Читаем День 29-й. История мальчика, который выжил после нападения гризли онлайн бесплатно
День 29-й. История мальчика, который выжил после нападения гризли
Путешествие длиной в 600 миль, сплав на каноэ по безлюдным просторам Канады – настоящая мечта для семнадцатилетнего подростка, но после нападения медведя гризли главной его задачей стало остаться в живых. Перед вами подлинная история выживания в дикой природе, рассказ о том, как встреча с медведем гризли едва не стоила жизни семнадцатилетнему Алексу Мессенджеру во время сплава на каноэ по рекам и озерам канадской тундры. Читателю предстоит последовать за Алексом и его пятью спутниками – они продвигаются на север и преодолевают изматывающие пороги посреди просторов потрясающей природы. Поход длился уже двадцать девять дней, когда Алекс, отойдя от товарищей, подвергся нападению северного гризли. Придя в себя, подросток понимает, что летнее приключение превратилось в борьбу за выживание. Все последующие часы и дни Алекс и его спутники обрабатывают его раны и полагаются лишь на свою стойкость, изобретательность и упорство, чтобы добраться до далекой деревни в тысяче миль к северу от американо-канадской границы и получить помощь. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Документальная литература / Истории из жизниМоей семье за то, что она показала мне мир,
и моей жене Лейси за то, что помогла мне увидеть все это снова.
Медведи сделаны из того же праха, что и мы, они дышат теми же ветрами и пьют те же воды. Дни медведя согреты тем же солнцем, его жилище укрывает то же голубое небо, а жизнь его зарождается и угасает в такт с биением сердца – такого же, как и наше. Он вышел из того же первообразного источника. И независимо от того, попадет ли он в конце пути в наш унылый рай или нет, ему даровано земное бессмертие. Его жизнь, не длинная, не короткая, не ведает ни начала, ни конца. Жизнь его беспредельна, не спланирована заранее, она выше случайностей времени, и годы его, ничем не отмеченные и бесконечные, равны вечности.
Эта книга – воспоминание, невыдуманная история, она написана с максимальной точностью на основе личного опыта и добросовестно выполненных записей в дневнике, а также благодаря фотографиям и интервью с ключевыми участниками событий, сделанными позднее. В тех случаях, когда в фокусе повествования оказывается не только сам рассказчик, были использованы подробности из интервью, взятых у людей, сопровождавших автора.
Прохладный ветер, дующий через приполярную тундру, шелестел тонким нейлоном моей палатки, холодный воздух освежал и помогал расслабиться. Солнечный свет пробивался сквозь тонкую дымку высоких перистых облаков, мягко нагревая палатку, и в ней было особенно хорошо. Я поуютнее устроился в спальнике и вскоре погрузился в глубокий сон. Было уже за полдень, шел двадцать девятый день девятисоткилометрового похода на каноэ, в который я отправился с пятью другими гребцами.
Из глубины сна я резко вынырнул и сел, задыхаясь, отчаянно торопясь проснуться и обрести ясность мыслей. Грудь моя вздымалась, легкие жадно ловили воздух, словно я только что вынырнул из-под волны. Я уже не помнил, что мне приснилось. Встревоженный, я оглядел палатку. Здесь напрочь отсутствовало ощущение времени, и все же меня охватило тревожное чувство, будто я куда-то опаздываю.
Подгоняемый тревожной мыслью о том, что мне надо куда-то спешить, я быстро оделся, обулся, вышел из палатки и широкими шагами стал подниматься на холм, забираясь на крутой скалистый гребень над нашим лагерем. Все еще ощущая тревогу и стряхивая с себя плотно державший меня дурман сна, я вскоре запыхался от тяжелого подъема. На то, чтобы подняться по гребню метров на тридцать по вертикали, у меня ушло несколько минут. Наверху я увидел лунный пейзаж с округлыми гранитными куполами, разбросанными среди более мелких камней. Я стоял на высоте более ста двадцати метров над необъятной голубой ширью озера
Ошеломленный увиденным, я повернулся к небольшой возвышенности вдалеке, увенчанной сложенной из камней пирамидой-инукшуком, и продолжил движение.
Ощущение, словно я опаздываю куда-то, постепенно отступало, и я начал успокаиваться. Мысли мои блуждали. Я думал о предстоящем выпускном классе в средней школе и о книге для летнего чтения, лежавшей у меня в кармане, – это был «
На полпути к пирамиде я по-прежнему смотрел себе под ноги, взбираясь по одному из пологих гранитных куполов, когда краем глаза вдруг отметил, что наверху что-то мелькнуло. Я резко вскинул голову. Метрах в девяти от меня, на вершине купола, двигалось животное. Коричневый мех. Все во мне сжалось, а пульс забился в два раза быстрее. Все мышцы от плеч до ног разом напряглись. Я вспомнил об агрессивных овцебыках, которых мы видели раньше. Нас предупреждали, что они очень опасны. Пока мой мозг был занят расшифровкой стремительно передающихся сигналов синапсов и зрения, я сделал гораздо более страшное открытие. Передо мной был не овцебык – все оказалось куда хуже. В этот момент взгляд существа встретился с моим. На меня пристально смотрели черные глаза медведя гризли.
Есть магия в ощущении весла и движении каноэ, магия, смешанная с расстоянием, приключениями, одиночеством и покоем. Путь каноэ – это путь дикой природы и почти забытой свободы. Это противоядие от неуверенности, открытая дверь к водным путям прошлых веков и образу жизни с глубоким и неизменным удовлетворением. Когда человек становится частью своего каноэ, он становится частью всего, что когда-либо знали каноэ.
Самолет вибрировал от неприятного гудения работавших вхолостую моторов. Нам предстояло целый час лететь, а затем сорок два дня идти на веслах. Пилоты, со своего «насеста» руководившие нашей посадкой в самолет с поплавка, уже погрузили в
Дэн пробирался на свое место через сиденья впереди меня, этому здоровяку ростом два метра было непросто развернуться в тесноте между сиденьями и уложенными друг на друга каноэ. Сиденья были довольно спартанские – старая парусина, натянутая на алюминиевый каркас, – и в узком туннеле представляли собой подобие препятствий в лабиринте, так что нам приходилось неловко переступать друг через друга. Я ниже Дэна на пятнадцать сантиметров, во мне ровно метр восемьдесят три, но и я с трудом пролез к своему месту. Сзади меня сидел Жан, в ярко-красном дождевике, глаза его было невозможно рассмотреть сквозь солнечные очки, а челюсти были плотно стиснуты, словно он пытался сдержать напряжение, от которого и у меня что-то сжималось под ребрами. За ним сидел Огги, наименее тепло укутанный из нас – всего несколько слоев одежды и тонкий флис сверху. Он был готов к взлету, спокоен. За Огги сидел Майк, в желтой куртке, недавно обритая голова его была высоко поднята, глаза открыты. Замыкал ряд Дэрин, самый мелкий из нас, он выбрал самое маленькое сиденье у хвостовой перегородки, за кучей снаряжения у большой двери в хвосте самолета. Из-под клапанов черной флисовой шапочки волосы его выбивались темными кудряшками. Он сжал губы, отыскивая и защелкивая пряжку ремня безопасности. Я нашел свой ремень и затем выглянул наружу через запотевший иллюминатор, стараясь смотреть сквозь громко вращавшиеся на крыле лопасти винта.
На причале стояла группа из пяти девушек –
– Увидимся в Бейкер-Лейк! – закричали мы друг другу на прощание, и не успел я опомниться, как уже смотрел на них со своего места в самолете. Я помял пальцами и поплотнее вложил в уши затычки, чтобы заглушить рев работающих на холостом ходу двигателей. В иллюминатор было видно, как улыбающаяся группа выстроилась плечом к плечу, приготовившись начать традиционный прощальный танец лагеря
Двигатели взревели, и самолет затрясло. Взметнувшаяся от воздушной струи вода озера хлестнула на берег, заглушая прощальный хор. Схватив шляпы и солнцезащитные очки, чтобы их не унесло,
Через минуту мы уже были в воздухе над озером Линн-Лейк и поднялись над деревьями на его дальнем берегу. Вскоре скорость достигла почти трехсот километров в час, в трехстах метрах под нами раскинулась северная часть озера Манитоба и бескрайнее кустарниковое мелколесье канадской тайги. Я сидел и смотрел на поблескивающие, смахивающие на амеб пятна внизу – куда ни глянь, везде виднелись лишь озера и нетронутая земля. Прошло уже больше часа, а мы все летели. От гула двигателей, дребезжания фюзеляжа и едкого запаха самолетного топлива у меня стало ломить голову.
Когда мы прибыли к месту назначения в таком же безлюдном месте, самолет закружил над озером Уолдайа. Наши пилоты выполнили предварительный заход, снова развернулись и только после этого аккуратно приводнились на первом озере нашего маршрута. Подруливая пропеллерами, они направили казавшийся неуклюжим корпус к берегу, поправки чиркнули по скалам, и самолет с сильным толчком замер.
Мы вшестером выбрались через заднюю дверь и, прежде чем начать выгрузку, впервые глотнули холодного приполярного воздуха. Перед вылетом странно было разбирать наши каноэ, снимая с них упоры и банки, – только так лодки можно было уложить одну над другой, чтобы все они поместились в самолет. Теперь пилоты, вышагивая, как акробаты, по поплавкам, помогали нам вытаскивать громадные каноэ из крохотного самолета. Мне хотелось собрать лодки, пока пилоты не улетели, на случай, если вдруг что-то пойдет не так. Каноэ были нашей надеждой на спасение. Без них мы, пешие туристы, нагруженные снаряжением для каноэ, пропадем.
Мошки накинулись на нас сразу. Мелкие и темные, они бесшумно и злобно облепляли обнаженную кожу на запястьях, на поясе и на линии роста волос, моментально присасывались и оставляли в местах укусов жгуче-зудящие точки и капельки крови.
Вскоре все наше снаряжение было выгружено из самолета, и пилоты стали готовиться к обратному рейсу на Линн-Лейк из никому неизвестной точки посреди почти пустой карты. К концу дня они, вероятно, вернутся в какой-нибудь лагерь, в какой-нибудь город, может быть, даже лягут спать в свои собственные постели. Мы же находились в неведомом, незнакомом месте и пробудем тут еще полтора месяца, но для них мы – лишь чартерный рейс, карандашом записанный в календаре. И пусть пилоты едва ли вспомнят нас через неделю – для нас, для меня и моих товарищей по походу, этот день был началом пути, которому суждено было изменить нашу жизнь: теперь мы были
Мне было семнадцать.
За полгода до этого я стоял на коленях в снегу на смотровой площадке Карибу-Рок, над озером Вест-Беарскин-Лейк в штате Миннесота, в нескольких километрах к югу от предназначенной для плавания на каноэ акватории Приграничных вод и канадской границы. Дело было сразу после Рождества 2004 года. Рядом со мной был Майк, мой новый друг, с которым я познакомился за несколько дней до того, а также еще несколько подростков и проводников из зимней смены в Кэмп Миноджин. Наше дыхание облачками пара повисало в неподвижном зимнем воздухе. Бледно-серое небо роняло крупные белые снежинки, они парили, как гусиный пух, почти невесомые.
Мне предстояло принять решение.
– Тебе стоит согласиться, – сказал Майк. Маршрут
Предыдущие три года я каждое лето отправлялся в Кэмп Миноджин, постепенно осваивая все более продолжительные и сложные маршруты на каноэ, пока, наконец, меня не пригласили отправиться в этот потрясающий поход, самый длительный и самый сложный из всех, что предлагал лагерь.
Необходимый опыт у меня был, а вот денег на такой поход пока что не было. Я долго раздумывал, глядя, как бесшумно и медленно падают снежинки.
