Читаем Скандал в Дуате онлайн бесплатно

Хургада, Египет, 90−е годы ХХ века

Мети ненавидел женские слезы.

Особенно такие. Мети называл их каменными слезами. Тяжелые капли женской горечи.

Ифе плакала, как статуя. Ни следа влаги на щеках, сухие ресницы, неподвижные скулы. Все до капли она хранила внутри сердца.

Необыкновенно выразительно. Немая экспрессия.

В каменных слезах есть свое очарование, которое вскоре приедается. В слезах утопало мятущееся в вечных сомнениях и раскаянье сердце прекрасной Ифе. Слезы заливали ее разум, что мешало даме разглядеть приятные стороны их тайного романа.

Ифе и Мети. Это могло стать сексом века, а скатилось в бесконечные, все силы выматывающие психоаналитические стенания. Комплексы, чувство вины, фрустрация… Хороший психотерапевт раскусил бы Ифе на раз. Болтовня ни о чем, каждое утро на завтрак тихая истерика. Мети перестал вникать. Его практичная душа отвергала муки совести, присоединиться к которым не уставала призывать Ифе.

Чувственные губы, аристократическая, без единого изъяна линия скул, высокий лоб, тонкая кожа с россыпью почти прозрачных веснушек, симметрично летящие брови бледной дочери старой доброй Британии. К такому лицу хотелось прикасаться, любоваться им, как произведением искусства.

Мети знал толк в искусстве и привык выбирать лучшее.

Но эти полные «каменных» слез глаза сводили на нет приятное впечатление от экзотической для Египта северной красоты Ифе. Раз-другой слякоть можно стерпеть. Потом женщина, которая вечно давится слезами, начинает надоедать.

Мети пытался исправить ситуацию − развеселить Ифе, отвлечь от горьких размышлений подарками, воззвать к здравому смыслу, наконец. Когда на женщину не подействовали мягкие методы, Мети дал понять любовнице, что у египетских мужчин запас терпения не бесконечен. Египет − не Англия с ее туманами, лужайками, умеренным климатом, смягчающим нрав, и учтивыми джентльменами с их умением педантично вникать в дамские капризы. Южные мужчины предпочитают веселых и покладистых женщин с легким нравом и короткой памятью. Сложных, строптивых, скорбящих дев местные мужчины рано или поздно отправляют с глаз долой, бросают подальше в пучину женских страхов и сомнений, если уж мрачные чувства настолько тем любезны. Так устроен здешний мир, дорогая: под горячим солнцем, на зыбком песке, в пышных оазисах, среди миражей любовь − миг, страсть − и того меньше, полмига. Если хочешь надолго привязать к себе мужчину, будь весела, услужлива, беззаботна и трудолюбива. Не усложняй. Не капай на мозги вопросами и проблемами. Не воруй у мужчины святое время, отпущенное на наслаждения плоти.

Мети крутил роман с женой родного брата.

Англичанка Рита, по доброй воле принявшая имя Ифе, не желала прислушиваться ни к голосу страсти, ни к голосу рассудка. Она в панике металась между всеми огнями и всеми голосами, не в силах выбрать ту единственную гавань, которая утолит ее душевный жар и успокоит совесть.

Она с маниакальной настойчивостью продолжала капать возлюбленному на мозги. А результат один − испорченное настроение Мети и вечная досада на побочные эффекты такого сладкого адюльтера. Ах-ах, она изменяет мужу! И не с кем-нибудь, а с его собственным братом! Конец света!

Да, Ифе, изменяешь. Ну и что? Ведь хорошо получилось?

Ифе не первая и далеко не последняя, кто делает это, лениво размышлял Мети в тихий утренний час, поглаживая плотные смуглые щеки довольного жизнью дельца.

Немного пикантно, немного порочно. И всегда − невероятно заманчиво грешить, не выходя за пределы семейного круга. Все рядышком. Участники любовного треугольника смотрят друг другу в глаза. Согласно правилам игры, один из троицы ни о чем не догадывается, что придает ситуации бесподобный острый вкус.

Мети казалось, европейские женщины должны проще относиться к подобным треугольникам. Страстная штучка эта Ифе. Только страстность Ифе и примиряла Мети с ее нытьем.

Мети накинул вышитый шелком халат и уселся за антикварный столик из бразильского «фиолетового дерева» просмотреть счета. В выборе мебели Мети вел себя как настоящий сноб. Если мебель, то только из королевского дерева. Бразильское «фиолетовое дерево» предпочитал еще Людовик XIV − значит, для Мети в самый раз.

Прикинуть текущий баланс − хороший выбор для мужчины после жаркой ночи любви. Тут же возвращаешься на грешную землю и понимаешь, что прагматика в конечном итоге важнее всех любовных бредней. Любовь − лишь соус, а финансы − основное блюдо, без которого наверняка не насытишься.

Дела шли отменно.

Местные жители обходили магазин сувениров за три квартала стороной. Разве это проблема? Мети не рассчитывал на обычных покупателей. Они не носят миллионы в карманах. Обыватели не делают кассу в делах, которым посвятил себя Мети после того, как оставил службу в ВВС Египта.

Его магазин сувениров был прикрытием основного бизнеса. Клиенты, за которыми гонялся Мети, вели дела в Каире, в Европе и даже за океаном, на Манхеттене. Настоящие денежные мешки, которые любят окружать себя красивыми экзотическими предметами. Эти люди предпочитают тихие сделки в гольф-клубах, в стенах роскошных ресторанов и отелей, на спрятанных от любопытных глаз виллах, куда простым смертным вход закрыт.

Мети начинал бизнес с торговли копиями древних артефактов, которые отлично получались у мастера Шенти, его наиболее ценного работника. Он даже магазин назвал в честь мастера − «Сувениры Шенти».

Потом в ход пошли артефакты, добытые на раскопках пирамид, у расхитителей гробниц. Такие ценности не выставляют в витринах курортных магазинов, не рекламируют для широкой публики. Торговля антиквариатом подобного уровня любит тишину, неспешный разговор и внимание к деталям. Важен даже ритм дыхания клиента. При взгляде на артефакт дыхание сбилось? Поднимаем цену. Зрачки расширились от крайнего внутреннего возбуждения? Значит, древняя штучка и впрямь позарез нужна клиенту. Самое время поиграть у него на нервах, поломаться, загнать цену до небес − словом, разыграть настоящий спектакль.

Клиенты с почти неограниченным бюджетом стали основным источником благосостояния антиквара. Магазин «Сувениры Шенти» выполнял в его бизнесе функцию вывески, не более того. Магазин то заканчивал месяц с прибылью, то терял − та еще коммерция. Но Мети любил эту лавку, где зародился его тайный и не вполне законный бизнес.

Легкий шорох постели отвлек Мети от бумаг. Он кинул быстрый взгляд в сторону кровати. Ифе уже стояла у окна, завернувшись в шелковое покрывало цвета неспелого персика. Его объемные складки лишь подчеркивали ее птичью худобу. Довела себя, скоро одни кости останутся.

Ифе с необыкновенным вниманием разглядывала выцветшее небо, словно выискивала там место для себя. Сейчас махнет покрывалом, похватит ее ветер, и улетит Ифе ввысь. Превратится в тучку, будут с неба капать ее слезки прямо на голову Мети, чтобы ни на минуту не оставлять его в покое. Фантазия позабавила Мети, он усмехнулся.

На улице кто-то играл на дудке. Одинокий голос мизмара тянул душу. В сущности, утро складывалось неплохо, если бы женщина промолчала. Но грустная любовница Мети не удержалась, в очередной раз подняла неприятную тему.

− Я постоянно думаю, а вдруг Сефу узнает о нас? Что тогда с нами будет? Он такой гордый.

− Ничего не будет, потому что Сефу не узнает, − пустился в пространный ответ Мети. − Да и кто ему расскажет? Я отлично плачу слугам. По моему приказу они ослепнут и оглохнут. Кроме слуг в курсе только Шенти. Но Шенти из тех людей, которые заперты в мире своих фантазий. Он − великий мастер! Не трогайте его! Наши мелодрамы его не интересуют. Ифе, не начинай, умоляю. Сколько можно спрашивать одно и то же? Наша ночь была прекрасна. Зачем все портить глупыми причитаниями? Когда твой муж вернется из Каира, говоришь?

− Обещал сегодня к вечеру.

− Отлично! То есть я не то хотел сказать… Жаль, конечно, что тебе пора домой. Я буду скучать, милая. У меня слезы на глаза наворачиваются, взгляни! Для меня и один день без малышки Ифе − пытка. Сейчас принесут завтрак…

− Я не хочу есть.

Ифе не вразумить. Из-под покрывала донесся ее горестный вздох.

− Вдруг Сефу узнает, что Александр не его сын? Это наш с тобой сын, Мети. Надеюсь, ты помнишь об этом? В твоих объятиях я схожу с ума, но потом я всякий раз возвращаюсь в свой лживый ад. Все во мне лжет мужу − глаза, слова, улыбка, тело, само дыхание. Я дышу ложью, я отравила ложью наш с Сефу дом. Он боготворит меня за то, что я подарила ему сына… И это тоже ложь! Сколько так может продолжаться?

Опять за свое! Братец растит не собственного отпрыска и наследника, а сына Мети, по факту − племянника растит. Что ж, племянник − не бродяга безродный, а тоже родственник. Так что пусть Сефу радуется, что Ифе нагуляла сыночка не на стороне, а в кругу семьи.

Эта мысль неизменно доставляла Мети удовольствие. В его планы не входило, чтобы Сефу в ближайшее время пронюхал про измену жены. Пусть это произойдет, когда сынок подрастет. Мети хотелось бы увидеть выражение лица Сефу в тот момент. Ох, визгу будет...

Братья с детства конкурировали. Мети всегда казалось, что Сефу достается все самое лучшее в жизни. Сефу был старше на два года и словно всякий раз именно на шаг-другой опережал младшего брата − умнее, благороднее, популярнее везде, всегда и во всем. Родители обожали старшего сына. При случае не забывали напомнить Мети: «Равняйся на Сефу… Будь таким, как он… Сефу лучше знает, слушай брата…» Вряд ли они догадывались, какую зависть и неприязнь выращивают в младшем сыне их наставления. «Когда−нибудь все увидят, что я сильнее брата, лучше и богаче его,» − неотступно думал Мети.

Мети вырос настоящим хитрецом, уж в этом он преуспел. Сефу при всем его уме и благородстве был простоват. Покладистый трудяга, он предпочитал честные и открытые отношения с людьми. Сефу шел к поставленным целям долго и трудно, учитывая интересы всех, с кем имел дело. А вот Мети с помощью изворотливости и нечистых маневров добивался успеха гораздо быстрее. Мети надеялся, что родители оценят его предприимчивость. Однако отец, отходя от дел, без малейшего сомнения доверил семейную ювелирную торговлю Сефу. Для Мети родитель приготовил роль вечной тени старшего брата.

«Равняйся на Сефу… Сефу лучше знает».

Что за бред? Мети не стал равняться на Сефу, не на того напали. К удивлению родителей, он подался на военную службу. В конце концов, военная форма смотрелась не нем отлично, а это, считай, основа успешной карьеры. Профессия летчика позволяла часто взмывать к облакам, откуда мир внизу казался игрушечным, а люди и вовсе едва различимыми муравьями. Разве сложно повелевать таким миром? Надо лишь отыскать секрет, который заставит людей прыгать под твою дудку. Вскоре Мети обнаружил в военной службе досадные минусы − необходимость подчиняться старшим по званию заставляла постоянно ломать себя и гигантским усилием воли сдерживать кипевшие внутри амбиции и капризы.

Военная карьера многому научила Мети и дала ему неплохой статус. Не теряя времени, он расширил полезные связи. Но, как только подоспел удобный случай, оставил службу в ВВС, чтобы открыть собственное дело в Хургаде. К этому его подбил неожиданно появившийся на горизонте Покровитель.

Покровитель предложил такие заманчивые условия, что отныне Мети поминал о нем только шепотом и с придыханием.

Жизнь в курортной Хургаде с первого глотка ударяла в голову, как молодое вино. Торговля сувенирами и древностями превратилась в необыкновенно прибыльное дело. Постепенно Мети удалось втянуть старшего брата в новый бизнес. Простак повелся на прожекты Мети и Покровителя и вложил в торговлю артефактами немалые средства.

Выяснилось, что вертеть старшим братом не сложно, если знать его слабые стороны. Вскоре само собой получилось, что Мети возглавил дело, а Сефу занял место младшего партнера.

Только в одном Сефу опередил Мети. Археолог из Англии Рита покорила сердце старшего брата, и вскоре стала его женой. Ради мужа-египтянина она взяла имя Ифе. Это примирило многочисленную родню со странным выбором Сефу.

Как только Мети познакомился с Ифе, в нем вновь закипела зависть. Мети не мог понять, каким образом невзрачному Сефу удалось заполучить такую красотку? Помнится, Ифе твердила, как уважает мужа, не сводила с него восторженных глаз, и, казалось, готова жизнь положить на алтарь служения супругу. Она уважительно подчинялась его мнению, его планам, на глазах превратившись из свободолюбивой европейской женщины в покорную восточную жену. Уважение − двойственная вещь. Мети знал одно отличное средство против уважения − любовная страсть, сметающая на своем пути все принципы, привязанности и устои.

С первого взгляда на Ифе он поклялся самому себе отнять у Сефу жену.

Прежде ему доводилось крутить романы с европейскими женщинами. Это были раскрепощенные особы, всезнайки без комплексов, однако они совершенно отвыкли от открытых проявлений мужской страсти. Демонстрация такой страсти вгоняла их в ступор. Оставалось лишь с умом воспользоваться замешательством дам, то есть, не давая опомниться, поработить разум и сердце жертвы.

Для общения с европейскими женщинами Мети разработал особый сценарий, с которым имел успех и в Париже, и в Берлине, и в Лондоне… Все города и страны не вспомнить.

Хорошее начало − комплименты, подарки с мистическим смыслом, правильное сочетание робкого обожания и бесстыдного напора. Но главное − прикосновения, легкие, неожиданные, как−будто случайные. Стать самым верным и пылким, но бескорытным обожателем. Дама заинтригована, теряется в догадках, что происходит, а потом начинает нетерпеливо ждать новых встреч. Ведь это так приятно, когда тебя кто-то обожает и ничего не требует взамен.

Самое время сделать следующий внезапный шаг − паузу в отношениях. Взять и пропасть на некоторое время из виду. Тянуть паузу − не отвечать на звонки, не попадаться жертве на глаза, не напоминать о себе, исчезнуть. Пусть уязвленная жертва тоскует, не находит себе места, паникует.

Тогда пора наносить последний удар. После паузы следует неожиданно вернуться к женщине. Быть чернее тучи, в очах безумный блеск. Ты держался до конца, но более не в силах скрывать истину. Пусть удар выглядит как откровенное и страстное любовное признание. Признавшись в страсти, облобызав с головы до ног предмет вожделения, необходимо опомниться, холодно извиниться и быстро уйти. Как можно быстрее! Бегом и без оглядки на её вопли!