Читаем Невидимый принц(Сказки) онлайн бесплатно

Одна волшебница, властительница четырех стихий, имела четырех сыновей. Ее нежная к ним любовь принудила им разделить свое владение. Итак, дала старшему огонь, как наизнатнейшую из всех стихий. Сей Принц был жив и воображения пылкого. Второго сделала властителем земли; в нем глубина премудрости, благоразумия и несколько живости было видно. Третий был чрезмерной величавости и свирепой: однако, по волшебству своему мать его, чтобы скрыть от смертных столь много слабостей, дала ему владение моря. Меньшему же дала воздух; он был нрава неровного и несколько вспыльчив и следовал своим страстям. Мать его, которая чувствительно меньшего сына любила, предвидя, что любовь его произведет несчастливым, сделала <его> отвратительным в рассуждении женщин, на что и смотрела с удовольствием. Она во время первой его молодости ни о чем больше не говорила, как об истории одного Принца, которому одна любовь причиняла несчастья, и изобразила сего Принца столь черными красками, что без труда признал сын ее, что пламя было ядом для его сердца. «Страшись, любезный сын, — говорила она ему, — страшись приятностей приманчивой любви, которая не провождает наши сердца никуда более, как к несчастьям. Сии удовольствия делают жизнь нашу краткой, и если изостренные стрелы не составляют волнения в душе, то, по крайней мере, приводят нас в слабость, которая страшнее самой смерти». Такие были советы мудрой родительницы! Она внушила в сие время в младого Принца столь чрезвычайную склонность к охоте, что он лучшие дни своей жизни препровождал оной. Она насадила сама для него лес удивительной обширности, который наполнила всякими зверями, каковые находятся в четырех частях света. Посреди сего леса построила ему замок чрезвычайно великолепный так, что с ним сравниться не может ничто.

Молодой Принц немедленно занялся удовольствием наносить войну жителям сего леса. Некогда, ехавши на колеснице, заложенной четырьмя конями, которыми он управлял сам, приближался к бегущему от него с трепетом оленю. Иногда, с удовольствием имея одну рогатину в руках, сражался с разъяренным кабаном, который поднявшейся щетиной, сверкающими глазами и пенящимся зевом устрашил бы и самого храброго смертного.

Не было ни одного дня, чтобы он не доказал своего проворства и своей силы. Похвалы, которые делала ему его мать, некоторым образом противоборствовали любви. Но она имела право говорить о зле, происходящем от сей богини. Нельзя было принудить сего Принца, он тайно хулил все речи, которые мать ему предлагала. И хотя сия чувствительная мать, оставляя его для некоторых дел, отзывающих в другое место, строго ему приказывала не выходить из своего замка для того, что она предвидела несчастье, которое может произойти, но он не мог сохранить сыновнего к ней повиновения.

Принц, оставшись один в замке, тотчас позабыл советы мудрой своей матери. Он час от часу более стал чувствовать скуку, и в один день захотел перенестись посредством своих духов во дворец соседнего Принца. Сей был остров Роз, климата счастливого, где зима не изъявляет никогда своей свирепости. Там дерн всегда зелен, розовые деревья всегда в благоуханных цветах; воздух приятного обоняния, представляющий навсегда глазам изображение смеющейся весны. При первом взгляде Принц остановился. Вот пространное море, где волны приходят к берегам и разбиваются о камни. Златоперые попугаи, которые покрывают поля и винограды и которыми холмы отягощены, имеют столь много предметов для удивления.

Король сего острова имел дочь чрезвычайной красоты. Она называлась Розалия. Принц духов скоро усмотрел, что позабыл о несчастьях, которые ему были предсказаны. Он в минуту лишился отвращения от любви, которое ему было внушаемо с младенчества. Удобно было сему богу в одну минуту разрушить двадцатилетнее наставление. Принц, сколько ни сопротивлялся любви, однако наконец ни о чем не стал думать, как только унести Розалию посредством своих духов к себе в замок. Какая была горесть Короля сего острова; красота и разум его дочери были одним для него утешением; он оплакивал день и ночь ее лишение. Всегда она ему представлялась. Он не имел другого удовольствия, как разговаривать с молодым Принцем, который был при его дворе под неизвестным именем. Увы! он не знал намерения, какое сей Принц предпринимал, который, видев Розалию, не мог противиться ее красоте.

В один день Король казался быть больше обремененным печалью, нежели прежде, и прогуливался по кремнистому берегу моря, где оплакивал похищение своей дочери. Сей неведомый Принц, которой один сопровождал Короля, прервал наконец его молчание. «Есть еще средство облегчить вашу печаль, — говорил он, — если вы обещаете за меня отдать свою дочь. Мои труды и моя храбрость возвратят ее в ваше государство». «Вы ничего не ищете, как только уменьшить мою горесть, — отвечал ему Король. — Я видел свою дочь, взнесенную на воздух. Ее крик умягчил бы каждого, выключая того, кто ее у меня похитил. Сия несчастная Принцесса в незнакомой земле обитает и, может быть, заключена с подлыми людьми. Однако поди, великодушный чужестранец. Ты не можешь сомневаться о твоей просьбе, но я еще сделаю тебя по себе и наследником».

Сей незнакомый был сын Короля Золотого острова, где один город занимал всю обширность острова. Тихое море обмывало всегда стены, которые украшены золотой живописью, представляющей басни. Там изображены были рождение Юпитерово, падение Титаново, убегающая Дафна от Аполлона, любовь Марса и Венеры, также ее сына и Психеи, унесение Прозерпины и тысяча других историй, которые резчик с трудом мог изъяснить. Верх сих стен насажден был цитронными, оранжевыми и всякими зеленеющимися деревьями, которые составляют приятнейшие аллеи. Все дома состроены одинаким образом из чеканного золота, окна сделаны из широкого четвероугольного горного хрусталя, которые врезаны в золоте; перила такого же металла окружали кровлю каждого дома. Все улицы вымощены золотыми плитами. Посреди сего острова построен храм, в который входят с четырех сторон. Снаружи сие здание украшено столбами, золотыми и серебряными статуями; они, стоя на преузорочных пьедесталах, представляли любовь Юноны и Плутона. Оной храм посвящен был сему богу, и тут он предсказывал будущее.

Король в минуту рождения его сына не преминул, чтоб не спросить о судьбине его. Верный истолкователь определения сего бога в приношении жертвы с страшным содроганием следующие произнес слова:

Одна волшебница, покровительница сего острова, была при Дворе у Короля в самое то время, как Плутон давал ответ и, желая оказать сему Принцу знак своего дружества и покровительства, подарила ему камень, который делает невидимым, когда его положишь в рот: но в то время не можно уже говорить. Вот сила сего камня!

Волшебница думала, что один сей камень может Принца избавить от всех несчастий, потому что определения судьбы ей казались страшными.

Как пришел он в возраст, то, во-первых, желал узнать, что прочая земля соответствует ли великолепию Государства отца его. Он сел на корабль под тем видом, чтобы посетить острова, подвластные Золотому острову; но ужасная буря прибила его корабль к незнаемым берегам, где варвары умертвили большую часть из его корабельных служителей, а других взяли в плен. Он не имел бы средства убежать от их варварств, если бы не служил ему камень, чтоб сделаться невидимым. И с сею хитростью прошел между их в лес, которым шел довольно долго; наконец, опять пришел на берег моря и сел на корабль. Он пристал к острову Роз и пошел тотчас во Дворец Розалина отца. Как скоро увидел сию Принцессу, то в ту же минуту в нее влюбился. Несколько уже прошло месяцев, что он об ней вздыхал, как вдруг унес ее Принц духов.

Розалия была Принцесса несравненной красоты и превосходной прелести, на которую смотря, и самый нечувствительный человек не может не влюбиться.

Принц Золотого острова не мог противиться столь многим приятностям. Он влюбился в нее в самое то время, как ее в первый раз увидел, и заклялся никогда не любить никого, кроме нее. Он был неутешим о похищении, и проводил дни и ночи в слезах и вздохах. «Увы! — говорил он. — Любезная моя Принцесса, может быть, я уже не увижу тебя во всю мою жизнь? Пленница в неведомом замке! Может ли смертный восстать против полубога, который питает к ней чрезвычайную любовь? Но могу я себя льстить надеждой, что любовь всякие воспящения презирает?» В сей надежде оставил он сего печального Короля, у которого унесена дочь.

Он ходил весьма долго, не получая никакого известия о Принцессе. Прошло уже несколько дней в ходьбе. Одним дремучим и весьма темным лесом, что с трудом можно видеть, где идти, как вдруг пришел он в пространное место, усажденное соснами, коих верхи касались облаков. Зеленый дерн, распещренный прекрасными цветами, покрывал средину оного. Между дерев стояли мраморные статуи, куда солнечные лучи не могли проницать.

Невидимый Принц приметил внизу замок и почувствовал восхитительную радость, которая ему предвещала, что сие было пребывание Розалии. Сия первая была радость, которую он почувствовал после ее похищения. Он пришел к воротам сего замка, которые сделаны из агата, и прошел три двора, которые окружены были широкими каналами, наполненными чистой и прозрачной водой. Берега обнесены все решеткой весьма высокой, блестящей рубином. Птицы редкие ходили по берегам каналов, другие сидели на решетке, а прочие на кровле, которая была сделана вся из черного стекла архитектуры великолепной. Галерея, окруженная изумрудными пилястрами, провождала в сады, представляющие зелень и фонтаны удивительной красоты. Подлинно, место сие чудно. Гряды, насажденные цветами с совершенным искусством, наполняли воздух благовонием и приятнейшими духами.

Великолепие сего места, где натура и искусство, казалось, истощены, не останавливало нигде невидимого Принца. Он ни о чем не думал, как о Принцессе, и ничего не искал, кроме нее, но не нашел в сем замке. Бесполезно он переходил все кабинеты, тщетно перебегал все сады. Ему не осталось уже более видеть, как одну рощицу. Он вошел с трепетом в аллею, которая была украшена статуями. Все статуи одна от другой отделялись порогами. Сия аллея провождала в залу, окруженную померанцевыми деревьями, высочайшими, нежели каштановые. В углах сей аллеи находились четыре особливые комнаты. В первой не нашел ничего он, кроме золотой змеи, из коей пасти, глаз и ушей происходил свет, кажется, помрачающий солнце. Во второй среди изумрудного бассейна виден был Эол, окруженный ветрами, которые сделались для того, чтобы осушить наводненную землю стремительным дождем. В третьей посреди топазового бассейна воздвигнут камень белого мрамора, из которого происходил водомет чрезмерной величины.

Внизу сего камня видна плачущая Ариадна, которой из очей текли слезы столь натурально, что если б несколько вздохов им последовало, то бы можно их почесть истинными. Ему не осталось больше видеть, как один кабинет, в котором бассейн рубиновый и статуи черного мрамора. Тут видно Мемнона простертого, а внизу находились трофеи, изъявляющие печаль о смерти. Из сей статуи выходили множество водометов.

Какое было смущение и радость невидимого Принца, как он нашел Розалию; но также, какие были последования ужасного отчаяния, как вдруг увидел он Принца духов, стоящего пред нею на коленях. «Простите вы мне преступление, — говорил он ей, — которого причиною есть любовь? Ах! вы бы мне охотно простили, если бы, что есть любовь, знали». «Нет, — отвечала Розалия, — вы меня унесли от моего родителя. Все ваше великолепие, которое вы представляете моим глазам, все ваше могущество и вся ваша любовь никогда не могут утешить. Поди, жестокий, и не надейся от меня впредь ничего, кроме ненависти и презрения». Он тотчас встал и пошел скорыми шагами, а она возвратилась в свое жилище.

Невидимый Принц ей последовал и боялся, чтоб смущение, в котором он был, его не открыло, видя Розалию, то решился тут лучше тайно проводить ночь. Принцесса во всю ночь была в печали о своем плене. Сие подало случай невидимому Принцу написать стихи, которые Принцесса, проснувшись, нашла на краю своей кровати:

Принцесса не сомневалась ни одной минуты, чтоб то не был Принц духов, который написал сии стихи для узнания ее чувствия; однако, она их посмотрела и почувствовала тайное удовольствие их читать.

Невидимый Принц остался там жить, а Принц духов улетел, чтоб быть с братьями у волшебницы, своей матери, которая их собирала каждый год.

Невидимый Принц ни о чем более не сомневался, но искал способа освободить Розалию. Он хотел узнать сердце Принцессы, и хотел увериться в отвращении, которое она имела к Принцу духов.

В один день, как Розалия, будучи в своем кабинете, рассуждала, то нечаянно увидела вышедшее перо из чернильницы само чрез себя, которая стояла на ее столе, и писало на месте белой бумаги. Она не могла видеть руки, которая его водила, для того, что она была невидимого Принца. Сие чудо весьма ее удивило. Наконец, как перо перестало писать, любопытство принудило ее встать и прочитать сие письмо. Она нашла следующие стихи:

«Кто вы ни есть, — отвечала Розалия, — благосклонный дух; но как я не сомневаюсь, что вы таковы, потому что моя печаль делает вас чувствительным по словам, как я страдаю. Кто вы ни есть! Увы! Какое несчастье может принудить вас более скорбеть, нежели я?» То же перо написало в минуту и на той же бумаге сей ответ: