Читаем Дельта-стадия (ЛП) онлайн бесплатно

По всему кабинету под ногами студентов растекались лужи воды. Снаружи огромные хлопья снега летали в таком количестве, что увидеть корпус факультета кибернетики было невозможно, хотя до него было не больше сорока метров. Там, на улице, ветер со страшной скоростью гонял снежинки и закручивал их в смерчи. А здесь он таял на подошвах ботинок и стекал с шуб и пуховиков. Маша каждый раз хотела напомнить, что возле столовой есть гардероб, но опять решила промолчать. Тем более, до конца пары оставалось несколько минут.

Гвиневская подняла руку. Маша кивнула ей.

— Мария Александровна, я ещё вот что не поняла на лекции. — Она показала на старую табличку на доске, где была нарисована энцефалограмма и процесс её снятия. — Что там с фазами сна и как это связанно с мозговыми волнами?

— Итак, фазы сна. — На пару секунд Маша замолчала. Тему исследования электрических потенциалов мозга она не любила ещё с третьего курса, хотя и разбиралась в ней гораздо лучше других. Она достала другую табличку, на которой параллельно друг другу были изображены несколько типов зигзагообразных линий. — Для начала, у здорового человека сон подразделяется на несколько циклов длиной в среднем по полтора часа. Каждый из них начинается фазой медленного сна и заканчивается фазой быстрого. Кто в курсе, чем они отличаются? Макухин, вы сегодня какой-то тихий.

— Ну… — Тот отвлёкся от телефона, и посмотрел на диаграмму. — Быстрый сон так называется, потому что во время него быстро двигаются глазные яблоки. Потому что человек видит, ну… Сон. Ему что-то снится, и глаза двигаются из-за этого. А в медленном сне глаза не двигаются.

— В принципе правильно. — Маша кивнула. — Но это не самое главное отличие. И вот при чём здесь мозговые волны. В фазе быстрого сна мозговая активность качественно такая же, как и в то время, когда мы не спим, но заметно интенсивнее. Да, всё правильно. Когда мы видим сны, мозг работает гораздо активнее, чем, например, на лекции.

Студенты захихикали.

— Мария Александровна! — Заенко на задней парте тянул руку. — Это значит, на лекции по физиологии растений активность мозга самая высокая?

— Нет. И, когда на четвёртом курсе начнётся социология, вы поймёте почему. А теперь — самое интересное. — Маша повысила голос, чтобы смех прекратился. — Медленный сон. В нём выделяют аж четыре стадии, но вкратце можно сказать, что все они — постепенные этапы одного процесса. Первая стадия, по сути, переходная. Затухают альфа-волны — а они характерны для спокойных, расслабленных состояний, таких как медитация или процесс засыпания. Вместо них появляется более медленные тета-волны. На этой стадии снижается мышечный тонус, мысли человека постепенно перетекают во что-то вроде галлюцинаций. Но это не совсем сновидения — до фазы быстрого сна ещё далеко.

— Дальше наступает вторая стадия. Активность тета-волн нарастает, а остатки альфа-ритма превращаются в интересную структуру — сонные веретёна. — Маша показала указкой на короткий участок энцефалограммы, где амплитуда волны резко возростала, а потом так же резко затухала, и таким образом получалось что-то вроде горизонтально вытянутого овала. — Это участки очень учащённого альфа-ритма, причём, кроме них, альфа-активности на этой стадии больше не наблюдается. Когда регистрируются первые сонные веретёна, можно быть уверенным, что человек заснул. Пропадает мышечный тонус, наблюдается снижение температуры тела и артериального давления. После этой стадии наступают третья и четвёртая, которые многие учёные объединяют в одну. Она называется «дельта-сон».

Именно в тот момент кто-то открыл, и через секунду закрыл дверь аудитории. Но она успела различить на фоне тускло освещённого коридора чёрный силуэт женской фигуры. Маша почувствовала, как по её плечам и затылку растекается холод. Почти семь лет она была уверена, что больше никогда её не увидит.

Ветер ударил в окно, и стекло задрожало. Там, на улице, уже ничего не было видно, кроме снегопада.

— Дельта-сон. — Тишина в кабинете и взгляд пятнадцати студентов вывели Машу из ступора. — Чем он характеризуется? Так… Во-первых, тета-ритм сменяется дельта-ритмом. У него гораздо ниже частота и сильнее амплитуда. Вот здесь можно наглядно увидеть разницу. Это — энцефалограмма человека, занятого активным умственным трудом. — Маша показала на частые мелкие волны, похожие на кромку слегка искривлённой пилы. — А это — активность мозга во время дельта-сна. — Огромные, резкие линии на графике внизу выглядели, как попытка сумасшедшего зачеркнуть что-то, что он только что написал. — Артериальное давление и температура тела падают до своего физиологического минимума. Мышечный тонус нулевой. После окончания дельта-сна мозг проходит стадии в обратном порядке — вторая, первая, а потом начинается фаза быстрого сна. Так замыкается полуторачасовой цикл, который в течение ночи в норме повторяется четыре-шесть раз. Да?

Гвиневская опять подняла руку, и Маша ей кивнула.

— То есть во время быстрой фазы человек видит сны, а в медленной — нет. Правильно?

— На самом деле, вопрос о сновидениях в дельта-фазе остаётся открытым. — Нехорошо было врать отличнице. Но официальная программа для того и существует. — Человека в состоянии медленного сна трудно разбудить, а, когда он просыпается, то уже ничего не помнит. Только иногда люди могут описать обрывки каких-то очень странных образов, но не факт, что это вообще можно назвать сновидениями. С другой стороны, именно для дельта-сна характерен лунатизм, то есть поведение человека носит более-менее осмысленный… Ну, скажем так, активный характер. И да, получается, даже с падением мышечного тонуса в медленном сне не всё так просто.

— Мария Александровна! — Заенко поднял руку, и она кивнула ему. — А осознанные сны — это миф, или есть научные доказательства?

Маша почувствовала, как по её предплечьям пробежали мурашки, а взгляд оторвался от студента на задней парте, и остановился на входной двери. Почему сегодня? Почему столько флешбеков из далёкого прошлого набросились на неё за последние десять минут?

— Это не миф. — Маша с трудом преодолела ещё один приступ ступора. — И научные доказательства существуют. Более того, большинство людей хоть один раз в жизни испытывали состояние, когда понимали во сне, что они на самом деле спят. Но изучать это явление трудно — спонтанно оно возникает крайне редко, а тренировки для его развития занимают многие годы.

— А энцефалограмма во время этого отличается?

— Есть отличия в активности префронтальной коры…

В коридоре прозвучал звонок, и Маша сразу этим воспользовалась:

— Так, на следующее занятие учим тему высшей моторики. Тридцатый параграф — теменная доля, пирамидальные пути. Всё, до свидания!

Студенты оделись и вышли по коридору направо. Маша закрыла кабинет на ключ, но повернула в другую сторону.

Из огромного окна перед лестницей видно было не дальше, чем на два метра. Сразу за стеклом на бешеной скорости пролетали крупные снежинки, но их трудно было различить на фоне сплошной белой стены снегопада. Силуэт стоял прямо перед стеклом, спиной к Маше. Чёрные волосы и чёрное пальто, на которое налип снег. Когда её шаги остановились, силуэт повернулся к ней.

— Ну что, привет! Как жизнь? — Её взгляд сразу вцепился в Машу. За семь лет она уже успела забыть, насколько холодно ей становилось, когда эти серые глаза впивались прямо ей в лицо. Интересно, она когда-нибудь моргает?

— Хорошо. Преподаю. Диссертацию недавно защитила. — Маша старалась смотреть бывшей подруге на подбородок. Но ей всё равно казалось, что эти глаза считывают её мысли гораздо лучше энцефалографа.

— На какую тему?

— Зависимость социального поведения крыс от развития нейронных связей в височной доли головного мозга.

— То есть, у крыс есть речь? — Тонкие губы над подбородком улыбнулись.

— По крайней мере, высокие коммуникативные навыки, напрямую связанные со слухом.

— А я всегда думала, что ты будешь изучать человеческие сны.

Маша сама не заметила, как подняла взгляд и посмотрела в холодные серые глаза. За несколько секунд молчания они ни разу не моргнули.

— А ты, Света? — Она решила вообще не отвечать на этот вопрос. — Кем работаешь?

— Татуировщицей. После третьего курса закончила художку и пошла в тату-салон.

— То есть после… После всего этого… Ты не вернулась в универ?

— Не-а. — Света слегка скривила губы и наклонила голову, как будто говорила про что-то обыкновенное. — В июле закончился суд. Меня оправдали по всем пунктам. В августе пришла, сдала сессию, но на четвёртый курс решила не возвращаться. Представь, что бы говорили у меня за спиной?

— Думаю, правду. — Голос Маши стал жёстче. Она серьёзно хотела сделать вид, что ни в чём не виновата?

— Ты знаешь далеко не всё. Я не собиралась его убивать! — Голос Светы звучал так, как будто она умоляла ей поверить. Очень редкая для неё эмоция. — Это была самооборона!

— То есть это он был во всём виноват?

— Этого я не говорила.

Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга. Потом Маша спросила:

— Зачем ты пришла?

— У тебя ещё бывают «осы»?

Этот вопрос был слишком внезапный, поэтому она ответила не сразу.

— Это тебя не касается. — Уже семь лет все её сны были практически одинаковые. Раньше она думала, что у неё было много причин этим заниматься, но теперь понимала — причина всегда была только одна.

— Значит, нет. А вот я не бросила. — Света ненадолго замолчала, но бывшая подруга отвечать не собиралась. — Я дошла дотуда. До самого дна. И я уверена — перед смертью он тоже там был, и там с ним что-то случилось.

— И что же ты увидела на этом дне?

— Расскажу, если согласишься мне помочь.

— В чём? — Маша развела руки в стороны. Она не понимала, про что они говорят. — Что тебе нужно от меня?

— Энцефалограф.

Она почувствовала, как перестала дышать. Казалось, что её мысли остановились, но на самом деле, там поднималась паника.

— Нет…

— В «осу» войду я. Ты просто будешь следить за показателями.

— Нет!

— Пойми, мне может присниться всё что угодно. Только энцефалограмма подтвердит, что я реально была там.

— Нет!!!

— Почему нет? Ты боишься, что я проснусь сумасшедшей? Или боишься признать, что с Антоном случилось то же самое?

Маша молчала.

— Я не думала, что всё так получится. — Света очень хотела, чтобы ей поверили. — Честно.

Маша не знала, что ответить.

— Давай так. — Она медленно выставила вперёд руку, как будто хотела, чтобы та успокоилась. Ногти были покрашены в чёрный цвет. — Ты подумай. Я приду через три дня.

Снег на её спине уже почти растаял. Маша смотрела ей вслед, и молчала.

— Кстати. — Света уже стояла в тени возле лестницы, но обернулась. — Ты когда-нибудь замечала, что Антон боится ключей?

В ответ та только покачала головой. Чёрный силуэт кивнул головой, и вышел. А Маша вернулась в свой кабинет. В её голове всплывало всё, что случилось семь лет назад.

Маша открыла скрипучую дверь аудитории. Полторы сотни студентов и препод по культурологии синхронно посмотрели на неё.

— Извините. — Она сказала это так тихо, что вряд ли кто-нибудь её услышал.

На самой задней парте было свободное место, рядом с Антоном — высоким светловолосым мальчиком, её новым одногруппником. Прошло меньше двух недель после перераспределения, поэтому она познакомилась ещё не со всеми. Начался третий курс, и Маша Тавицкая уже не училась в пятнадцатой группе только из-за того, что её фамилия начиналась на букву «Т». Теперь она — студентка кафедры физиологии человека и животных.

— Привет. — Она села рядом с Антоном, и улыбнулась ему.

— Привет. — Антон читал книгу. Кажется, он удивился такой дружелюбной реакции, но тоже улыбнулся ей.

С другой стороны от него сидела Света Клименко — местная рокерша, или неформалка, или как оно у них называется. Всегда мрачная, одетая во всё чёрное. Кажется, она поступила на биофизику. Маша слабо была с ней знакома, и не очень жалела насчёт этого.

Света что-то рисовала в тетради. Вообще, все студенты тихо занималась своими делами, и только из вежливости перед стареньким преподом делали вид, что кому-то на биофаке нужна культурология. Маша достала распечатку тестов и книгу «Основы молекулярной биологии».

— Для нашего творческого мышления одним из самых важных понятий является архетип. — Препод очень бодро для своего возраста ходил перед доской, и всё время жестикулировал руками. — Что такое архетипы? Это — не просто персонажи фольклора, и не совсем порождение человеческой фантазии. Архетип — это образ, символ, общий для абсолютно всех людей на Земле. В отличие от большинства других культурных кодов, он не навязывается человеку в процессе воспитания, а, наоборот, с самого рождения запрограммирован в каждом из нас. Например, архетип «Мать» — женщина, держащая на руках ребёнка, будет понятен любому человеку любой культурной принадлежности. И этот образ настолько мощный, что очень часто — например, в христианстве — он даже обожествляется.

— Что, молекулярку учишь? — Антон глянул на Машины распечатки.

— Да. — Она кивнула. — Кто-то из зоологов достал вопросы по тесту, надо сейчас успеть за это пару шпору сделать. Вот что за сволочи? — Маша посмотрела на него. — Две недели сентября — и уже контрольная.

— Забей, это просто мелкий тест. Вряд ли он вообще будет где-то учитываться.

— Ну, всё равно! Я не знаю, что делать. — Маша посмотрела на него. В её взгляде была лёгкая паника. — Я на лекции вообще почти ничего не поняла. Это какой-то конченый предмет! Как будто сопромат для биологов.

— Не знаю, по-моему, всё понятно было. Хочешь — садись со мной, скатаешь.

— Спасибо, конечно, но нам, наверное, раздадут разные варианты.

— Сначала решу твой, потом — свой. Там же даже писать ничего не надо, просто букву обвести кружочком. Пару минут.

— Серьёзно? — Маша удивилась. — Ты правда это понял?

— Хочешь — проверь. — Антон пожал плечами, как будто ему было всё равно.

— Хорошо. — Маша посмотрела в распечатку. — Ковалентная связь может образовываться между следующими атомами: натрий и хлор…

— Нет.

— …Кислород и углерод…

— Да.

— Ладно. — Она перевернула страницу. — В первичной структуре ДНК не существует: остатка фосфорной кислоты… азотистой основы… аминокислот…

— Аминокислот, конечно.

— Блин, ты реально всё это знаешь?

— Там нечего знать. — Антон улыбнулся ей. — Пока что это просто повторение школьной программы. Вот потом пойдут третичные структуры белка, процесс транскрипции — это уже хардкорная молекулярка. Реально, сядешь рядом, поменяемся билетами, и я тебе помогу.

— Спасибо. — Это всё, что смогла ответить Маша.

— Следующий архетип — самый таинственный, — на другом конце зала препод продолжал рассказывать. — Персонификация сил тьмы, выражение наших самых глубинных инстинктивных страхов — страха смерти, одиночества перед опасностью, и, наконец, самого главного — страха перед неизвестным. Это сила, которая живёт в глубине нашего бессознательного, и мы настолько её боимся, что не допускаем даже мысли, что этот источник животного ужаса, на самом деле — неотъемлемая часть каждого из нас. Карл Юнг назвал этот архетип «Тень».

— А ты что читаешь? — Маша заглянула в книгу, которую Антон держал под партой. Тот повернул её обложкой вверх. Стивен Лаберж. «Практика осознанных сновидений».

— Интересно. — Она кивнула. — Я слышала про такое. И этому можно научиться?