Читаем Остров Свободы онлайн бесплатно

Остров Свободы.

1.

Не успел Фидель провалиться, как в глубокую пропасть,  в  спасительный сон - что-то в последнее время его нестерпимо терзала бессонница, не давая сосредоточиться на дневных делах - как его разбудил негромкий, но настойчивый стук в дверь.  Переход из сна к пробуждению был очень быстрым и неприятным - как если резко подниматься с морского дна на поверхность, однако уже секунду спустя Фидель стоял на ногах, ощущая на зубах неприятный металлический привкус. Сердце стучало неуверенно, с перебоями, а желудок вел себя так, словно кто-то тискал его сильными  упругими ладонями. В ушах туго звенела натянутая вечерняя тишина.

Приподнявшись на локтях, Фидель прислушался. Его лоб прорезал глубокий овраг морщины, глаза по-кошачьи прищурились. Сквозь неплотно прикрытые пластины жалюзи в комнату проникала сизая мгла, клубясь в углах лохматыми клочьями. Как в недавнем сне - цветном и немного сказочном, в котором окружающий мир приобретал нереальные черты.

Настойчивый стук в дверь повторился, и тревожная морщина на челе Фиделя разгладилась: похоже,  стучали условным сигналом. Два коротких удара и три длинных. Удара нетерпеливых, словно стучавший терялся в догадках,  почему ему так долго не открывают.

Фидель медленно поднялся с жесткого топчана, на котором он уже больше месяца коротал ночи, набросил на озябшие плечи легкую льняную рубашку, и на цыпочках, старясь не выдать свое присутствие шумным дыханием и громкими ударами сердца,  подкрался к двери. Остановился у дверного косяка, чутко вслушиваясь в звенящую ночную тишину.

За дверью кто-то шумно дышал, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Тихий, но нетерпеливый стук повторился, и  Фидель вздохнул с облегчением: действительно, он не ошибся, то  был условный сигнал.

- Кто там? - на всякий случай шепотом спросил Фидель.

Вместо ответа с той стороны двери снова простучали торопливым условным сигналом.

- Это я, - раздался затем  приглушенный женский голос, и пока полусонный мозг Фиделя переваривал полученную информацию, его быстрые руки уже торопливо сбрасывали тяжелую щеколду.

На пороге действительно стояла Марта...

Она белозубо улыбалась Фиделю, от ее длинных золотистых волос, как всегда,  приятно пахло  морской свежестью. И сама Марта была какая-то легкая, воздушная, она казалась нереальной,  словно явилась из недавнего сна, в котором окружающий мир был совсем другим - светлым и добрым. И Фиделю захотелось немедленно стиснуть Марту в объятиях и прильнуть к ее мягким губам, чтобы окончательно поверить, что он проснулся.

А еще лучше - увести Марту в свой сон...

- Привет, - пропела   Марта грудным сопрано, подставляя теплые губы для поцелуя.

Какая она всегда догадливая...

- На, держи, - с трудом оторвавшись от жадных губ Фиделя, Марта деловито протянула ему черную сумку, сшитую из грубой парусины.

Фидель покорно принял сумку. Сумка  была очень тяжелой, а губы у Марты - мягкими и нежными, и Фидель загрустил оттого, что ему пришлось так быстро  оторваться от сладких губ девушки,  он даже не успел войти во вкус.

- У тебя там что,  кирпичи? -  угрюмо осведомился Фидель. Он  поставил сумку на пол и небрежно задвинул ее ногой под невысокий платяной шкаф, в котором хранились разные безделушки. Шкаф удачно стоял слева от входной двери,  и за ним можно было спрятаться, если бы в комнату ворвались нежданные визитеры. Спрятаться на те несколько мгновений, которых очень часто не хватает на принятие решения.

Фидель очень надеялся, что эти мгновения у него будут. А дальше - как будет угодно Богу...

- Листовки, - сухо ответила Марта.

Игриво оттолкнув Фиделя мягким, округлым плечиком цвета слоновой кости, Марта затворила дверь и уверенно прошла в комнату, призывно покручивая бедрами - скорее, по привычке, чем желая соблазнить. Сев на топчан, поверх смятой простыни, которую Фидель использовал вместо одеяла, откинулась на стену и эффектным движением закинула нога на ногу. Ноги у Марты были невыносимо красивы, так что Фидель даже под угрозой расстрела не смог бы оторвать от них восхищенного взгляда.

Заметив направление взгляда молодого мужчины, Марта многозначительно хмыкнула, затем открыла маленькую сумочку, сшитую из крокодиловой кожи, порылась в ее бездонных - невзирая на маленький размер - недрах, выудила оттуда небольшое круглое  зеркальце и придирчиво осмотрела свое отражение. Что-то Марте, видимо, в самой себе не понравилось,  - хотя Фидель даже при всем желании не смог бы найти в ее внешности  ни малейшего изъяна, -  и, достав пудреницу, она слегка припудрила свой маленький курносый носик, покрытый золотистыми крапинками веснушек. В темноте комнаты веснушек не было видно, но Фидель, наверное,  знал расположение каждой из них.

Марта еще раз придирчиво осмотрела себя и, видимо, удовлетворилась ревизией собственной внешности, так как зеркальце перекочевало обратно в сумочку, а Марта одарила Фиделя ослепительной улыбкой. Фидель снисходительно  усмехнулся: он давно уже знал, что Марта тщательно следит за своей внешностью, невзирая на то, что ведет такой образ жизни, при котором можно легко лишиться не только внешней привлекательности, но и самой жизни. Но Марта как-то сказала Фиделю, отвечая на незаданный, но вертевшийся на его языке вопрос: "Понимаешь, Фиделито, если меня убьют, я хочу и в гробу выглядеть достойно и привлекательно, чтобы моим палачам стало стыдно из-за того, что они загубили такую сногсшибательную женщину!".  Фидель понимал, что Марта лукавит: попади она за высокие стены цитадели Ла-Пунта, в котором располагалось гестапо, тамошние заплечных дел мастера сделают все возможное, чтобы их жертва легла в гроб с переломанными костями и синяками по всему телу. Впрочем, скорее всего,  не будет никакого гроба: очень часто  несчастные жертвы цитадели Ла-Пунта  находили свое последнее успокоение в синих водах гаванской бухты, и тризну по ним справляли зубастые акулы, которые в последнее время облюбовали прибрежные воды...

Но Марта были женщиной, причем женщиной очаровательной,  которая мечтала о мирной жизни, и ее подчеркнуто дерзкое очарование было вызовом войне и оккупации.

- Тебя долго не было, - с упреком произнес Фидель, подходя к топчану и останавливаясь в шаге от девушки.

- Некогда было, - вздохнула Марта. - Сам понимаешь...

Фидель сел рядом с Мартой, обнимая девушку. Марта доверчиво положила голову ему на плечо.

- А знаешь, мне только что приснился очень странный сон, - сказал он вдруг, хотя еще минуту назад не собирался рассказывать Марте о своем сне. Ему тоже снилась война, но она шла очень далеко от американского континента - в Европе, и там немцев били на всех фронтах, в особенности в России. Во сне Фидель видел себя таким же молодым, восемнадцатилетним, как и сейчас, но на Кубе не было никаких немцев, а сам Фидель учился Гаванском университете. Перед тем, как пришла Марта, ему снилось, что он выступает на нелегальной студенческой сходке и клеймит американский империализм и диктатуру Батисты.

- Какой? -  Марта подняла голову, и ее голубые, как океанская синь, глаза выплеснули на Фиделя крутую волну тревоги. Было видно, что девушка чем-то серьезно озабочена

- Странный сон... - пожал плечами Фидель. - Будто бы я тоже в подполье, но мы боремся с Батистой.  А немцев на Кубе  нет и никогда не было, их разбили в России, под Москвой и Сталинградом. Странный сон, правда?

Марта серьезно и, как показалось Фиделю, с легким сожалением посмотрела на него, нахмурив тонкие черные брови. Так обычно взрослый, умудренный жизненным опытом человек, смотрит на неразумного ребенка, одновременно завидуя и сочувствуя ему. Завидуя его детской беззаботности и сожалея о том, что когда-нибудь для него настанет время взрослой жизни, и детская душа огрубеет, потому что в ней не останется места для вольных фантазий.

Фидель заметил, что на блестящим от пота лбу Марты, в полутьме ночи казавшемся высеченным из мрамора, извилистым оврагом пролегла глубокая морщина.

В прошлый раз, когда она приходила,  этой морщины не было.

Впрочем, морщина ничуть не портила ее милое личико.

По лицу Марты снова пробежала серая, как вечернее облачко, тень, смахивая с губ улыбку, и девушка тихо и грустно  сказала:

- Хорошие тебе снятся сны, Фиделито...

И провела нежной ладонью по его жестким волосам. Сердце Фиделя заныло - он вспомнил мать, и ему захотелось почувствовать себя совсем маленьким ребенком, который всегда найдет защиту у взрослого.

- А ты слышал, -  произнесла Марта совсем тихо, словно опасаясь, что ее может услышать еще кто-то, кроме Фиделя, - что Санчеса и его ребят схватило гестапо? Вчера их расстреляли...

- Я даже видел, как их вели на расстрел, - сквозь зубы угрюмо отозвался Фидель. Недавний поцелуй Марты уже почти истлел на его губах, оставив после себя сладкое послевкусие, и Фиделю хотелось еще раз почувствовать приятный вкус нежных губ женщины, которую он уже давно любил,  но он чувствовал, что не сможет сейчас прильнуть, как к доброму источнику, к ее мягким губам, потому что он завел не тот разговор, который следовало, и потому между ними сегодня уже ничего не сможет произойти, как бы им обоим этого ни хотелось...

Сегодня они не проведут вместе остаток быстрой тропической ночи. То есть проведут - за серьезными разговорами о том, что их ждет в самом ближайшем будущем, а не так, как бы хотелось Фиделю и, наверное,  самой Марте...

Фидель тяжело, отрывисто,  вздохнул и отвел взгляд от колена Марты. Округлое колено, словно вырезанное резцом античным скульптора из розового мрамора,  матово светилось в густой темноте маленькой комнатки, и Фидель не видел больше ничего, кроме этого маленького притягательного колена.

- Ты ходил к месту казни? -  спросила Марта, снова откидываясь спиной на стену.

- Ходил, - кивнул Фидель. - А разве нельзя?

- Ты поступил опрометчиво, - строго сказала Марта. - А если бы тебя узнал кто-нибудь из ребят?

- Они были сильно избиты, - ответил Фидель, игнорируя вопрос Марты. Ему не понравилось, что она говорила покровительственно, словно имела право его поучать. - На них живого места не было, они едва шли...

Фидель тоже откинулся назад,  но так, чтобы его плечо как бы случайно касалась плеча Марты. Плечо девушки было теплым и мягким, и по телу Фиделя побежали горячие мурашки.

Сегодня, как никогда раньше, он желал эту женщину...

И Марта, конечно же, поняла это. Ее легкая рука легла на колено Фиделя, и он напрягся в ожидании...

- Я тоже там была, невзирая на приказ Эрнесто...

- Я тебя там не видел, - признался Фидель.

- Значит, я хорошо замаскировалась, - улыбнулась Марта. - Я была близко-близко от места казни... Я даже видела глаза их палачей. Знаешь, в их глазах не было ничего человеческого, только тупое звериное желание убивать...

- Не надо, Марта,  - ладонь  Фиделя накрыла дрожащую руку Марты.

- После ареста Санчеса было арестовано еще несколько человек, - сказала Марта.- Я думаю, что Санчес не выдержал пыток и назвал почти всех, кого он знал. Удивительно, что он не указал на нас...

Фидель не нашел, что ответить. Он держал холодные пальцы Марты в своих ладонях, и ему страшно хотелось сделать так, чтобы девушка забыла про боль и страдания, и отправилась вместе с ним в один очень далекий мир, который существовал только в его снах. Мир, в котором война с немцами бушует вдали от кубинских берегов. Мир, в котором не гибнут твои друзья, которым всего по семнадцать-восемнадцать лет, и они очень хотят жить, но без раздумий кладут свои юные жизни на алтарь свободы...

Марта повернулась к Фиделю, обвила его шею своими тонкими, но сильными руками, приблизила горячие губы к его воспылавшему жаром уху и жадно прошептала:

- Я не хочу, чтобы тебя убили... не хочу...

Фидель плыл в сизом туманном мареве, ощущая сладкий, манящий  запах свежей лаванды, и его сердце прыгало, как ребенок,  от переполнявшего его счастья.

Он понял, что сегодня Марта останется с ним.

До утра...

... Господи, какая у нее мягкая, бархатистая кожа...

2.

Марта-Анхелика Рохас,  худосочная  плоскогрудая девица,  выглядела лет на десять моложе своих тридцати  лет. Невысокая, но приятно сложенная,  светловолосая и отчаянно голубоглазая,  она мало походила на кубинку. Было в ее внешности что-то североамериканское...

А может быть, даже античное...

Наверное, такой была богиня любви Афродита...

...Марта пришла к Фиделю полгода назад, спустя три дня после той самой встречи с Эрнесто. Разговор с Эрнесто был серьезным, и, прощаясь, он настоятельно советовал Фиделю взвесить все как следует,  прежде чем принимать решение, которое может не только изменить всю его жизнь, но и отнять ее. Но Фидель оставался непреклонен: его место  - среди  Сопротивления.

- У меня свои счеты с немцами, - решительно сказал он Эрнесто.- Во время вторжения я  потерял отца и брата...

- Они погибли? - участливо спросил Эрнесто.

- Не знаю, - ответил Фидель, чувствуя, что к его глазам подступают слезы.- Мы вместе встречали Новый год, а потом Раулито пошел прогуляться с отцом. Как только они ушли, немцы начали бомбить Гавану. И я их больше не видел...

-Может быть, они не погибли?

- Не знаю, я ничего не знаю...

Весь ужас пережитого вновь обрушился на Фиделя, и он больше не стал сдерживать  слез...

Прощаясь, Эрнесто крепко пожал Фиделю руку и сказал ему, что, скорее всего, они больше не встретятся, так как нужно соблюдать конспирацию. А на недоуменный вопрос Фиделя, что же он будет теперь делать,  Эрнесто ответил,  что пришлет к нему человека. Связного, через которого Фидель будет не только  держать связь со штабом Молодежного Сопротивления имени Хосе Марти, но и получать задания.

И Фидель стал ждать связного. Ожидание затянулось на три долгих дня, в течение которых Фидель не находил себе места. Он никак не мог понять, почему к нему никто не идет, и решил, что Эрнесто  не поверил в искренность Фиделя, когда тот говорил, что у него к немцам свои счеты. Но почему Эрнесто решил, что Фиделю нельзя доверять? Фидель готов был бежать в Старую Гавану, в особняк на улицу Обиспо,  где собирались подпольщики, чтобы убедить Эрнесто в неизменности своих стремлений.

Однако Фидель понимал, что если он начнет искать Эрнесто, то подведет не только его, но и своих новых товарищей по борьбе. Он не должен поддаваться порывам, пусть и благородным. Ведь подпольная борьба - это не игра в бесстрашных героев Александра Дюма или Фенимора Купера, а реальная, наполненная настоящими, а не выдуманными  опасностями жизнь.

Жизнь, которая может прерваться внезапно...

Так что Фиделю оставалось только одно - набраться терпения и ждать, когда к нему придет связной. Фидель старался не думать о том, что будет, если он не придет. Это будет означать только одно - Эрнесто действительно не поверил Фиделю...

Через три дня связной наконец-то пришел.

Связным оказалась Марта...