Читаем Пере-mode-ка онлайн бесплатно

— Валя! Валя! Врача! Срочно! Юра! Беги за Пал Григоричем! Ему плохо!.. Звони тогда блядь срочно, Юра! Я к нему! Валя! Врача говорю, а не ебаную скорую. Ты слышишь меня? Я к нему. Иван Иванович, как вы? Иван Иванович? Вы меня слышите? Юра, где блядь Пал Григорич?

— Бежит, мчит, Пётр Степаныч.

— Он не реагирует, помоги расстегнуть ему ворот. Иван Иванович, вы меня слышите? Чертовы бабы… Валя, где блядь врач?

— Вот он, Пётр Степанович, тут.

— Здравствуйте, отойдите, дайте я посмотрю. Так. Пульс есть, но слабый, зовите ребят, везем в клинику.

— А что, тут никак?

— Тут не предусмотрено.

— Издеваетесь? Мы сколько вбухали в этот ваш мед кабинет и вы ничего тут сделать не можете?

— Ему реанимация нужна, вы понимаете? Тут не предусмотрено пока. Вы же сами сказали «потом», ибо «неоправданно дорого».

— Вот сука. Ладно. Юра, зови ребят. И где блядь Пал Григорич?

— Бежит, ща, ща все сделаем.

— Ой, он чот красный весь.

— Валя заткнись блядь, чтоб я больше слова не слышал, ясно тебе, дура?

— Так, тут вот берите. Да аккуратно! Не бревно же, президент же. Бляяяяядь.

— Еб твою мать! Что с ним??

— Паша, наконец-то, он упал. Мы говорили, он вдруг затих, я не решался прервать, а потом как грохнется. И не отвечает больше, но жив. Он пока жив.

— Реанимация?

— Да.

— Так, ок, звоню Жигановскому. Але! Да! Василий Степанович, к вам первый едет. Код красный. Что? Не знаю. Это уже ваша работа. Умрет — всем пизда. Вы меня поняли? Что хотите делайте — должен выжить. Поняли? Хорошо. Едет уже, да. Дышит. Ща доктора дам. Расскажите.

— Але, да. Нитевидный, примерно 60. Покраснел, нет у меня тут ничего. Да. Уже в машине мы. Да, с ним поеду. Да.

— Телефон отдайте. Юра, с ними едешь. Предупреди наших по коду.

— Пал Григорич, что теперь? Что говорить?

— Что ты, Петя, как баба, а? Должен выжить. Блядь, не хватало нам радости.

— Да…

— Позвони Мчинскому. Чтоб ни одна собака не пронюхала. Валя?

— Да?

— Чаю мне сделайте вашего травяного и мёд.

— Куда подать?

— Да сюда, Валя, сюда. И да, Валя?

— Что?

— Хоть слово от вас уйдёт — вы знаете меня.

— Что вы, Пал Григорич, я могила.

— Хорошо. И сушек принесите мне.

— Так, Петя, надо решить кое-что. Возьмите бумагу, ручку и дверь закройте.

***

— Ты слышала новости?

— Какие?

— Чот с Шутиным не так, говорят.

— В смысле не так? А что с ним так?

— Бугага, я серьезно. Вон выложили ролик ребята, говорят, что хреново ему.

— Да ладно? Ковид?

— Не знаю. Сказали только, что доставили его в какой-то госпиталь, а Тресков говорит, что все враньё. Но ребята убедительно звучат.

— Что за ребята?

— Иностранные агенты. Маша, откуда я знаю?!

— Серёжа, можешь подойти? Вов, покажи ролик.

Добрый день! Мы находимся напротив госпиталя, который считается экстренным мед центром недалеко от резиденции Президента. Вы можете видеть часть здания за моей спиной! Наши источники подтвердили, что два дня назад к ним доставили высокопоставленного чиновника, имени они не раскрывают, но в приватном разговоре нам удалось выяснить, что чиновник самого высокого ранга. Мы проанализировали данные с камер наблюдения и зафиксировали активность у резиденции, а также срочно перекрытые дороги на пути следствия к больнице. Мы проанализировали активность Президента и выяснилось, что его штаб экстренно отменил встречу с Президентом Казахстана, которая должна была пройти вчера в рамках визита Жараскана Перехватова для обсуждения договора взаимного сотрудничества в области поставок газа и сланца. Также Президент Шутин не появился на встречи со студентами РГГУ, которая была запланирована сегодня. Мы решили уточнить официально данные больнице, но люди в строгих костюмах в очень резкой форме выдворили нас с территории, нам не удалось даже дойти до здания.

— Может быть уткой легко. На парне вообще маска, мы даже лица его не видим.

— Маша, ну а ты б такой ролик как записывала? Найдут — расстрел новичком.

— Не знаю. Вопрос-вопрос. Сколько бреда в сети.

— А если он того? Понимаешь?

— Того в смысле помер? Зачем тогда в больнице держать?

— Возведут на месте больницы новый мавзолей.

— Вова! Ладно. Сейчас проверю. Серёж, что скажешь?

— Можем получить доступы к расписанию его и проверить.

— Давай. А ребят можем найти?

— Попробую. Вов, скинь мне ссылку. Когда выложили? Что за эккаунт?

— Эккаунт нулёвка по ходу. Выложили 48 минут назад. Разослано во все наши телеграмм каналы ботами.

— Ок, я гляну это тоже.

***

— Я думаю, мы должны что-то сказать. Дать версию. Молчим — только хуже.

— Паша, я так не считаю. Он жив же, очнётся, подтянется, сможем что-то утверждать. А пока это все слухи и пустое. Дашь им пищу для размышлений только, сразу набросятся. Не надо подогре..

— Всё.

— Что все?

— Всё, пришла смс. Умер.

— Ты шутишь сейчас?

— Нет, Аркадий Петрович, Жигановский написал.

— Он в своём уме? Набери его. Але, да. Говорите. Хм, ага. Вы уверены, что нельзя ничего сделать? Причина? Блядь. А почему раньше не позвонили?? Ясно. С вами свяжутся. Из больницы чтоб ни одна душа не вышла, пока я не скажу. Ясно? Нет, нет, нет. Я вам сказал, что с вами свяжутся. А пока засуньте язык в жопу, в то же гребаное место, откуда у вас руки растут, Вася… Сука.

— И?

— Все, да. Не спасли. Реанимировали пол часа, говорит. Бесполезно, второй и третий удар друг за другом.

— Бляяяяядь.

— Да.

— И что теперь?

— А хуй знает, что теперь. Зови Капустина. У нас ВРИО. И созови мне совещание через час в этом кабинете с Пироженым, Сочиным, Кослаповым… и друзей зови.

— Всех?

— Всех.

***

— Маша, беги сюда! Они объявляют. Ты смотри. Капустин сейчас говорить будет.

— Ну что, думаешь, помер или в коме?

— Полторы недели прошло, хз. Молчали ж. По мне так помер.

— Дай Бог.

— Тсс, не слышно нихрена

Добрый день, уважаемые члены совета, уважаемые граждане. Сегодня на мне лежит большая ответственность сообщить вам трагическую новость.

— О бля! Говорил же!

— Тсссссс. Тссс

Наш горячо любимый президент Иван Иванович Шутин скончался вчера ночью от сердечного приступа.

— Аааааааааа! Пиздец! Реально!

— Бляяяя

— Да! Тссссс

… случился внезапно, врачи пытались помочь, но не смогли, было уже слишком поздно. Мы все невыразимо скорбим по ушедшему так рано Ива..

— Это бомба! Это просто бомба! У них же голяк никого нет поставить! Они все просрали.

— Погоди, ща армию тебе поставят

— Ребята, нихрена не слышно. Тссс

.. принимаю на себя обязанности временного исполняющего… э… обязанности Президента Российской Федерации и..

— Этот фуфел даже говорить нормально не может, долго не протянет. Прекрасная Россия Будущего! Ахахахааа! Йееее

— Ну погоди, не все так просто. Там сейчас усиление будет по всем фронтам, другого клоуна поставят.

— Негативщица ты, Машка.

— Думаешь, будут подвижки?

— Ну кто знает, они вряд ли ожидали, если б ожидали, то перед нами другой начальник выступал.

— Другой вор.

— Да, другой вор.

— Надо воспользоваться ситуацией, пусть они выпустят Андрея.

— У нас сегодня в 6 встреча с той тётушкой из литовского правительства.

— Серёж, ты когда успел?

— Ну, она сама написала

— Она не из Правительства, ты же знаешь..

— Ну какая разница. Сейчас любое давление ценно. Они должны его выпустить.

… пройдёт в храме христа спасителя в понедельник, будет вестись прямая трансляция, поэтому все желающие проститься с Президентом смогут..

— О, сейчас плакальщиц соберут по всей стране.

— Мучеником сделают!

— Богохульничаешь, Вов. Свят-свят.

— По мне его положат в мавзолей.

— Опять мавзолей, Серёж… Так, у меня входящий

***

— Роман Буянович, вы же понимаете, что сейчас нельзя.

— Почему нельзя, Паша?

— Потому что рейтинг низкий.

— Рейтинг-хуентинг. Народу нужна сильная рука.

— Роман Буянович, сильная рука — хорошо, но сейчас можно передавить. У меня статистика по регионам, я ж вам говорил. Весь дальний восток по показателям ниже нерисованных цифр, там ситуация…

— Паааша! Что ты мне со своими примочками. Ты что предлагаешь? Оленя этого поставить? Упаси господи.

— Ну почему оленя сразу. Есть вариант, где мы поставим удобного человека, а реальные полномочия будут у вас. Подождите-подождите. Вы сами подумайте, вот мы завтра говорим: в стране произошел бескровный переворот и теперь у власти армия. Ну мы не так, конечно, скажем, но суть ясна и ребёнку. Вы представьте. Мы и так в глубокой жопе, а они выйдут на улицы, начнется месиво. Шутин был все же идолом, а тут не остаётся никакой базы. Почему доярка Фрося должна теперь дальше терпеть? Им царь нужен, а не армия, русский народ..

— Пусть меня изберут

— Роман Буянович, не изберут они сейчас, я ж говорю, после акции во Владике не изберут, рейтинги..

— Паша, ты достал со своими рейтингами. Ей Богу. Навести надо порядок, Ваня распустил их всех, сдал под конец.

— Роман Буянович, мы же с вами взрослые люди. Вы знаете, о ком я говорю тоже. Фросю я может и уговорю. А семья не готова. Я вам уже объяснял. Им надо разморозить активы, эта вся катавасия затянулась и все хотят обкэш и ездить как раньше, не в Крым. У всех дети, бизнес.

— Дети, бизнес бля. А у меня штыки, ты понимаешь?

— Роман Буянович, ну какие штыки? Послушайте. Им же похер, куда бежать, штыкам этим вашим. Их народ презирает. Они ещё во времена Иван Иваныча распоясались. А теперь им что мешает? Будет разбой и месиво.

— Молчите? Ну смотрите, план такой. Мы ставим Погладина, он презентует наши интересы. Вы остаетесь при своих и мы как минимум ещё лет пять работаем без геморроя.

— Никитенко, когда тебя в первый раз вышибли из Правительства, я тогда подумал, что ты бесхребетный навозный жук. Знаешь, что я сейчас думаю? Молчишь? Ну слушай. Я думаю, что они там зажрались в своей семейке, они там все в своём говне перемазались и потеряли ориентиры. Неженки чертовы. А ты и есть тот самый навозный жук, что тащит их говно дальше. Только отрастил себе хребет немного. Но он тебе не поможет. Я возьму наступлю на жука и все, баста.

— Зря вы так, Роман..

— Я с тобой разговаривать больше не намерен. Ты меня понял.

— Пал Григорич, звали?

— Звал. Принеси мне чаю с мёдом. Орешки там ещё эти у тебя были вкусные. И зови Капустина. План Ц

***

— Все по местам! Встать с кроватей. Канальный, в комнату для переговоров.

— Какую комнату?

— Переговоров. Быстрее.

— Угу. Иду. Торопите так, товарищ начальник, что случилось?

— Быстрее я сказал. Без разговоров

— Угу. Как без разговоров, раз я в комнату для переговоров иду.

— Канальный, молчать.

— Молчу.

— Павел Григорьевич, осуждённый Канальный по вашему требованию.

— Да-да, спасибо. Здравствуйте, Андрей, садитесь.

— Здравствуйте-здравствуйте! Какие люди. Я даже не подготовился, вы уж меня простите. У меня тут из гардероба не много вещей.

— Вижу, вы духом не падаете.

— А чего мне падать? Я уже на дне, да и новость какая хорошая, одним подонком меньше стало. Вы слышали же?

— Андрюша, давайте без этого, я по делу. Вы садитесь.

— Так и вы садитесь, Пал Григорич.

— Да, давайте вместе сядем и поговорим, как взрослые люди.

— Давайте. Я вас слушаю. С чем пожаловали?

— Новости вы читаете, это хорошо..

— Я их не читаю, я слушаю, по вашему в том числе указанию. Первый канал наше всё.

— Да-да. Так вот вопрос вот в чем. Я перейду сразу к делу. Мы готовы рассмотреть возможность вашего освобождения при новых обстоятельствах, но нам нужны некоторые гарантии.

— Вот те на. А как же все уголовные дела против меня? А доказательная база? Как же вы все это измените?

— Андрей, хватит ехидничать. Я вам говорю, что готов обсуждать ваше освобождение, но мне нужны гарантии, что вы не будете совершать глупостей и примите определенную можешь поведения.

— Какую же такую модель?

— Вы понимаете, конечно, что к власти вас никто не допустит, вы неудобный человек, Андрей, а у власти находятся только удобные люди. Поэтому если вы хотите жить и жить на воле, то вы примите роль умеренной оппозиции.

— Умеренной оппозиции. Хм. Это как?

— Вы не будете более заниматься активными расследованиями, мы сами будем вам давать информацию. У вас будут люди, пусть, но ваша доля голосов до 12 %. Понимаете?

— А почему не до 13 %?

— Потому что до 12 — расчетное число. Какая разница? Главное, что вы будете новым оппозиционным блоком, но умеренным, без перекосов и переворотов, мы дадим вам целых 12 % голосов и вы сможете влиять на часть вопросов. Мы все хотим изменить ситуацию сейчас, но и удержаться от резких движений. Вы понимаете? Почему молчите? Это лучшее предложение, которое вы можете получить. Поверьте мне, 12 % — это максимум, изначально было 5.

— Пять?

— Да… ну? Что скажете?

— Скажу, Пал Григорич, что это не по закону.

— В смысле не по закону? Сколько голосов вы хотите?

— Не, я не об этом. Вы вор. Вы и я, мы это оба знаем. У вас в планах обкэш и гарантии на западе замаячили.

— Андрей, я попрошу..

— И я попрошу, Пал Григорич. Вы вор. И все ваши друзья, которые делают мне такое щедрое предложение, тоже воры. Воры и жулики. Вы даже подумать не можете, что дела могут делаться честно, что бывает ещё воля народа. А может, вы, кстати, и подозреваете как раз о воле народа и поэтому пытаетесь меня на корню сломить, обезопасить. Но вы как будто не знаете, что я договариваться с подонками не буду.

— Андрей, мне кажется, вы сейчас не поняли. У вас есть всего две опции. Первая — мое щедрое, как вы выразились, предложение. И вторая — смерть. Буянович готов развязать кровь. Я этого лично не хочу, да и мало кому это на руку, Андрей. Но тогда вы точно не жилец. Там уже всем все равно будет — никакого политеса. На что вы мёртвый сможете повлиять, а, Андрей? Ни на что. От вас мокрого места не останется. И дети ваши с семьей. Подумайте и о них. Я предлагаю вам реальную возможность влиять на жизнь людей, пожалуйста, в умеренных рамках. Но это же все процесс переговоров. Прекратите из себя Чегевару корчить, мы все уже поняли, что вы политик-романтик. Но давайте от романтики ближе к делу. Вот реальность, я с вами предельно честен. Реальность такова, что у вас есть шанс не только остаться в живых, но и изменить жизнь к лучшему. Вы же юрист, давайте трезво мыслить. Не надо со мной играть в эти игры на камеру. Тут камер нет никаких. Это не шоу и не ютьюб ваш.

— Вас послушать, Пал Григорич, так вы меня прям спасаете.

— Андрей, вам надо подумать. Но недолго. У вас есть время до пятницы. В пятницу мне нужен всего один ответ: да или нет. Передадите через Василия. Василий, зайдите.

— Павел Григорьевич.

— Василий, Андрей Алексеич до пятницы должен принять решение. В этот период он не должен более работать как остальные заключенные, у него появляется возможность делать все, что он хочет. За исключением телефона. Это никак, Андрей. Надо принять решение самостоятельно. Как только он примет решение, вы должны тотчас со мной связаться, ясно?

— Так точно.

— Хорошо. Андрей. До пятницы. Сейчас не надо, не отвечайте, подумайте, у вас целых сколько? Часов 40 почти. Это много. Вы умный человек, вы примите верное решение.

— Пал Григорич?

— Да?

— Я хочу жену увидеть.

— Без глупостей, Андрей. Один час, но без привата и передач, Василий с вами будет. Василий, уяснили?

— Да, так точно.