Читаем Черные сказки железного века онлайн бесплатно

© А. Мельник

© ООО «Издательство Астрель»

Многим мальчишкам в свое время наверняка нравились древнегреческие мифы. Лишь взрослея, мы начинаем вдруг понимать, насколько они жестоки. Боги и герои крушат друг друга с редкой кровожадностью, превращая несчастных людишек, что постоянно путаются под ногами, в камни, облака или деревья. История автоспорта чем-то напоминает эллинские ужастики. Вспомнить хотя бы гонку Париж—Мадрид, которая до столицы Испании в 1903 году так и не добралась — столько на трассе случилось смертельных аварий, что состязания пришлось остановить. Или леденящие душу «24 часа Ле-Мана» 1955 года, когда под горящими обломками «Мерседес-Бенца» погибло восемьдесят шесть зрителей.

И все же есть одно очень важное обстоятельство — в отличие от совершенно бездушных греческих персонажей герои первого века автоспорта были настоящими, живыми людьми. Одни более талантливыми и удачливыми, другие — менее. Но людьми. И только в последнее десятилетие минувшего века всеобщая коммерциализация, как ржа, разъела и автогонки. Теперь это бизнес, ничего личного. Вот для чего написана эта книга — чтобы осталась память о замечательных человеках, которые были куда интереснее канонических богов и героев. Увы, они не были бессмертными.

И еще — не могу не сказать об авторах этой книги. Да, да, авторах. Потому как большая ее часть есть лишь изложение на русском языке записей, сделанных моим другом, итальянским журналистом Джино Стараччи. Мы познакомились почти двадцать лет назад — впрочем, это тема для отдельного рассказа. Джино работал на гонках «Формулы-1» с начала восьмидесятых. И однажды, когда нам пришлось коротать ночь в пустом, закрытом для пассажиров миланском аэропорту, я рассказал Джино, что хочу когда-нибудь написать об автогонщиках книгу — ведь в России мало кто слышал, скажем, о Нуволари или де Анжелисе. Стараччи ничего не ответил, перевел разговор на другое. А утром, прощаясь, заметил загадочно: «Может быть, я тебе помогу».

Два года назад я получил посылку из Италии, в ней было много бумаг. Исписанные крупным неразборчивым почерком листы. Я позвонил Джино, но оказалось, что мой друг умер. От рака. Сгорел буквально за одну неделю. И перед смертью отправил мне свои дневники, письма, наброски статей. Часть из них легла в основу этой книги, и я намеренно не стал изменять некоторые главы, в которых отражена личность автора — может быть, это выглядит немного искусственно, но это память о моем друге.

Альберто медленно, лениво отодвинул занавеску в спальне и выглянул в окно. Нежная голубизна утреннего неба — его любимый оттенок, словно вся эта бездонная глубина над тобой пронизана светом недавно родившегося солнца, — наполнила его предвкушением хорошего. «Какой день замечательный», — сказал он вслух. Спешить сегодня было некуда, и встал он относительно поздно.

— Завтрак готов, Альберто, — Миетта появилась в дверях, как всегда, немного неожиданно. Аскари обернулся и успел заметить капризную складку на лбу жены.

— Иду, — за пятнадцать лет, проведенных вместе, он, казалось, уже почти научился читать ее мысли. «Неужели она на меня дуется? С чего бы?»

После завтрака он с четверть часа бесцельно бродил по дому, то неожиданно хмурясь, то слегка улыбаясь чему-то. И наконец подошел к телефону.

— Эудженио? Как там у вас дела, дорогой? Может быть, заеду на полчасика. Давно не видел ваши противные физиономии.

— Ты куда, Альберто? — ах, вот оно что. Она не дуется. Просто почему-то встревожена. — Знаешь, я видела сегодня очень дурной сон. Представляешь...

— Ай-яй-яй! Моей маленькой девочке явился во сне негодник Лауру и мучил ее кошмарами, потому что она оказалась такой неуступчивой.

— Да ну тебя! — Миетта невольно улыбнулась, и все же выражение тревоги осталось.

— Я поеду в Монцу. Там Кастелотти обкатывает новую «Феррари» перед воскресной гонкой. Я даже не сяду за руль, просто проветрюсь немного. К обеду вернусь. Думаю, где-то к часу.

Он обнял ее вдруг крепко-крепко, и Миетту снова, как на рассвете, когда она очнулась от этого страшного сна, пронзила непонятная тревога. Вот почему она придирчиво-недоверчиво смотрела, как он неторопливо облачился в воскресный костюм, повязал галстук. И действительно, не взял ни шлема, ни перчаток, ни комбинезона.

Он не сядет за руль гоночной машины без своего голубого шлема — Миетта хорошо это знала. Альберто относился к нему с каким-то чуть ли не религиозным поклонением. Его шлем, его перчатки, его очки хранились в двух особых коробках — разумеется, небесно-голубого цвета — и никто, включая ее саму, не должен был их касаться. Миетта помнила, как год назад в Монце шлем украли. Альберто немедленно дал объявление в миланскую вечернюю газету, что заканчивает карьеру автогонщика, потому что не может ездить без своего голубого шлема. И на следующий день его вернули. Она почти успокоилась.

— Так я накрываю к часу...

Дорога в Монцу была такой знакомой, изъезженной бессчетное количество раз — он помнил эти дома, повороты, эти деревья еще с тех пор, как ездил здесь с отцом. В Монцу с отцом... Не было на Земле человека лучше Антонио Аскари: его кумир, его царь и бог, его лучший друг, самый сильный, самый нежный, самый добрый, самый веселый.

Однажды, Альберто было тогда шесть лет, они вот так же поехали в Монцу с отцом. Деревья Королевского парка почти пожелтели, да, да, это произошло, стало быть, осенью 1924 года. Тренировка уже подходила к концу, когда отец подъехал к боксам гоночной команды «Альфа-Ромео» и поманил Альберто к себе: «Ну-ка, иди сюда, сынок! Сейчас ты будешь управлять самой быстрой в мире машиной». Не помня себя от счастья, он взобрался тогда в кабину, устроился на коленях отца, и они рванули на трассу. Разве можно забыть! Круг по автодрому в Монце, когда тебе всего шесть лет и ты сам — сам! — держишь огромный, дьявольски тяжелый руль темно-красной машины.

Накануне старта Большого приза Франции 1925 года Антонио Аскари считался одним из главных фаворитов. Впервые в истории больших гонок в Европе победителя ожидал солидный денежный приз. Мало того, это был первый этап первого чемпионата мира — и команда «Альфа-Ромео» рассчитывала его выиграть.

И еще одно воспоминание. Конец июля следующего, 1925 года. Улица перед их домом в Милане заполнена народом. В абсолютной тишине неба появляется аэроплан, проходит низко-низко над крышами города, разбрасывая белые гвоздики. А потом они медленно идут на кладбище, семилетнего Альберто ведет за руку дядя Джулио — Джулио Рампони, отцовский механик. У могилы долго говорят о том, каким замечательным гонщиком был Антонио Аскари, каким хорошим человеком, умным коммерсантом. А потом дядя Джузеппе — Джузеппе Кампари, почти такой же большой и сильный, как отец, и почти такой же великий гонщик — поднял Альберто на руки и сказал: «Когда-нибудь, Альбертино, ты поднимешься так же высоко, как мой друг Антонио!»

Сезон-51 начался для Альберто Аскари двумя сходами с дистанции. Но 15 апреля за рулем «Феррари-375» с модернизированным мотором мощностью 350 л.с. он выиграл Большой приз Сан-Ремо.

Победа Аскари (№18) в Сан-Ремо далась относительно легко — ведь на эту гонку не приехала заводская команда «Альфа-Ромео». Стерлинг Мосс (№16) на слабенькой английской машине HWM не был пилотам «Феррари» соперником.

Собственно, это было почти все, что Альберто помнил сам. Все, что он знал сейчас об отце, он знал с чужих слов. Теперь ему ровно столько же, сколько было старшему Аскари в конце июля двадцать пятого года. Да-да, вот удивительно! Альберто быстро прикинул в уме — Антонио было 36 лет, 10 месяцев и 11 дней, сегодня ему 36 лет, 10 месяцев и 13 дней. Почему он не вспомнил об этом позавчера? Они ровесники, и, пожалуй, младший добился гораздо большего.

Большую часть сезона 1951 года Аскари тщетно пытался достать пилотов «Альфа-Ромео». На снимке Гран-при Европы во французском Реймсе, где Альберто финишировал вторым.

Мама рассказывала, что они обосновались в Милане, переехав туда из красивейшего места на севере Италии. Сам же Антонио родился в местечке Кастель д'Арио под Мантуей. Дед торговал зерном, и, кажется, очень удачно, но в семье было десятеро детей, так что отцу рано пришлось самому начать заботиться о хлебе насущном. В Милане перед войной он получил место механика на автомобильной фабрике «Де Бекки». А потом вместе с братом отправился в Бразилию — хозяевам фирмы почему-то пришло в голову открыть там филиал. Странная фантазия. Очень скоро дядя Амадео заболел и умер, Антонио свернул дела и вернулся домой.

Однако же Аскари, по всей видимости, хорошо заработал в Южной Америке — Альберто думал об этом не без гордости, он вообще никогда не видел в отце никаких изъянов. Ну, или почти никаких. На бразильские деньги удалось открыть гараж — так называли в те годы автомобильный магазин — в доме №60 по Корсо Сампьоне в Милане.

А еще раньше Антонио впервые вышел на старт автомобильных соревнований. Впрочем, Альберто это давно понял, отец отнюдь не заболел гонками. Просто все, что он ни делал, он делал лучше других. Дядя Джузеппе как-то рассказывал, что однажды, после одной из гонок, к нему, знаменитому на всю Италию асу Кампари, подошел некий Антонио Аскари — добродушный и грузноватый торговец автомобилями из Милана — и, улыбаясь, произнес: «А что, думаю, и я проехал бы не хуже!» На что еще более внушительный толстяк Джузеппе совершенно серьезно ответил: «Возможно...» И оба расхохотались.

Альберто совершенно машинально переключал передачи — по обычным дорогам он всегда ездил осторожно, спокойно, ненавидя лихачество всей своей натурой — и улыбался. Как, должно быть, возмущалась мама: «Антонио! Ты ведь не мальчик! У тебя четверо детишек, ты солидный коммерсант, а носишься на этом бензиновом чудовище, как сумасшедший. Подумай, что скажут соседи!» «Соседи скажут, что синьор Аскари — настоящий бизнесмен, прямо-таки американец! — гремел в ответ Антонио. — Потому как знает, что реклама — это двигатель торговли». «Чистый мальчишка», — ворчала мама, последнее слово всегда оставалось за ней. Однако же Альберто помнил, как однажды нашел в большом семейном альбоме с фотографиями бережно хранимую «Гадзетта делло спорт» от седьмого октября 1919 года. Под большим портретом отца там было написано: «Лицо спокойное, тихое, почти американское. Это человек энергичный, любезный и просто влюбленный в автомобили. На первый взгляд он тише воды, ниже травы — немного ироничный, сияет доверчивой улыбкой. Чемпион ли он вообще? Нет как будто в нем ничего особенного. Но за рулем синьор Аскари преображается: так сверкают его глаза. И хотя пульс бьется ровно, и перед стартом на лице написано полное спокойствие, через минуту этот очень отважный человек превращается в настоящего дьявола».

Пятого октября девятнадцатого года проходила первая за пять лет гонка в Италии, и газеты называли подъем на холм Парма Поджжо ди Берчето символом возрождения страны после мировой войны. Специально для гонки отец купил довоенный ФИАТ, который участвовал в Гран-при Франции 1914 года, с механиком Соцци отремонтировал его, сам покрасил. И первым промчался полсотни километров по узкой, покрытой грязью после прошедших недавно осенних дождей, извилистой горной дороге...

Альберто, конечно, не помнил, как ездил отец, а потому мог судить об этом лишь по газетным вырезкам и рассказам товарищей Аскари-старшего. Его называли «Гарибальдино». Тактика Антонио в гонке была предельно проста. Через сто метров после старта он развивал максимально возможную скорость и сбрасывал ее только за финишной чертой. «Как можно водить машину, как Аскари, и вообще остаться в живых?» — спрашивали свидетели его бешеной езды. А газеты писали, что на гонках, в которых участвует Антонио, не приходится жалеть о деньгах за билет...

Ноябрь, 1919-го, знаменитая «Тарга Флорио» на Сицилии. Ночью прошел снег, и перед стартом, который давали в семь утра, зрители делали ставки, на каком километре произойдет первая авария. Тридцать километров миланский торговец автомобилями промчался быстрее всех французских и итальянских чемпионов, обогнав ближайшего соперника, победителя заморской супергонки «Инди-500» Рене Тома на невероятные три минуты. Но на тридцать втором Аскари зашел в поворот на слишком высокой скорости, и красный ФИАТ вылетел в кювет. Кампари, шедший следом, остановился, вдвоем с механиком они с грехом пополам вытащили отца и Соцци и отвезли их в больницу.

Июнь 1920-го — на трассе Муджелло в Тоскане Антонио не закончил и одного из шести кругов — вылетел с дороги, серьезно поранив своего механика. Август следующего года — ралли «Альпийский кубок» — объезжая невесть откуда взявшуюся двуколку, Антонио еле успел вывернуть руль, и «Альфа-Ромео» сорвалась в десятиметровой глубины овраг. И снова «Тарга Флорио», апрель 1924-го — на третьем круге машина вылетела с трассы и перевернулась...