Читаем Драма российской истории. Большевики и революция. Исследования онлайн бесплатно

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД ДЕМОКРАТИЯ

Г

РОССИЯ X X В Е К

ДРДИ А

РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ:

большевики и революция

ИССЛЕДОВАНИЯ

ИССЛЕДОВАНИЯ

ДРАМА

РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ: большевики и революции

О.В.Волобуев (руководитель авторского коллектива), А.А.Косаковский, | В.И.Старцев |, А.И.Степанов, С.В.Устинкин, А.И.Уткин

МОСКВА 2002

СЕРИЯ ОСНОВАНА В 2002 ГОДУ

ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ АКАДЕМИКА А.Н.ЯКОВЛЕВА

ш

МОСКВА 2002

Издание осуществлено при поддержке Института «Открытое общество» (Фонд Сороса).

Драма российской истории: большевики и революция

Д 72 Под редакцией академика А.Н. Яковлева.

М.: Новый хронограф, 2002. 449 с.

(Россия.XX век. Исследования).

ISBN 5-94881-004-6

Книга адресована тем, кто хочет разобраться в событиях первых десятилетий XX в., приведших к власти большевиков и к установлению в России однопартийной большевистской диктатуры. В ней авторы рассматривают ключевые события того времени и существующие на них точки зрения, опираясь на данные источников, в том числе на новые архивные материалы.

©Международный фонд «Демократия» (Фонд Александра Н. Яковлева), 2002 ISBN 5-94881-004-6 ©Новый хронограф, 2002

К читателю

Настоятельная необходимость обобщающих работ об истоках большевизма, о захвате власти ленинской партией, установлении однопартийной диктатуры и тоталитарного режима назрела давно. Общественная потребность в переосмыслении опыта нашей страны за самый бурный, самый драматический век в ее тысячелетней истории особенно ощущается теперь, когда мы вступили в новое столетие.

Взгляды людей не изменяются мгновенно, с утра или вечера какого-то дня. Поэтому и старшее поколение, и тем более молодое нуждаются в просвещении историей, в избавлении от химер, навязанных обществу коммунистической идеологией. К сожалению, неоязыческая религия спасения с культом обожествленного вождизма еще жива как в доктринальном, так и ритуальном плане. Идеи большевизма, заразившие общество, заметно мешают решению политических, экономических и социальных задач, стоящих перед современной Россией.

Книга, которую читатель держит в руках, одно из звеньев в познании прошлого, базирующегося на строго документальной основе и отвечающего задачам создания правового, демократического гражданского общества в России. Только научный анализ может способствовать преодолению исторических мифов, выяснению причин, характера и последствий захвата большевиками власти в октябре 1917 года.

До 1917 года Россия не знала иной формы правления, кроме самодержавия, если не считать слабых ростков парламентаризма в начале века. Не успело сложиться в стране и гражданское общество. Февраль 1917 года круто повернул жизнь миллионов. Казалось, был открыт путь к демократии. Но Февралю положил конец Октябрь. Драма истории нашей страны не только в том, что в годы развязанной большевиками гражданской войны погибли миллионы людей, а остальное население было втянуто в кровавую смуту, насаждавшую ненависть, разруху, голод, но и в том, что диктатура большевизма уничтожила адвижение к демократии.

История показывает и Февральская революция тому яркий пример, что и революцию, и противостоящую ей контрреволюцию в конечном счете осуществляет политизированное меньшинство (им в октябре 1917 года были большевики) при пассивной позиции основных масс народа. Безмолвствующее большинство больше всего страдает от последствий экстремистских действий политизированного меньшинства. Точно определил основное противоречие революций французский писатель и гуманист Альбер Камю, видевший его в том, что каждая революция стремится к достижению справедливости посредством бесконечной череды беззаконий и насилия. Его высказывание перекликается с мыслями русского философа Николая Бердяева: В революции не бывает и не может быть свободы. Революция всегда враждебна духу свободы... Революция... случается с человеком, как случается болезнь, несчастье, стихийное бедствие, пожар или наводнение. Октябрьский переворот оказался контрреволюцией сверхтеррора и необузданного аморализма.

В обстановке 1917 года популистская политика большевиков, как и их крайне упрощенный подход к реальности, находили отклик среди рабочих, солдат, крестьян, но прежде всего в среде маргинализированной и люмпенизированной массы. Демагогические лозунги о свободе и демократии ослепляли людей, делали их безотчетно покорными власти. Но как только большевики подобрали власть на холодных улицах Петрограда, всякие игры в демократию закончились, и началась жестокая реальность диктатуры. Большевики намеренно не считались с тем, что переход от одного социального качества к другому через классовую борьбу, физическое подавление и уничтожение победителями побежденным это больной вариант исторического развития. Для осуществления утопических целей пресекалось любое инакомыслие и безжалостно вырубались носители старого режима помещики, купцы, предприниматели, священнослужители, офицеры и вообще все подозрительные. Ленин яростно боролся против любой мысли, которая не укладывалась в концепцию революции, завоевания власти, диктатуры пролетариата. Морально то, что служит пролетариату. Потом Гитлер сделал эту мысль более обнаженной, сказав, что освобождает людей от химеры совести. В обществе активно культивировались образ врага народа, нетерпимость, доносительство. Шла, как писал Максим Горький, вульгаризация и без того примитивного сознания.

Конечно, ни в научных исследованиях, ни в наших размышлениях об исторических событиях нельзя полностью объективно реконструировать прошлое. Человеку бывает трудно подняться над своими привычными взглядами и убеждениями, ибо между нами и прошлым стоит современность, которую не дано отодвинуть в сторону.

Мне не раз приходилось высказывать свою точку зрения на революционные потрясения первых десятилетий XX века, на характер советского государства. Уже второй десяток лет я председательствую в Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. Через мои руки прошли тысячи документов и свидетельств. В моем сознании и чувствах отложились тысячи и тысячи человеческих трагедий. Я искал ответ на мучительный вопрос: где же истоки трагедии России?

Я пришел к глубокому убеждению, что Октябрьский переворот есть контрреволюция, положившая начало созданию тоталитарного государства, державшегося не только на идеологии, но и на массовом терроре.

Разумеется, будут несогласные. Я тоже не склонен разделять некото — рые оценки событий и людей, содержащиеся в этой книге. Думаю, что и читатель критически отнесется к отдельным суждениям авторов. Подобное скорее хорошо, чем плохо. Но хотелось бы надеяться, что книга поможет осмыслению прошлого во имя настоящего и будущего России.

Александр Н. Яковлев, академик РАН

со

о

5

о

о\

X

(С

«Ленин начал строительство нового мира, но его инструментами стали идеологическая полемика, поли — тическая борьба и гражданская война»

Роберт Сервис, английский историк, автор книг о Ленине

«Великая драма началась. Победа и вечная слава ждет нас. Пусть дрожат наши враги! Никакой жалости, никакой пощады им! Соберите всю вашу ненависть. Уничтожьте их раз и навсегда».

Из речи Троцкого перед матросами и солдатами,

июль 1917 г.

«...Россия существует не для классов и не для партий».

А.И. Ильин, русский философ, эмигрант

Представления о событиях 1905—1907 гг., февраля и октября 1917 г., гражданской войны у читателя скорее всего отложились в виде самосто — ятельных фрагментов, а не в виде цельной, но развернутой во времени панорамы революционного движения в России, закончившегося установлением большевистской диктатуры.

К особенностям российского революционного процесса начала XX века следует отнести то, что тогда впервые в истории, несмотря на традиционную стихийность и спонтанность массового движения, в роли претендующих на руководство народом сил выступили политические партии. Они разрабатывали программы преобразования страны, выдвигали лозунги для масс, были инициаторами ряда революционных акций. Свержение Временного правительства в октябре 1917 г. можно квалифицировать как сугубо партийную революцию, и ее определение большевистская — вполне оправдано. Эта особенность революционного процесса в России, его партийная окраска обусловила замысел данной книги как своего рода синтез истории революционного движения и истории большевизма. Причем, оговоримся сразу, — с нашей точки зрения, нельзя ставить знак равенства между этими двумя историями, как по существу и делалось в советской историографии.

Хронологические рамки революционного процесса, который рас — смат — ривается в нашей книге, рубеж XIX — XX вв. — 1922 гг. В начале XX в. сначала в ленинских работах периода «Искры», а затем на

II съезде РСДРП были заложены основы ленинской партии нового типа, которая в дальнейшем создала государство и общество нового типа (но — вого, разумеется, не обязательно значит — лучшего), а на авансцене политической жизни России появились большевики и меньшевики. 1922 г. — потому, что образование СССР обозначило необратимость военных результатов гражданской войны, с ее политическим заверше — нием в форме утверждения большевистской диктатуры под видом вла — сти Советов и экономическим завершением, выразившимся в переходе от «военного коммунизма» к нэпу¹.

Как правило, историю революций начинают писать либо те, кто их совершал, либо те, кто с ними боролся. И в том и в другом случае создаются ее первые концепции, они же ее политизированные версии. Их авторы — идеологи и вожди общественных движений, лидеры полити — ческих партий. В их публицистике, речах, мемуарах а то и в историчес — ких сочинениях дается оценка революционным событиям и процессам, роли партий и политиков. В дальнейшем за создание трудов о революции берутся историки. Но первое их поколение, будучи само свидетелем, а порою и участником этих драматических событий, продолжает оставаться политически предвзятым и определяется в своих оценках публи — цисти — ческими концепциями революционного периода. Однако и пос — ледующие поколения историков долго будут идеологически зависимы от политических пристрастий.

Итак, авторами первых концепций истории российских революций были лидеры и публицисты политических партий. Большевистская концепция, разработанная В.И. Лениным, легла в основу советской историографии. Меньшевистская была представлена работами Л. Мартова, Г.В. Плеханова, А.Н. Потресова и других видных публицистов этого направления. Либеральная историография — это в первую очередь работы лидера кадетов, профессионального историка П.Н. Милюкова, а также других кадетских или близких к ним по взглядам публицистов. Все небольшевистские направления общественно-политической мысли получили продолжение в эмигрантской историографии.

В трактовке российских революций сложились две основные историографические традиции, имеющие, естественно, ряд вариаций: либеральная и марксистская. У истоков первой стояли П.Н. Милюков², П.Б. Струве³ и другие представители русской интеллигенции, связанные с кадетской партией⁴. Для либералов, рассматривавших исторический процесс с точки зрения «социологического эволюционизма» и демократизации политических институтов, революция была отклонением от нормального развития, возникшим в результате конфликта общества и власти. Соответственно либеральную историографию характеризовало преимущественное внимание к парламентаризму и становлению гражданских прав. В либеральной истории революций на первый план выдвигались такие сюжеты, как организация либеральных сил и борьба за конституцию, Всероссийская политическая стачка и думская деятель

— ность, Временное правительство и Учредительное собрание, сопротивление большевистской власти.

Марксисты, в отличие от идеологов либерализма, представляли исторический процесс как закономерное жестко детерминированное движение через смену общественно — экономических формаций к коммунизму, как непримиримую борьбу классов, видели в революциях локомотивы истории.

Базовые идеи ленинской концепции революции это: гегемония пролетариата в российском революционном движении, идейное и организационное руководство революционной борьбой пролетариата со стороны марксистской партии, союз пролетариата с крестьянством,

закономерность установления диктатуры пролетариата и крестьянства в случае победы буржуазно —демократической революции,

наличие в России условий для перерастания буржуазно — демократа — ческой революции в социалистическую,

возможность победы социалистической революции в одной или нескольких странах, создающей в эпоху империализма условия для начала мировой революции,

революционное насилие (по марксисткому выражению, повивальная бабка истории).

В марксистской историографии на первом плане находились рабочее и крестьянское движение, деятельность РСДРП и внутрипартийные разногласия, вооруженные восстания, образование Советов и становление Советской власти, классовые силы и действия Красной армии в годы гражданской войны. Особенность российской марксистской историографии в том, что в ней противостоят друг другу две версии революционного движения — большевистская и меньшевистская. В отличие от большевиков меньшевики не считали, что гегемония пролетариата осуществлялась на всем протяжении большого цикла российской революции и что либералы в России представляли всегда контрреволюционную силу. Меньшевики, как и народники — эсеры, полагали, что Россия не подготовлена к социалистической революции, и что Октябрьский переворот не мог привести к диктатуре пролетариата, а привел к установлению диктатуры бланкистской (заговорщической) и якобинской (террористической) партии большевиков⁵.

В советское время юбилеи революций, кроме, — что показательно! — Февральской, отмечались особо торжественно. Уже в сентябре 1920 г.