Московии XVII века: «Она [Московия] считала себя единственной истинно правоверной в мире, свое понимание божества исключительно правильным, творца вселенной представляла себе русским богом, никому более не принадлежащим и неведомым». Религиозную оценку этой, зачатой в Московии, Русской идеи предложил В. С. Соловьев: он назвал ее «языческим особнячеством». Светскую ее версию описал А. И. Герцен, как «попытку России отрезаться от Европы». Уточняю во избежание разночтений.

Тем более странным представляется этот вакуум в исторической литературе, что лучшие из лучших русских умов XIX века, начиная от Петра Яковлевича Чаадаева и кончая тем же Владимиром Сергеевичем Соловьевым, были уверены, что именно оно, это антиевропейское особнячество, из столетия в столетие вело Россию от несчастья к несчастью. И что, покуда она с ним не покончит, не избавиться ей от несчастья и в будущем. Мы увидим в книге, почему они были в этом уверены.

Нет спора, они могли ошибаться. И большие умы, бывает, ошибаются. Проблема лишь в том, что история ПОДТВЕРДИЛА их предвидение (или, скажем по ученому, гипотезу). Действительно ведь вела страну Русская идея от несчастья к несчастью. Для людей, обученных научному мышлению, сомнений быть не может: гипотеза доказана, если подтверждена историей, то есть, если хотите, экспериментально. Ученые, однако, составляют исчезающе малое меньшинство народа. Вопрос в том, как доказать их правоту, если не его большинству, то, по крайней мере, образованному меньшинству?

Я уже давно смирился с тем, что трехтомная моя «Россия и Европа. 1462-1921», опубликованная в 2007-2009 годах издательством «Новый хронограф», исполнить эту задачу не сможет.

Да, я действительно попытался в ней подробно и документально показать, как на протяжении столетий подтверждала гипотезу Чаадаева история России. А также, что недоказанной оставалась она лишь потому, что властвовала над умами старая, карамзинская, если угодно, «национальная схема», по выражению Г. П. Федотова (парадигма на современном языке), русской истории. Потому и предложил в трехтомнике принципиально новую ее парадигму. Все так. Но многие ли осилят двухтысячестраничную махину, отягощенную к тому же громоздким научным аппаратом? Из этого и исходит проект, который предлагаю я сейчас читателю.

Суть его, понятно, в том, чтобы попытаться сделать чаада- евскую гипотезу и ее доказательство доступными образованному меньшинству читателей в России. Но возможна ли ПОПУЛЯРНАЯ история Русской идеи? И если возможна, то как?

На протяжении многих месяцев мне выпала честь вести популярный курс истории Русской идеи на сайтах Дилетанта, Института современной России и Сноба (само собою, имею я в виду курс виртуальный: не лекций с кафедры, а очерков в Интернете). Драгоценен был этот курс немедленной обратной связью с читателями, возможностью ответить на их вопросы, спорить с ними, бывало и нелицеприятно, пытаться их убедить. Порою мне это удавалось. Естественно, понадобились в ходе этих споров аргументы, многие из которых попросту не приходили мне в голову во время многолетней одинокой, отшельнической по сути, работы над трехтомником.

Вот этот ничем не заменимый опыт общения с читателями, не отягощенный докучливым научным аппаратом (он остался в трехтомнике, так что заинтересованный читатель всегда может перепроверить цитаты и подробности) и, главное, живой, совершенно раскованный и непосредственный, и положил я в основу этой книги.

Не нужно быть Сократом, однако, чтобы догадаться, что всякая принципиально новая отрасль знания не может существовать без собственного, если хотите, языка, то есть без присущих только ей понятий и терминов. Не обойтись без этого даже при самом популярном ее изложении. Приходилось объяснять эти непривычные читателю понятия, прерывая время от времени хронологическое развитие сюжета. Я имею в виду такие понятия как «идея-гегемон», или «патриотическая истерия», или «фантомный наполеоновский комплекс», или «национальный эгоизм». Но тут уж ничего не поделаешь. Тем более что овчинка, как выяснилось, стоила выделки.

Я понимаю, что, если когда-либо и было время, более неподходящее для доказательства чаадаевской гипотезы, это время сейчас, когда особняческий «патриотизм», под именем которого и предпочитала всегда оперировать Русская идея, возрождается по всему фронту и празднует в очередной раз победу над чаадаевским заветом. Кому, как не историку знать, однако, сколько уже раз она так за последние два столетия праздновала и каким горем оборачивалось ее торжество для страны. Историк знает, что медленнее, чем нам хотелось бы, но меняются времена, меняются режимы. И, главное, знает он, что, как всегда бывало в России, подрастает поколение молодых умов, для которых по-прежнему жив бессмертный девиз того же Чаадаева: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны отечеству истиной». На это моя надежда.

Глава 1

П.Я Чаадаев

ЕВРОПЕЙСКИЙ ВЫБОР РОССИИ

_Е

гть масса определений Русской идеи. Каждый волен выбрать ту, что ему по цуше. Описывали ее суть, как видечи мы во введении, и Владимир Сергеевич Соловьев, и Александр Иванович Герцен. Но определение ее выбрал я для своей книги - чаадаевское. Выбрал, несмотря на то, чти в его время даже самого термина «Русская идея» еще не существовало. Вот что писал он в третьем Философическом письме. «Скоро мы душой и телом будем вовлечены в мировой поток и, наверное, нам нельзя будет долго оставаться в нашем одиночестве. [Это] ставит нашу будущую судьбу в зависимость от судеб европейского сообщества. Поэтому чем больше mi i будем стараться слиться с ним, тем лучше для нас»

Яснее, я думаю, нельзя было в 1829 году сказать, что под Русской идеей понимал Чаадаев именно пропаган ц обособления России от Европы, «ее ОДИНОЧЕСТВА в мировом потоке». Вот вам и определение. Высмеивал он тогдашних пропагандистов Русской идеи беспощадно: «мнимо-национальная реакция дошла } них до степени настоящей мономании... Довол] .но быть русским, одно это звание вмещает в себя все возможные блага, включая и спасение д) ши». П) шкин согласился с определением своего старшего товарища: «Горе стране, - подтгердил он, - находящейся вне европейской системы».

Честно сказать, когда я впервые все это прочел, а были это, как понимает читатель, в достаточно нежном возрасте, у меняперехватило дыхание. Как могли, думал я, руководители России - до революции и после нее - не уразуметь того, что было азбучно ясно Чаадаеву и Пушкину почти двести лет назад? А именно, что, оставляя свой народ «в одиночестве», «вне европейской системы», они, руководители страны, обрекают ее на горе? В этом ведь, собственно, и состояла чаадаевская гипотеза, которую предстоит нам в этой книге доказывать.

Я понимаю, что, с точки зрения сегодняшнего русского националиста, Чаадаев и Пушкин писали бог весть когда и потому представить себе не могли, что Европа со своей моральной «вседозволенностью» превратится через двести лет в мусульманскую помойку, в образец того, как НЕ НАДО жить; что украинцы с их европейским выбором просто дезертиры и предатели общего дела противостояния Европе и что вообще все это нонсенс. Проблема лишь в том, что, с точки зрения историка, дело обстоит прямо противоположным образом. Обьясню почему.

Что предложил России Чаадаев?