Читаем Иоганнес и Маргарет (СИ) онлайн бесплатно

Предисловие

которое можно пропустить, а можно и прочитать

Иоганнес и Маргарет – это глава из будущего романа под названием «Люцифер» Одна из глав уже вышла в свет в виде рассказа «Проклятие царского рода».

Иоганнес и Маргарет – это сказка или, если угодно, легенда о маленьком мальчике, его сестре и злой ведьме, живущей в лесу. Довольно типичная для средневековья сказка, записанная и переписанная множество раз, многими сказочниками – в том числе и братьями Гримм.

Впрочем, в фэнтезийном мире, в котором самой могущественной империей на текущий момент является Корфийская, а центр силы и культуры сосредоточен на туманном острове Корфа, сказки не могут быть точно такими же как на Земле.

Именно этот, «корфийский» вариант сказки мы и подслушали. И теперь можем рассказать его вам.

***

Корабль участников морского похода на запад бросил якорь у берегов дивной Зелёной страны. Благодаря морскому течению и работе подземных горячих вод путешественники могут видеть следующую картину – глыбы льда и снега нависают над узкими прибрежными полосками земли, покрытыми зеленью. Но эти земли далеко не конечная цель похода, а только перевалочный пункт. Возможность в последний раз почувствовать твёрдую почву под ногами перед следующим длительным морским переходом.

На такой зелёной полоске земли, выглядывающей из под снега и льда и обосновалась наша небольшая компания.

Здесь присутствует советник Генерика Проклятого по имени Марэнгриум. Хотя, вернее было бы сказать бывший советник Генерика, так как похоже теперь (ну по крайней мере в этом походе) он советник молодого герцога Люцифера.

Тут же, по левую руку от Марэнгриума сидит Люцифер Корфийский, герцог дома Димисит – молодой человек, дворянин, который волею судеб стал верным другом и помощником герцогу Генерику. И так же как и герцог Генерик был изгнан с Малой Корфы, и теперь вынужден нести службу на дальних рубежах Родины. И, как мы видим, и за её пределами тоже.

Вокруг Люцифера и Марэнгриума на брёвнах сидят, тянутся к огню костра около десятка рыцарей личной гвардии герцога Люцифера. Мужи они бесспорно славные, но мы не можем назвать их титулов – потому как таковые отсутствуют. Посему именуются они чайлдами – рыцарями без дворянского звания и герба. С противоположной стороны костра, спинами к морю сидит ещё с десяток воинов. Это митгардцы – союзники корфийцев в этом походе. У них намного легче вооружение и доспех, но они быстрее и изворотливее в бою.

О целях и смысле этого похода – как и том, почему корабль Люцифера отстал от основной армады – мы здесь не будем говорить. Этому посвящён целый роман, под названием «Люцифер» Давайте лучше послушаем сказку об Иоганесе и Маргарет, которую рассказал столь славной компании Марэнгриум – советник герцогов и королей, учёный муж, и, поговаривают, немножко маг.

1

– Ну, господа, – заявил Марэнгриум, – так не пойдёт. Где это видано, чтобы путники в священном походе под сенью коней валькирий так грустили? Так не должно быть. Давайте ка вести себя натуральнее, живее что ли.

– И правда, – подхватил Люцифер, – у меня у самого поджилки трясутся, но надо. Эй, друг мой, Ситрюг. Ты же глашатай. Наверняка тебя, с твоей лужёной глоткой и цепкой памятью не раз просили рассказать истории. Расскажи ка и сейчас нам историю, взбодри ка нас.

Ситтрюг — митгардец, и как вы уже поняли, глашатай – посмотрел исподлобья на чужеземных вельмож. Да, конечно, расскажи им историю, повесели их. Можно подумать, я не понимаю, что происходит. Если сейчас за ними наблюдают из кустов или холмов – а это наверняка именно так – то своими рассказами я обращу на себя внимание. И хотя вряд ли это что-либо меняет по итогу – если на отряд нападут, то достанется всем. Но перед этим Ситрюгу придётся испытать чувство, что тебя слушают не только тут, в кругу товарищей по оружию, но и там, в темноте.

Ситрюг не был трусом – в Митгарде такие долго не жили – но Марэнгриума он побаивался, и недолюбливал. Страх это был скорее мистическим – разные слухи ходили про Марэнгриума. А ему, Ситрюгу, по глупости довелось нагрубить Марэнгриуму, и теперь он испытывал очень и очень смешанные чувства.

Замешательство, опасение и негодования слиплись в тяжёлый неповоротливый ком и все никак не могли разлепится. Чужак посмел говорить о валькириях – разве человек с чужой верой может рассуждать так резво о том, о чем не имеет понятия? Но Марэн, если верить людской молве – человек, который знает так много, что его уважают даже жрецы Митгарда.

Ситрюг так и не успел ответить на поставленный ему вопрос – прежде чем он справился со своими эмоциями, прежде чем решился на что-либо и выбрал какую историю рассказать – Марэнгриум произнес.

– Ну тогда ладно, расскажу я. Сказочку, а может и быль. Про Иоганнеса и Маргарет. Никто не знает в ваших краях этой сказки? – Марен обратился к той части отряда, что состояла из северян-митгардцев, корфийцы знали эту сказку наверняка – Ну тогда слушайте внимательно. История про Иоганнеса и Маргарет.

2

– Было это во времена, которые на Большой земле назывались Лютыми веками, в то время большая смута творилась в королевствах – с севера нападали ужасные язычники, грабили люд честной…

( Воины-митгардцы оживились, потому как однозначно узнали в этих северных варварах себя. Люцифер почему то был уверен, что про северные народы ни в одной из версий сказки он не слышал ранее ни слова. Впрочем Марэн сейчас рассказывает, а добавить что-то от себя – священное право каждого рассказчика )

Набеги северных варваров на прибережные города страшны только поначалу. И только если нет других проблем.

У многочисленных царей, королей, князей и князьков обитающих на Большой земле вот уже много десятилетий или даже столетий идёт вечная, непрекращающаяся грызня – за наследство, за титулы, за деньги, за влияние.

И, как это справедливо говорится в народе – паны дерутся, а чуб у мужика трещит. И так катали войнами материк ясновельможные рыцари с запада на восток и обратно – год за годом. Смотришь, стоит городок. Сегодня он в руках одного князя. На следующий год в руках у другого. А на третий и того пуще – сожгли городок, чтобы он никому не достался.

Вот как жила Большая земля без власти императора.

И ей-богу, находись и Корфа не на острове, а на материке – точно в такую же смуту обернулся бы этот век для населения Корфы. Но, слава богам, остров жил и развивался относительно мирно, и не знал всех тех бед, что происходили на Большой земле.

И вот в одном из портовых городков материка – сейчас в той области находятся мирные провинции, принадлежащие Корфе – случилось в один год сразу три напасти.

Ну, ведомо, беда то не ходит одна.

Первой бедой были язычники, ужасные северные варвары, которые по своему обыкновению разоряли городские храмы. Правды ради, стоит отметить, что язычники уже не первый года грабили прибережные селения, и уже давно ничего не жгли, не брали продовольствия, и вообще старались обходится без лишних жертв. Никакого смысла в том, чтобы разорять кормушку до основания не было – через пару лет они сюда вернутся.

В действиях налётчиков уже давно не было слепой ярости. Напротив – знание дела и профессионализм.

Вот и сейчас аккуратные драккары, похожие на быстроногих куниц, зашли в порт, поднялись по реке, остановились у первого храма, выгрузили воинов. Воины зная куда нужно идти, резво вынесли всё, что нужно. Золотые и серебряные предметы культа, чаши, миски, пожертвования прихожан.

То же повторилось и со вторым храмом. Без лишних криков, визгов, и жертв в полном порядке варвары погрузились на корабли и уплыли.

Расшибли пару священнических голов для острастки и для авторитету, на том кровопролитие и окончилось.

Второй бедой стал неурожайный год. Большого голода в городе не было – как никак порт, и можно было недостачу хлеба компенсировать морской живностью.

Для рыбаков даже наоборот – беда обернулась счастьем. Работы много, за работу платят хорошо, улов сметают едва только рыбак успевает выложить его на прилавок.

Так что жители городка перезимовали бы спокойно этот год, недосчитавшись пары священников, да сменив немного свой ежедневный рацион. Один относительно спокойный год в то бурное время не так уж и мало.

Но, как и говорится, беда никогда не ходит одна.

За податью пришёл княжий сборщик налогов. А отряд сборщика налогов – это даже и ребёнку известно – хуже отряда разбойников.

Двенадцать молодцев, все закованы в латы с головы до пят. Даже на конях были панцири, укрывающие грудь и частично голову животных. Небось сильно они боятся, раз так хорошо упрятались за железками своими. Вон их главный даже забрало не поднимет. Так шептались между собой жители городка.

Заехав в город, рыцари крутили головами так непринуждённо, будто заехали к себе на конюшню. Кони фыркали в осенний морозный воздух, словно им был противен этот провинциальный, богами забытый уголок мира пахнущий всем набором запахов типичного провинциального городка – рыбой, гнилой соломой, мешковиной, мочой, перебродившим вином…

Как думаете, что нужно в неурожайный год князю? Зерно, фуражное зерно! Война с соседним князем в полном разгаре. Зарождающаяся в ту пору тяжёлая кавалерия жрёт зерна — дай боже! Коню на день нужно сто шестьдесят фунтов в сутки.

Но в городе зерна нет. Рыба — есть, моллюски – есть, морская капуста – есть. даже шкурки морской коровы – есть. А зерна – нету, и хоть ты тресни оно не появится.

Но начальник отряда, главный сборщик подати в этом уделе, человек не менее опытный в своём деле, чем северные варвары в своём.

Если зерна нет в городе, это ещё не означает, что его нет в близлежащих сёлах и деревушках. Придётся таскаться по глубинке до самой зимы – но что поделать. Зерно само себя само не соберёт. Да и лишать последнего фуража и крупы город – дело не достойное и неразумное.

Одно дело, когда бушует мужик. Буйство его быстро сходит на нет – куда он пойдёт, в какой конец мира? Где он будет искать того, на ком можно сорвать свой гнев? Он не знает в каком направлении находится столица. Жену он свою может отлупить, на том гнев и его и кончится.

А вот горожанин – дело другое. С ним лучше не ссорится. Политически и экономически рискованное это дело.

Впрочем, как наместник князя, прибывший по особо важным делам, начальник отряда сборщиков налогов мог и даже должен был кое-что потребовать. И потребовал. К отряду закованных в латы солдат присоединилось человек пятнадцать городских стражников.

Также для нужд отряда были ревизованы несколько телег и лошадей.

Переночевав одну ночь в комнатах местной таверны, отряд двинулся на запад. Потянулась вереница конных рыцарей, пеших стражников и телег в глубь континента, собирать фураж, и все что может им послужить.

Задача даже отдалённо не напоминала лёгкую прогулку. Нужно было смотреть в оба, чтобы ничего не случилось с собранным добром. Все подлежало описи, и за каждый килограмм фуража, за каждую монету сборщик податей отвечал лично.

Нападение на отряд княжьих людей дело государственное и не подлежит амнистии. Но всё-равно находились такие безумцы, разбойники с большой дороги, которые предпринимали попытки отобрать деньги налогоплательщиков.

Не проще было и с налогоплательщиками. Все они пытались разыграть перед сборщиком податей одну и ту же сцену. Каждый крестьянин думал, что обхитрит своими всхлипами человека, который уже лет десять собирал дань. А на службе князя состоял ещё дольше – все двадцать лет.

Обычно все происходило так.

Главный сборщик податей задавал главный вопрос. Затем терпеливо, не перебивая, выслушивал все жалобы нерадивого налогоплательщика.

Когда поток отговорок иссякал, сборщик налогов говорил, что верит и понимает всю тяжесть ситуации налогоплательщика – времена то ведь и правда тяжёлые пошли.

Но пусть и они, милые люди поймут его, раба божьего и слугу княжьего.

– Конечно я вам верю, – говорил он глухим безразличным голосом, из-за вечно опущенного забрала, – но нужно проверить, скажем, ну вот тот погребок. И все.

И как только он увидел то его? Погребок то был довольно ловко замаскирован под охапкой сена. А на голове у сборщика такое ведро, сквозь мелкие щели которого и света белого не видно.

Хозяева бледнели, краснели, зеленели, затем хихикали, плакали. Но всегда отдавали все, на что указывал сборщик податей. Что ему сопротивляться, если там, за забралом, похоже, сам дьявол или черт. Почему же ещё он никогда показывает своё лицо перед людьми.

3

В семье Ганса и его жены Евы было двое маленьких деток – мальчик по имени Иоганнес, лет четырёх от роду, и девчушка года на два старше, которую звали Маргарет.

Хорошие детки, славные, резвые. И в то же время послушные – как только мать звала их домой, тут же бросали они свои игры и бежали на крик матери. Они радостно хватали Еву за подол, обнимали её за ноги и талию. Ева называла их своими маленькими ангелочками и вместе они шли в дом.

Двор Ганса был последним на селе, и прилегал к тёмному страшному лесу. Ганс и его жена видели и слышали, что происходит в дворах у других крестьян. Семейство Ганса уже отчаялось скрыть что-либо от сборщика податей.

Впрочем попытаться стоило. Хотя бы на авось. Вечное “авось” жителей Большой земли. И они попытались.

Когда железный кулак одного из прибывших рыцарей застучал в дверь, Ганс, дрожа и молясь принялся открывать дверь. Но Ганс смог взять себя руки, и когда дверь была распахнута он уже не дрожал, а приветливо улыбался двум рыцарям в полном обмундировании.

– Я ждал вас, ждал, потому что хочу помочь князю! – произнёс Ганс, вытаскивая мешок хлеба из сарая несколькими минутами позже.

Далее он принялся рассказывать про неурожай и про какую то странную плесень, покрывшую ростки хлеба. Про то, что мельник поднял цену за свои услуги, и что знай Ганс об этом – не тащил бы хлеб на мельницу, а потихоньку да помаленьку смолол бы все зерно сам, вручную.

Это был один из тех сотен рассказов и их вариаций, что доводилось выслушивать сборщику податей.

Впрочем, их все можно было свести до нескольких предложений. В этом году было хуже чем в прошлом. А в прошлом хуже чем в позапрошлом. Наверное мы чем-то прогневали царя небесного. Что же это за напасть такая на наши головы, и когда это всё кончится.

– Ничего-ничего, – монотонно, почти механически повторял сборщик податей уже в который раз за сегодняшний день – Все хорошо, я понимаю вас, – и голос его из под стальной маски звучал как заводной. Словно принадлежал черту в табакерке, что их изготавливают игрушечных дел мастера, звуки вибрирующих натянутых пружинок звучали в тембре его голоса – Я обязан проверить все. Но не переживайте, я то знаю, что вы не обманете старого сборщика податей. Да и не буду я ничего выискивать, ревматизм у меня и подагра. Только в одно место загляну и все – если там ничего нет, то и ладно. Это чисто так, для порядку.

Ганс не мог понять, действительно сборщик сочувствует ему, или издевается. Потому как голос сборщика податей не выдавал никаких эмоций. А лица не было видно – оно скрывалось за плотной маской шлема. Даже глаз не было видно через мелкую сетку забрала. Как он к чертям собачьим ориентируется в пространстве и не падает с эдаким ведром на голове?