Читаем С любовью, Дракула онлайн бесплатно

Когда я увидел тебя,

Я влюбился,

И ты улыбнулась,

Потому что знала.

Уильям Шекспир.

Глава 1

Однажды в Хэллоуин

«Нужно было остановиться, когда я еще мог,» – думал я до тех пор, пока все не закончилось. Но сейчас, оглядываясь назад, я бы не остановился. Да, это было ужасно. Но я ни о чем не жалею. Почти.

Так это история с хорошим концом?

Не совсем.

Стоит ли она того?

Решайте сами.

Что ж, если вы любите Европу, осень, тайны из прошлого и легенды о чудовищах – прошу следовать за мной, туда, где начинается история.

Это произошло в Румынии, в небольшом богом забытом городке возле Трансильвании, называть который нет смысла. Он представляет собой скопление частных домов и коттеджей вокруг ничем не примечательного центра с магазинчиками, больницей и школой. Город окружен смешанным лесом. И никаких достопримечательностей.

На самом его краю находится четырехэтажное поместье, которое местные жители окрестили Кровавым Домом.

Интересно, почему?

Никто никогда не подходит к нему. Детям запрещено гулять в том направлении. Все, что строится поблизости поместья, считается проклятым: магазины разоряются, жильцы домов умирают при загадочных обстоятельствах, отели рушатся.

Выглядит как древнее проклятие, да? На самом деле, никакого проклятия нет. Просто мой папа старается не подпускать смертных близко к нашему дому. Кстати, его зовут Владислав Дракула.

Был тихий октябрьский вечер. Солнце уже закатилось за кроны деревьев. Папа, я и Драгос сидели за длинным столом в главном зале. Слуги – тени сгустками ночи метались там и тут, разнося бокалы с густой темно—красной жидкостью. Одна такая проплыла мимо и бесшумно положила передо мной один бокал.

Однако некоторые слуги носили подносы с настоящей едой. Она была приготовлена для нашего компаньона Драгоса.

Как только одна из теней положила перед ним поднос с жареным поросенком, Драгос оторвал ему ногу и принялся глодать, метая по сторонам предостерегающие взгляды серых глаз, будто боялся, что еду отберут. Можно забрать волка из леса, но лес из волка не забрать никогда.

Папа отпил из своего бокала и наморщил нос.

– Нужно попросить специалистов тщательнее отбирать доноров, – его голос был спокоен, но в нем слышалась сталь, и я понял, что кто—то лишится работы.

Ага, не все вампиры убивают людей ради еды. Мой папа много лет назад построил здесь новенькую больницу с донорским центром. Он платит огромные деньги врачам при одном условии: сорок процентов всей крови отсылают ему. Наверное, это выглядит очень странно. К счастью, большая зарплата и страх перед начальником не позволяют работникам задавать лишние вопросы.

Но я сказал «не все». Да, остались еще и вампиры старой закалки. В нашем загородном доме (а точнее в замке Бран в Трансильвании) проживает древний французский клан Моро. Они иногда убивают туристов или животных. Жутковатые, но хорошие ребята. Они бы вам понравились, если бы не захотели выпить всю вашу кровь.

Драгос хмыкнул, видимо, соглашаясь с папой.

Я не ответил, неотрывно смотря на кровь в своем бокале, исходившей кругами от движений руки. Я собирался с духом. Я всегда нервничал, перед тем как заговорить с отцом и, тем более что—то попросить у него. Я глубоко вздохнул и, выпрямившись до боли в спине, посмотрел на него.

– Отец, можно мне сегодня погулять в городе? Солнце уже зашло, а еще сегодня Хэллоуин, никто и не заметит.

Папа отложил бокал и легко коснулся рукой черных волос. Даже не удостоив меня взглядом, он сказал:

– Зачем? Ты ведь выходил в город девятнадцать лет назад.

Я заметил длинные клыки, которые еле заметно выглядывали из—за губ, когда он говорил. Это были клыки опасного хищника, незаметно крадущегося в ночи, точно пантера. Иногда я не мог поверить, что мы родственники.

– В том—то и дело, что это было девятнадцать лет назад, – осторожно продолжил я.

Драгос, глодавший ножку поросенка, отложил кость и утер бородатый подбородок рукой. Его лицо посерьезнело.

– Влад? – встрял он так, будто меня тут и не было. – Сегодня Ночь Превращений. Могу я отлучиться? Всего на одну ночь, там мой сын…

– Мы это уже обсуждали, Драгос. – резко оборвал его отец. – Ты в вечном долгу перед родом Дракулы. И знаешь, почему тебе нельзя к ним.

Драгос тихо зарычал от досады. Каштановые волосы вздыбились и торчали во все стороны, точно иглы дикобраза, шея покраснела. Я мог представить, сколько сил ему понадобилось, чтобы сдержаться и не превратиться в зверя.

От напряжения, повисшего между ним и отцом, мою кожу закололи иголки. Я был бы самоубийцей, если бы осмелился продолжить разговор.

– Так что насчет моей прогулки?

– Ты не можешь пойти один, – сказал отец таким тоном, что мне сразу стало понятно: лучше бы мне замолчать и пойти к себе в комнату.

– Ну… – продолжил я, почесывая подбородок и стараясь не смотреть отцу в глаза, – ты мог бы составить мне компанию?

– Нет. Не мог бы.

– Тогда, может быть… Драгос? – спросил я и получил испепеляющий взгляд от оборотня.

Папа молчал. Он кидал короткие взгляды на него. По тому, как он держался – до звона костей прямая спина, а пальцы нетерпеливо барабанят по столешнице, – было ясно, что он был очень, очень, недоволен сегодняшним ужином.

– Хорошо. – наконец сказал отец. Я немного расстроился, поняв, что он согласился по большей части, чтобы позлить Драгоса. – Будешь сопровождать моего сына, – он сделал акцент на слове «моего». – И ни шагу в сторону леса.

Затем отец перевел взгляд на меня, и я невольно отшатнулся.

– А если ты отпустишь его, и я об этом узнаю, – а я об этом узнаю, не сомневайся, – ты будешь наказан до конца своей бессмертной жизни.

Я кивнул, стараясь не показаться чересчур испуганным.

Отец перевел взгляд на Драгоса.

– Я не услышал.

Казалось, волк сейчас взорвется с силой сверхновой звезды. Кожа побагровела, руки сжаты в кулаки. На лицо выросли густые бакенбарды (на заметку: если у оборотня на ваших глазах выросли бакенбарды, скорее всего, он станут последним, что вы увидите в своей жизни.)

– Как скажешь, господин Дракула, – сквозь стиснутые зубы прошипел Драгос.

– Можете идти, – махнул рукой папа. Он встал и, махнув плащом (для эффектности, я полагаю), удалился вверх по лестнице.

По залу прокатился громкий шепот теней. Он ничего не выражал – ни страха, ни беспокойства. Шепот теней понимают только тени.

Я убрал нетронутый бокал и поднялся, бросив быстрый взгляд на провожатого.

– Ну… Э—э—э… – красноречиво отозвался я.

Драгос резко встал, толкнув стол, отчего тот чуть не перевернулся, и почти бегом устремился к выходу.

Я редко пользуюсь дверью. Едва напрягаясь, я изменил свое тело: руки обросли кожистой перепонкой, пальцы скрючились в маленькие лапки с цепкими коготками, я весь покрылся короткой черной шерстью. И ночным крыланом вылетел из окна.

Глава 2

Ночь Превращений

Пролетая над садом, окольцовывающем Кровавый Дом, я подумал, что нас стоило бы завести садовника. Некогда аккуратные деревца разрослись, повсюду вился плющ. Круглый колодец исчез в траве. Каменная тропинка от крыльца до кованных ворот потрескалась, между щелями проросли сорняки и даже дикие цветы. Сад выглядел заброшенным.

С Драгосом мы встретились за воротами Кровавого Дома. Думаете, я собираюсь мучить бедного волка? Он долгие годы не видел свою семью. И все из—за той просьбы…

А еще я не хотел везде таскаться с ворчащим и ноющим бородатым громилой в одной белой майке.

– Ты ведь уже взрослый, – проворчал Драгос. – Зачем тебе нянька?!

– Вот именно, Драгос, – ухмыльнулся я. Оборотень приподнял бровь. – Смотри какой у нас план.

– У нас есть план?

– Нам нужно избавиться друг от друга, но так, чтобы отец не узнал, – продолжил я, не обращая внимания на его вопрос. – Понимаешь?

Драгос качнул головой, но в его глазах появился интерес. Он почесал подбородок.

– Не совсем.

– Ты идешь к своим, а я в город, отцу ни слова. – Пояснил я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. – Встречаемся на рассвете, а если спросит, как прошло, то было шумно, скучно и многолюдно. Идет?

– Но ведь Влад…

– Папа сказал: «если я узнаю». – напомнил я. – Так постараемся, чтобы не узнал. Пусть это будет наш секрет.

Брови волка резко взметнулись вверх. Он бросил тоскливый взгляд в сторону леса.

– Идет. Тогда до встречи.

Улыбнувшись как щенок, он кинулся в чащу. Я проводил его взглядом, прекрасно понимая, что, если отец узнает об этом, мне конец.

Неудивительно, что я его любимый хозяин.

Я снова обратился в крылана и взлетел в ночное небо. Редкие звезды походили на веснушки. Холодный ветер играл ветвями деревьев. Я вдохнул полной грудью: как хорошо снова выйти из дома!

Над той частью города, где расположились частные дома, тьму рассеивали частые огни фонарей; на крыльце каждого дома красовались тыквы с вырезанными рожицами. Они были скорее смешными, чем страшными. По улицам сновали дети в костюмах чудовищ и сказочных существ.

Воздух был прохладный. Листья на деревьях вокруг городка уже опали, их ветки стали похожи на тонкие острые пальцы какой-нибудь ведьмы из «Сказок братьев Грим». Осенний ветер ерошил черную шерсть.

Пролетая над стайкой ребят, одетых в ведьм и колдунов, я опустился пониже. Они заметили меня и громко рассмеялись, кто—то даже пошутил про Дьявола. У каждого в руке было по бумажному пакетику в форме тыквы с зубастой ухмылкой.

Я разглядывал их, и на душе становилось тепло. Наверное, поэтому я и люблю Хэллоуин больше других праздников: все собираются на улице, чтобы провести время вместе. Мне всегда становилось немного грустно, потому что мы отцом никогда ничего не делаем вместе. Видеть малышей, спотыкаясь, идущих за руки со своими родителями к очередному дому, было больно, но вместе с тем и радостно.

Я бы, возможно, и дальше предавался теплым мыслям об истинном предназначении Хэллоуина, если бы в голову мне не пришла почти безумная мысль. Как давно я не справлял праздники? Даже такие простые и не требующие особой подготовки? Наверное, уже полвека. Я не особенно люблю свой день рождения, он только лишний раз напоминает, что отцу некогда возиться со мной, а друзей у меня нет.

Я решил смешаться с толпой.

Я плавно спикировал за угол ближайшего дома и в мгновение ока обратился собой. Признаться, это очень неприятно. Особенно пугает резкое улучшение зрения: крыланы почти слепы.

В окне рядом горел свет. Я заглянул в него, пытаясь сосредоточиться на еле заметном отражении. Черные волосы, как всегда, причесаны и аккуратно уложены, к ним претензий нет. Я поправил воротник белой рубашки, прикрыв родинку на шее. Никогда ее не любил. Я оценивающе оглядел себя с ног до головы. Отчего—то меня колотило, хотя вечер сегодня был теплый (но даже если и холодный, меня это ничуть не трогает – я совсем не чувствую холода). Я вполне мог сойти за смертного студента, если никто не обратит внимание на мою смертельную бледность.

Смешаться с толпой в самый разгар Хэллоуина было проще простого. Вокруг меня сновали стайки детей, одетых в своих любимых персонажей комиксов, фильмов и книг. Я видел Франкенштейна, держащего за руку кого-то вроде Пасхально Кролика из «Хранителей снов». Я видел и ребят постарше: Чудо-Женщина вела за руку, по-видимому, своего младшего брата, одетого как Бэтмен. К углам жались группы друзей в парных костюмах.

Я так замечтался, разглядывая прохожих в цветастых костюмах, что не обращал внимание на то, куда иду. До тех пор, пока не врезался в кого-то.

– Ай! – воскликнула девушка. – Смотри куда идешь!

– П-простите, я…

И я потерял дар речи.

У нее были рыжеватые прямые волосы ниже плеч, они казались гладкими, как шелк. Ростом она была не высокой, но что—то мне подсказывало – она не девушка в беде. На незнакомке были простые потертые синие джинсы и черная толстовка с карманом на животе, в котором она прятала руки.

И глаза. Зеленые с карими точками. Про такие сказали бы «зеркало души». Они были открыты, бери – и читай чувства, но в то же время колкий взгляд словно предостерегал: «Особенно не увлекайся, тебе можно знать ровно столько, сколько я позволяю».

Раньше со мной никогда не случалось терять дар речи.

Девушка не ответила. Она вскочила и, хмурясь, пошла прочь. А я так и остался стоять на месте, словно прирос к земле.

Она шла, опустив голову, и толпа перед ней словно бы расступалась, но не потому, что она была кем—то важным. Вокруг нее будто собралась тьма, и все, чувствуя ее, старались не попадаться на ее пути. Чутким слухом ночного крылана я уловил ее учащенное сердцебиение

Было в этом одиноком силуэте что—то такое, от чего я остановился и стоял на одном месте, едва ли не раскрыв рот, не в силах продолжить путь. Может, потому что все здесь – даже малые дети – ходили в группах с друзьями или родителями, а она совсем одна? Или может ее выделяло отсутствие костюма?

В голове у меня было абсолютно пусто, иначе как бы я тогда решился подойти?

– Постой! – крикнул я ей вслед. – Я хотел спросить!

Девушка посмотрела на меня через плечо, нахмурив брови.

– Ты со мной разговариваешь? – спросила она.

– Да, с кем же еще, – улыбнулся я, подходя ближе. Девушка все еще хмурила брови, но теперь не веря, а не злясь. – Кхм, извините, если я вас напугал.

– Вас? – переспросила она, улыбнувшись уголком рта. – «Вас» это моя мама. А я просто Киззи.

– Я Стефан, – я протянул руку, и Киззи ее пожала. – Так… Э… который сейчас час?

Знаю. Это было тупо. Но это все, что смог придумать мой столетний мозг.

Киззи задумчиво посмотрела на небо.

– Вечер. – ответила она.

«Проницательно.»

– Ты ведь не за этим подошел, – сощурилась девушка.

«Очень проницательно.»

– Вообще—то нет, – признался я, нервно пригладив волосы. – Я—я увидел, что ты совсем одна и подумал, может тебе нужна компания.

Киззи нахмурилась. Несколько секунд она молчала, и я подумал, что вот сейчас она меня ударит. Но вместо этого она равнодушно пожала плечами и сказала:

– Ладно.

Мы пошли по улице, заполненной людьми в костюмах. На мощенную булыжником дорожку и тротуары падал резкий оранжевый свет фонарей. На улице уже совсем темнело. Поднялся ветер. Краем сознания я понимал, что идиллия праздника скоро закончится кровавой бойней. В Ночь Превращений по—другому не бывает.

– А почему в такой приятный вечер ты гуляешь совсем одна? – спросил я и уже через секунду пожалел, что научился говорить.

Киззи вдруг вся сжалась, точно хищник перед смертельным прыжком. И я понял, что ляпнул не то. И еще я понял, что вторая встреча мне не светит.

– Тебе какое дело? – резко бросила она, даже не оборачиваясь. – Знаешь, что? Лучше иди—ка ты туда, куда шел. Подальше от меня!

Она ускорила шаг и почти бегом удалилась прочь. Из—под кроссовок вырывалась дорожная пыль. До того я все испортил.

Из груди вырвался вздох разочарования. Ну вот опять, Стефан. Вечно я не думаю перед тем, как сказать. Догонять ее я не посмел. Не потому, что ее колючие зеленые глаза смотрели настороженно и опасно. Я знал ее не дольше пяти минут и почему—то уже хотел порадовать ее. Жаль только, что порадовать ее я могу своим уходом.