Читаем Тайны столичных предместий онлайн бесплатно

Сэй Алек

Говорят, что жизнь кипит и крутится в больших городах, а в глухих местечках течет медленно, неторопливо, и ничего-то ничегошеньки стоящего там не случается. Но так ли это на самом деле? Быть может, именно в таких местах и скрываются самые интересные секреты? Какие вы,

Тайны столичных предместий

Автор искренне благодарит за помощь в написании, идеи, моральную поддержку и консультации по самым разным вопросам:

Алсу Титову

Максима Шейко

Павла Кучера

Анну Дашевскую

Анатолия Логинова

Анатолия Спесивцева

Содержание:

Глава I: В которой модный художник, откликаясь на просьбу старого знакомого, оставляет столицу и отправляется в сущее захолустье.

Глава II: В которой мистер О`Хара узнает о паре весьма занимательных изобретений и, немного, о личности одного джентльмена.

Глава III: В которой Донал О`Хара добирается до цели своего путешествия, знакомится с хозяином поместья, образцами живописи и скульптуры, а также, заочно, с местной достопримечательностью.

Глава IV: В которой отец Игнаций рассказывает мистеру О`Хара некоторые детали из жизни эрла Кедаха, а сам молодой художник знакомится с обитателями Каэр Нуаллан и ведет застольную беседу.

Глава V: В которой мистер О`Хара приступает к написанию портрета сэра Ивара.

Глава VI: В которой происходит внезапная и таинственная смерть.

Глава VII: В которой Айвен Вильк приступает к расследованию.

Глава VIII: В которой инспектор опрашивает свидетелей о умершей, а узнает тайну рождения.

Глава IX: В которой Айвен Вильк и Донал О`Хара продолжают следствие по делу, а констебль О`Лонган тоже времени даром не теряет.

Глава X: В которой в деле появляется еще один покойник, а вот мотивы и подозреваемые -- нет.

Глава XI: В которой речь идет о далеком, затерянном в океане острове, разнообразных выгодах и родственниках.

Глава XII: В которой загадочно исчезает отнюдь не беззащитный мужчина, однако вскоре находится вполне живой, хотя, к удовольствию доктора Смита, и не вполне здоровый, а мистер О`Хара доводит до сведения инспектора некоторые особенности генеалогического древа хозяев замка.

Глава XIII: В которой инспектор Вильк выстраивает версию, сам ее тут же и опровергает, но выдвигает новую.

Глава XIV: В которой инспектор и коллежский секретарь очерчивают круг подозреваемых и строят догадки.

Глава XV: В которой идет игра, обсуждаются големы и потенциально неудачные вложения денег, а мистер О`Хара сначала терзается подозрениями, а потом производит арест.

Глава XVI: В которой происходит допрос задержанного.

Глава XVII: В которой мистер О`Хара удостаивается триумфа, идет обсуждение футбола, а еще одна версия разваливается.

Глава XVIII: В которой Донал пробует применить новую методу, Мармадьюк просвещает инспектора относительно усовершенствований в системе телеграфирования, предлагается способ лечения призрака, а следствие возвращается к версии политической подоплеки событий.

Глава XIX: В которой дворецкий готовится к языческому жертвоприношению, промышленник критикует идеи социалистов, а Донал О`Хара бессовестно лжет и находит упущенное обстоятельство.

Глава XX: В которой инспектор Вильк и констебль О`Лонган опровергают версию Донала О`Хара, а Лехланн Мармадьюк умудряется изрядно обмишулиться.

Глава XXI: В которой инспектор констатирует, что следствие зашло в тупик, зато доктор Смит -- обнадеживает.

Глава XXII: В которой раскрывается секрет "неправильной" телеграммы, а пациент доктора Смита приходит в сознание.

Глава XXIII: В которой Айвен Вильк раскрывает преступление.

ГлаваI

В которой модный художник, откликаясь на просьбу старого знакомого, оставляет столицу и отправляется в сущее захолустье.

Письмо, с которого для меня началась вся эта история, я получил солнечным майским утром. Вопреки своему обыкновению поваляться в постели и малость полениться, этим днем я встал рано, свежим, отменно выспавшимся и отдохнувшим.

Погоды за окном небольшого особнячка на Розмари-роуд, в котором я проживал последние полгода, стояли волшебные -- солнце золотило нежные еще листочки, играло в разноцветье распустившихся в палисаднике цветов, и, что было отнюдь не менее важным для поднятия настроя и душевного ликования, нынче к полудню должны были прислать гонорар за портрет одного весьма влиятельного лица, над изображением которого я трудился в последнее время.

Одевшись, и спустившись к завтраку, который столь чудно готовит моя домохозяйка (равно как обед, ланч, ужин, полдник и перекусы на любое время), я с интересом просмотрел утреннюю почту. Газеты были отложены на после еды, несколько конвертов отброшены не вскрываясь -- нынче, получив признание, я вправе сам выбирать себе клиентов, а эти досадливые типы не вызывали у меня желания писать их самих, либо же их родню.

Иные послания, те, что заслуживали рассмотрения, я отложил к газетам, дабы в спокойной обстановке изучить их в кабинете. Отчет своего биржевого и финансового агента прочел сразу, подняв себе настроение еще немного, и лишь под конец, бережно, сторожась повредить содержимое, я взял послание от человека, который, без сомнения, сыграл в моей судьбе решающую роль, и с которым я не видался уже около полутора лет. Аккуратным и красивым его почерком на простом казенном конверте полицейского ведомства значилось: "Коллежскому секретарю от полиции в отставке, мистеру Доналу О`Хара от сержант-инспектора полиции Айвена Вилька. Розмари-роуд, дом 35".

Суперинтендант Канингхем, бывший некогда и моим, и мистера Вилька начальником, при моем вынужденном выходе в отставку выбил для меня следующий полицейский гражданский чин. Конечно, став в одночасье известным и модным художником я уже не мог посвящать себя службе, а пенсион положенный мне за звание был откровенно смешон, но зато теперь я мог любому зарвавшемуся нахалу бросить в лицо, в зависимости от обстоятельств, или "Да я бы мог выстроить карьеру, служа Короне, а не мучиться и малевать всяческих приверед" (повышение в классности менее чем через год, да, строго говоря, через пару месяцев -- случай, скажем прямо, в столице небывалый) или же "Милостивый государь, как лицо офицерского достоинства я вынужден требовать сатисфакции".

От последнего, впрочем, планида пока берегла.

Мистер Вильк по результатам того нашумевшего дела тоже получил повышение -- сначала нашивки сержанта и медаль, которые заслужил рискуя жизнью и здоровьем, проявив чудеса как беспримерной храбрости, так и примерного благоразумия, а затем, когда эрл Чертилл смог подчинить столичному Главному управлению полиции всех полисменов графства (и, судя по последним слухам, не намеренный на этом останавливаться), он стал одним из первых окружных околоточных Эрина, возглавив небольшой участок в сельской местности.

Совмещающий острый хваткий ум и заметную начитанность с катастрофическими пробелами в образовании, этот титанических пропорций мужчина стал идеальным начальником для деревенских дуболомов с одной стороны, и образцом для подражания для простых полицейских -- с другой. Вышедшие с низов, эти люди могли рассчитывать максимум на сержантское звание и должность полицейского десятского. Звание же окружного околоточного, хотя и возможно для сержантов, приравнивается к инспектору или флотскому лейтенанту и открывает двери в очень многие дома. Рисуя притом и заманчивые карьерные перспективы.

Увы, несмотря на то, что только благодаря предусмотрительности и прагматизму, тогда еще констебля, Вилька, имя мое прогремело на всю столицу, покидать Дубровлин мне эти заполошные и суматошные полтора года, когда меня разрывали между модными салонами, нельзя было никоим образом, ибо слава быстро приобретенная столь же быстро может и пройти. Только последние пару месяцев я, заработав настоящее имя (и закончив Академию художеств), мог позволить себе слегка сбавить темп, не хватаясь лихорадочно за каждый заказ. Разумеется, в светских сплетнях не было места для полицейского сержанта, как не было времени и у меня навести справки о нем. Только лишь на известие о рождении у него первенца я нашел время отправить открытку с пустыми казенными поздравлениями.

Должен ли я был этого стыдиться? Вероятно, что должен. Однако благоразумнейший Айвен Вильк, убежден, не винил меня за небрежение. И вот, неожиданно прислал весточку.

Вскрыв его послание, и пробежав глазами первые, ничего не значащие строки приветствий я с удовольствием узнал, и о том, что преподнесенное мною мистеру Вильку полотно "Арес и Афина у яблока раздора", где он как раз в роли бога войны и изображался, является предметом всеобщей зависти, и что сержант-инспектор принят в обществе местных (для него) джентльменов, душой которого является один зажиточный, но любящий сельскую глушь и болота вокруг родового замка джентльмен, некий сэр Филтиарн О`Раа. Имя мне это, разумеется, ничего не говорило, однако основная цель послания была связана именно с этим человеком и умещалась всего в несколько строчек.

Зная о Вашей большой занятости, я долгое время не смел Вас беспокоить, однако сэр Филтиарн пользуется искренней и неподдельной любовью окружающих, и не оказать услугу этому замечательному человеку я просто не в состоянии.

Его младший сын, сэр Ивар, медленно,но верно угасает от неизлечимой болезни. Боюсь, что он вряд ли увидит,как в этом году пожелтеют листья.

Старик, а сэр Филтиарн далеко не молод, к сыну весьма привязан и, как мне кажется, может не пережить его кончины. Однако, если после смерти отпрыска у него останется хотя бы изображение сэра Ивара, и не того качества, что дают аппараты для съемки, а хороший портрет, он, возможно, сможет перенести утрату легче.

Человек он отнюдь не бедный и весьма знатный, так что, если бы Вы согласились посетить наше захолустье (которое в это время года диво как хорошо), если бы вы смогли уделить немного своего драгоценного времени, эта поездка была бы выгодна вам и в денежном аспекте.

Что ж, решил я тогда для себя -- вот он мой шанс ответить добром на добро. Уже к вечеру я, предварительно телеграфировав, отправился в мягком вагоне к небольшой узловой станции "Комарин", вслушиваясь в перестук колес по чугунке и любуясь прибрежными пейзажами из окна.

Паровозная линия из Дубровлина проходит по побережью. Объясняется это, в первую очередь военными резонами, так как в случае войны именно побережье Зеленого Эрина может в первую очередь подвергнуться вражеской атаке, и связь между береговыми фортами, гарнизонами и морскими базами имеет первостепенное значение. Конечно, от основной "побережной" линии чугунки имеется множество ответвлений вглубь острова, однако маршрут нашего локомотива проложен таким образом, что в месте назначения я буду лишь утром, сделав изрядный крюк.

Безусловно, способ добраться до моей цели быстрее существует -- это паровой дилижанс. Сев на него я бы доехал до нужного места еще засветло, однако нестись по дорогам в утлой коробочке с безумной скоростью тридцать восемь миль в час, подпрыгивая на каждом дорожном ухабе, и без малейшего намека на комфорт -- нет уж, благодарю покорно. Лучше уж не спеша, но со всеми удобствами доехать первым классом в поезде.

Тут я поймал себя на мысли, что, похоже, чересчур привык уже к обеспеченной жизни. Давно ли я снимал комнатушку в занюханной мансарде доходного дома, и считал себя счастливцем, ибо мог позволить себе проживать там в одиночестве, а не ютиться вместе с несколькими однокашниками, оплачивая жилье в складчину и экономя каждый фартинг на пропитание? Много ли времени прошло с той поры, как Айвен Вильк и Брендан О`Ларри едва не за шкирку вытащили меня из моей убогой обители и толкнули на путь к нынешним славе и процветанию? Какие-то два года, а я уже почувствовал себя этаким сибаритом и барином...

"Нет. -- сказал я тогда себе. -- Так дело не пойдет, дружище Донал, слишком рано ты расслабился. Конкурентов более чем достаточно, так что держи себя в форме, а то можешь вернуться к тому, с чего начал -- к нищете. И ладно, если голодать станешь ты сам, но у тебя есть престарелая мать и младшие сестры. Ради них -- не ради себя, -- тебе нужно и должно стать обеспеченным, независящим ни от кого человеком".

Впрочем, эти здравые размышления не помешали мне с аппетитом отужинать в вагоне-ресторане, попутно отметив про себя, что в том же дилижансе я едва ли смог бы употребить хотя бы сэндвич, без риска откусить себе язык.

Остаток времени перед сном я, вернувшись к себе в купе, провел листая журнал "Аэронавтика". Ничего кроме кривой ухмылки напечатанное в нем у меня не вызывало.