Читаем Академия магаралов (СИ) онлайн бесплатно

Мутная дымка рассеялась и перед глазами предстали горы с острыми, как пики, вершинами, на фоне кровавого заката. Умиротворяющая картина не вызывала подозрений и мужчина занес руку, чтобы ее рассеить да так и замер. Тишину в зале разрезал истошный крик, перемешанный с хрустом костей, доносившийся из шара. Горы окропились кровью и останками невинных, разрываемых невидимой силой, которая бросилась на живое препятствие в виде хардов. Небольшая фигура, укутанная в черный плащ, не давала понять принадлежность расы. Она упивалась кровью и наслаждалась уничтожением всего живого. По велению руки, шар снова стал мутным. Все присутствующие замерли в молчании, они прекрасно знали что это значит.

— Наш враг очень силен. Мы не можем ему противостоять. — Нарушил молчание сухонький старикашка в серой мантии. Казалось он обращался ко всем сидящим и ни к кому одновременно.

— Мы видели все своими глазами, архивариус Грум. Но те события что показывает шар, произойдут не через оборот, цикл или даже тан, они произойдут не скоро. — отозвался доккальв.

— Да примерно через семь-восемь тан. И за это время мы должны подготовиться. — влез в разговор старый дворф.

— Архивариус Грум, не впадайте в панику. Возможно то что показывает шар, не правда….

— Шар никогда не врет! — Резким тоном оборвал архивариус, стреляя не добрым взглядом в доккальва. — Мы можем изменить события, что он нам показал, но он никогда не врет.

— Или наоборот, способствует к этим событиям. — не сдавался доккальв.

— Уважаемые сатры, оставте свои разногласия для следующего раза. — подал голос седовласый мужчина с цепким взглядом. — Шар обозначил нам проблему, которую мы должны устранить. Предлагаю выбрать магарала и заняться его обучением в плотную.

— Сатр Ван вы себя слышите? — поинтересовался старый дворф, едва сдерживая смешок. — Заняться обучением в плотную? Да нашим магаралам не продохнуть от занятий. Они знают больше нашего. Не зря академия считается лучшей.

— Вы все видели какими способностями обладает враг. — начал архивариус. — Нам нужен магарал с отличительным даром. Поэтому предлагаю настроить кристалл на поиск такого обладателя, затем обучить.

В зале снова воцарилась тишина. Старый дворф задумчиво погладил бороду.

— Эта хорошая идея архивариус Грум, займитесь поиском.

Еще немного, чуть-чуть совсем. Самую малость, потерпи немножко. Потерпи. Мысленно приговаривала себе. Ноги уже совсем были ватными, а в груди образовался горячий ком, становилось трудно дышать. В боку нещадно кололо. Но даже это не заставило остановиться, а ещё больше, подстегнуло.

Завернув за угол очередного дома, шмыгнула в подъезд, который по счастливой случайности не был закрыт и был сквозным. Выбежав из него, не останавливаясь, вытащила из карманов большую пачку орешков и маленькую упаковку сосисок. Выкинула. Не удобно бежать с набитыми карманами, оттягивали и без того свободно болтающиеся на моих бедрах, старые спортивки. Только пол батона решила оставить, который засунут был за пояс. Хоть и мешал при движении, но выкидывать его нельзя. Это единственная еда за двое суток.

Бежать осталось немного. Заброшенные постройки уже маячили перед глазами, а синий забор, с небольшой дырой, зазывал махнуть в нее и затеряться на просторах строительного мусора. Вот уж куда не пойдут её преследовали. Да они даже при всем желании, туда не пролезут. Не понятно, как ещё держится на ногах бугай-охранник из магазина, который я частенько обносила. Он же не меньше двух метров, да и тяжёлый слишком, даже скорее грузный. То что он от меня почти не отстаёт, можно считать чудом. А вот второй щупленький, казалось, больше обречён на успех в поимке меня, но быстро сдался ещё на полпути, держась за бок. Слабак! Мне же не привыкать бегать. Единственная моя сильная сторона. Когда-то я часто ездила на соревнования по бегу на длинные дистанции, и всегда оказывалась в первой пятерки. Как давно это было, порой кажется, что в прошлой жизни.

Быстро шмыгнув в дырку в заборе, благо позволяет конституция, хоть и с не маленьким ростом, побежала по лабиринту пристроек. Завалилась в хламе досок и битых кирпичей так, чтобы меня не обнаружили. Сердце готово было выпрыгнуть. Давненько я не была так близка к провалу. От мысли оторвал громкий ор, перерастающий в угрожающий мат. А затем все стихло, лишь слабые отголоски машин доносились до моего уха.

Не знаю сколько времени я так просидела, но уже начало темнеть. Выходить не хотелось. Вдруг этот упертый бугай-охранник затаился и поджидал меня.

Всё хватит, пора менять район, иначе поймают и снова приёмник, а затем детдом. Я больше не вернусь туда. Не выдержу издевательств над собой и точно кого-нибудь прибью.

Успокоившись, достала из-за пояса спортивок раскрошившихся, полбатона. Есть хотелось неимоверно. Желудок скручивало от голода. А ещё хотелось пить после такого забега. Но выходить не торопилась. Голод победил над жаждой. Старалась как можно чаще шевелить челюстями, что бы пищу перемолоть в более мелкий кусок. Иначе все застревало в горле или липло к небу, от жажды.

Ветер с дождём налетел внезапно, стоило только выйти из укрытия. Холодные крупные капли хлестали по лицу. Кутаясь, в тонкую насквозь мокрую олимпику, под которой была тонкая футболка, пыталась согреться. Но все тщетно. Октябрь месяц не баловал теплыми вечерами. Рваные кроссовки хлюпали в такт стучащим зубам, а то и вовсе чечетку отбивали, не давая сосредоточиться на мыслях. Темно, холодно, а до дома, где живёт мать, ещё идти примерно километра два. Не могу то место назвать своим домом. Когда отец был жив, все было по другому. Я не болталась на улице, мать не бухала и мужиков в дом не водила. Мы были счастливы на тот момент. Но в одночасье все изменилось: отец погиб в аварии, а мать начала топить горе в вине. Можно сказать, что она тоже погибла в тот день, точнее ее душа.

Эх, сейчас бы в теплую кровать и чаю горячего. Надеюсь не придётся опять ночевать в подвале. На этой мысли прервалась, меня окликнули. А что именно меня, не сомневалась. На пустыре не было даже собачников. Я прибавила шаг, продолжая двигаться в нужном мне направлении. Крики становились все настойчивее и громче. Не могла разобрать кому принадлежат, да это и не имело значения. Не на шутку испугалась и припустила, что есть духу, не оглядываясь. Сердце пустилось вскачь, отбивая дробь в ушах, настолько громко, что я не услышала приближающиеся шаги. Резкий рывок назад, кто-то схватил за олимпику. Не успела понять, что произошло, как из тела выбило дух, а голова разразилась болью.

— Ты смотри какая шустрая. — чей-то ухмыляющийся голос.

Да что же за день-то такой неудачный, пронеслось в голове, прежде чем уплыть в спасительную от боли, темноту.

Пробуждение встретило меня теплом, от которого мурашки табуном пронеслись по телу. Глаза не торопилась открывать. Прислушалась к своим ощущениям. Ничего не болело, присутствовала небольшая ломота в затылке, куда приходился удар. Вещи уже не липли к телу, сухие. Немного тошно. Жива! Вот только не понятно, это хорошо или плохо. Да что я такое думаю, конечно хорошо. Если бы не хотела жить, то не стала бы убегать. Да кстати, а что случилось? Может меня стукнули и бросили в какой-нибудь канаве? Не, не канава. Тепло, сухо и мягко, ни каких запахов, абсолютно. Устав томиться в догадках, открыла глаза.

Тусклый солнечный свет пробивался, сквозь щели не совсем туго затянутых светлых штор. Большое вытянутое помещение с высокими потолками, которое вмещало в себя множество железных кроватей вдоль стен, застеленных белым бельём с рядом стоящими стульями.

Я же занимала самую крайнюю кровать, около дверей. Приподняв голову, оглядела себя. Лежала поверх постельного белья. Все в тех же грязных старых спортивках и наглухо застегнутой, тонкой олимпике. Только босиком. Грязные разводы виднелись между пальцев. Кто же удумал меня такую грязнулю положить на чистое постельное.

Внимание привлек скрип двери. А за тем и высокий, не молодой мужчина, появившийся в проеме. Седые волосы и цепкий взгляд. На вид обычный, но что-то неуловимо хищное в его чертах проскальзывало. Мужчина прошёл, оглядел, с едва заметной, во взгляде, не приязнью. Поставил стул напротив меня и присел.

— Не пугайся. Ты находишься в лазарете военной академии. Как ты себя чувствуешь? Я надеюсь не против, что обращаюсь к тебе на ты?

Но казалось мужчине и не требовалось моего ответа. Достаточно было бестолкового взгляда.

— Меня зовут сатр Корсен Ван. Я преподаю в магической военной академии. Да да, ты не ослышалась.

Глаза девушки округлились, а за тем лицо приняло скептическое выражение лица.

— Придётся поверить. Так как выбора у тебя нет. Ты находишься в мире, который называется Хазнаар. И каждый тан (полтора года) мы открываем набор магаралов (студентов). Множество приходят из разных миров. Да-да, не удивляйся, миров много, и практически все они открытые. Ну по крайней мере те, про существование которых мы знаем. А есть миры, правда их единицы, которые закрытые. Так вот, твой один из них, закрытый и…

— Стоп! — не выдержала и перебила мужчину. Кривиться или возражать не стал. — Я конечно читала книги про попаданцев и прочее, но это не значит, что раз и поверила вам. Это конечно второй вопрос. Но больше всего меня интересует первый. Что значит выбора у меня нет? Если все таки это окажется на яву, а не моя больная голова напридумала, означает, что домой я не попаду?

— Всё верно.

— Но почему, как так? У меня мама. Я не могу её оставить одну. По какому критерию вы выбирали? И мы с вами разговариваем на одном языке. — спокойно, без паники, скорее с недоумением в голосе, спросила. Ощущение, что меня разыгрывают все таки не улетучилось.

Мужчина снисходительно улыбнулся.

— Портал настроил твои магические потоки при прохождении меж мирового барьера. Твой мозг будет воспринимать наш язык, как свой. Возможно попадутся непонятные значения, но он будет искать альтернативу того, к чему ты привыкла. Ваш мир закрыт для нас вот уже пару тысяч тан. Даже не знаю как так получилось, что портал смог обойти защиту твоего мира и вытянуть тебя в наш. Возможно твоя магия оказалась сильна, что пробила брешь в защите и для кристалла оказалась маяком.

— Так в чем проблема? Верните меня обратно. — Какая магия?

Какой кристалл? Какой портал? Как-то это все нелепо звучит. Не верится абсолютно.

— Это невозможно. Повторюсь. Ты из закрытого мира и как получилось тебя перенести сюда мы не знаем, только лишь догадки. Кристалл решил, что нашему миру нужны перемены, и мы не в силах что-то изменить. — мужчина развел руками типа говоря “увы”.

— Хорошо. Но у меня нет магии и вообще наш мир техногенный.

— Поверь, если бы магии не было, то ты здесь бы не лежала. А сейчас надо отдохнуть, вид у тебя изможденный. Позже принесут еду и чистую одежду, за дверью найдёшь ванную. Чуть позже мы встретимся и снова поговорим.

С этими словами мужчина удалился, а я осталась с непонятным ощущением. Стоит ли мне верить, всему тому, что здесь услышала? Звучит как бред воспалённого мозга. Если у себя я не верила в высшие силы, то что уж говорить про другие миры.

Медленно приподнялась. Голова, словно чугунная, тянулась на подушку и за собой тянуло моё бренное тело обратно. Кое-как совладала с собой, встала и неспешными шагами продвинулась в сторону двери. За ней находился небольшой коридорчик и ещё несколько дверей. Уборная нашлась без проблем. Надо же, все цивилизованно, как на Земле.

Справив нужду, вернулась в палату. Если конечно это помещение можно так назвать. Кровать, на которой я лежала, была уже чистая. И когда только успели перестелить? На ней ровненькой стопкой лежали вещи, а на стуле поднос с едой. Стоило уловить аромат пищи, как желудок свело от боли. Больше не теряя времени, накинулась на миску. Быстро, почти не прожевывая, поглощала пищу, не чувствуя вкуса, есть хотелось сильно. Вытерев стенки миски, кусочком хлеба похожим на лаваш, отправила в рот. От удовольствия закрыла глаза. Сытно. Давно этого чувства не испытывала. Наверное около года назад, как сбежала из детдома. Да и там приходилось порой не сладко. Еду просто напросто могли отобрать и тумаков сверху надавать. А у матери …. Мать. Одно название. Кроме водки и очередного хахаля ее ни чего не интересовало. Выгоняла из дома, когда мужики на меня косо смотрели, после чего я скиталась неделями по подвалам. Она даже не поняла, где я отсутствовала два года. Не помнит, что ее лишили родительских прав. А про отца и вовсе знать ничего не хочет. Стоит только заговорить, как кулаками машет или чем под руку подвернется, швыряет в меня. Один раз полупустая бутылка прилетела в лицо. Даже не успела отреагировать. Помню только как очнулась на лестничной площадке, возле квартиры, с болью в скуле. Позже поняла, что она была пробита, летящей бутылкой. Соседка, баба Люда, меня трясла, чтобы в сознание привести. Выхаживала несколько дней, а рассеченную скулу, которая превратилась со временем в глубокий шрам, в виде кривой галочки, лейкопластырем стянула. Заморачиваться со скорой не стала. Документов у меня нет, все в детдоме осталось. А платить за то что бы мне швы наложили, не с чего. Соседка одинокая, пенсия маленькая. Спасибо ей хоть не бросила. Нам она была совершенно посторонним человеком и вообще не обязана что-то делать. Если только полицию вызвать на неоднократные дебоши родительницы.

После этого она меня подкармливала или переночевать оставляла. Мне было жутко не удобно и стыдно, поэтому старалась редко попадать ей на глаза. А после того, как очередной мамин хахаль пытался меня изнасиловать, так и вообще не появлялась месяца три. Ещё и волосы пришлось обрезать, чтобы больше никто не смог за них меня таскать. С моим образом жизни не стоит их вообще отращивать.

Неприятные воспоминания больно резанули что-то внутри. Возможно заворочалась надежда на новую жизнь.

Взяла стопочку вещей с кровати и отправилась в душ. Не мылась недели две наверное, негде было, октябрьский дождь не в счёт.