Читаем Выносящая приговор онлайн бесплатно

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В коллаже на обложке использованы иллюстрации:

Я, как навязчивая идея, создаю проблемы.

Шуршание осенних цветных листьев под ногами, нарушало немую тишину леса. Иногда в унисон шуршанию ветер шелестел оставшейся на деревьях листвой, небрежно роняя ее на влажную землю. Я не спеша двигалась вперед, осматриваясь вокруг и периодически поднимая лицо вверх, переставала вдыхать холодный воздух, замирая от страха. Но, понимая, что нечто темное, висящее на дереве, всего лишь обломанный сук, а вовсе не тело висельника, продолжала двигаться вперед, углубляясь в лесную чащу.

Мелкие березовые листья прилипали к влажным ботинкам, больше напоминающим берцы, и прятали их черную кожу, маскируя желтым цветом. Каждый холм, каждая возвышенность заставляли сердце сбиваться с ритма. Покусывая больно губы, я останавливалась и, ощущая головокружение и тошноту, касалась замерзшими ладонями мокрой шершавой коры очередного дерева. Руки дрожали, а ноги, словно у плюшевого медведя, не подчинялись телу. Откинув прядь волос, упавшую на влажное от капель дождя лицо, я снова посмотрела вперед. Чуть правее от меня лежали сломанные большие ветки. Замерев на месте, я подозрительно осмотрела эту объемную кучу. «Кому понадобилось стягивать ветки в одно место?» – подумала я, а мое сердце снова содрогнулось от тревожных мыслей. Подойдя ближе, я осмотрела их придирчивым взглядом. Странным было то, что эти ветки явно сорвал с деревьев не ветер, а, скорее всего, – человек. Листья на них так и не успели пожелтеть, оставшись зелеными. Они лишь слегка завяли, повиснув на тонких черешках.

Прикусив нижнюю губу, я подошла еще ближе и, коснувшись одной из веток рукой, потянула ее на себя, стянув с кучи и откинув в сторону. Та же участь постигла и оставшиеся мокрые тяжелые сучья. Смахнув тыльной стороной ладони капли со лба, я уставилась с испугом на горку из пожухлых листьев, из-под которых виднелся кусок черной ткани. Наклонившись ниже, я ухватила ее дрожащими пальцами и потянула вверх. Что-то тяжелое, находящееся под листвой, не позволяло извлечь мокрую материю наружу. Перестав дышать, я принялась откидывать листья в сторону. Тело трясло с неимоверной силой, а спина покрывалась морозным холодом, намокая от капель пота и пропитывая тонкую футболку.

Схватив пальцами очередную охапку листьев, я коснулась чего-то твердого и холодного. Они выскользнули из рук, а я заметила почерневшие человеческие пальцы. Слезы наполнили глаза, а паника безжалостно сжала легкие, причиняя боль. Сердце стучало где-то в висках, а между ключицами что-то беспрерывно пульсировало, мешая дышать. Вновь нагнувшись, я стала поспешно откапывать тело, спрятанное под грудой мокрой листвы. «Нет, – стоном вырвалось из груди, а я осмотрела родное черное от засохшей крови лицо младшего брата. – Нет!» – словно раскат грома нарушил тишину леса мой пронзительный голос, напоминающий волчий вой.

Распахнув глаза, я подняла голову с рулевого колеса и, пристально посмотрела в лобовое стекло, засыпанное пушистым снегом, чувствуя, как обжигающие слезы горечи медленно стекают по лицу. Эта жуткая картина навечно останется в моей памяти, не позволяя обрести покой. Спрятав ключ от авто в карман болоньевой куртки и прихватив с пассажирского сидения бутылку красного вина, я покинула салон.

Распахнув дверь утопающей во тьме квартиры, я вошла в прихожую и, бросив ключ на комод, стоящий под зеркалом, опустила рядом бутылку. Усевшись на мягкую банкетку, я стянула высокие тяжелые ботинки, освобождая уставшие стопы от их оков. Какая-то звенящая тишина витала в воздухе, не позволяя расслабиться.

Выдохнув напряженный воздух, я поднялась на ноги и, подхватив бутылку, прошла на кухню, отделенную длинной барной стойкой от просторной гостиной. Сознание предвкушало забытье, а тело – расслабление. Я извлекла из длинного горлышка пробку с помощью штопора и, наполнив бокал до самых краёв, взобралась на высокий стул. Оперевшись локтями о деревянную столешницу, я сжала пальцы на холодном стекле и, коснувшись бокала губами, освободила его от винного бремени. Наполнивший кровь алкоголь разлился теплом по телу, вызвав легкое и приятное головокружение. Очередная порция вина окрасила бокал в цвет крови, и я снова сделала глоток, мечтая лишиться осточертевшей памяти.

В замке послышался скрежет, а затем входная дверь негромко хлопнула. Пристально глядя в бокал, я вздохнула, не обращая внимания на звуки, доносившиеся из прихожей. Шаги… Неяркий свет наполнил пространство кухни, а я повернула голову к выходу.

В помещение вошел Макар и, заметив меня с бокалом в руке, недовольно скривился. Потеряв интерес к его лицу, я снова уставилась на багряную алкогольную жидкость. Он раздраженно фыркнул и, оказавшись у стойки, изъял бокал из моей руки. Подхватив бутылку, муж подошел к черному кухонному гарнитуру и вылил ее содержимое в раковину. Та же участь постигла и вино из бокала. Повернув лицо к окну, я не спеша выдохнула напряженный воздух. Макар опустился напротив меня и осмотрел профиль, вздохнув.

– Что произошло? – спросил он, привлекая мое внимание.

Повернув лицо, я пристально посмотрела в его голубые холодные глаза и безразлично пожала плечами.

– Уже прошло больше года, – зачем-то сообщил Макар. – Ты когда вернешься в реальность? – спросил он, а я с ненавистью взглянула на его лицо.

– Когда возмездие настигнет виновных, – произнесла я, продолжая смотреть на него в упор.

– Ты же знаешь, что мы делаем все возможное…

– Уже пора бы начать делать все невозможное, – прошипела зло я, лишаясь самообладания.

– Хватит! – рявкнул муж, ударив ладонью по столешнице, а мое и без того напряженное тело содрогнулось от неприятного громкого звука.

– Его окровавленное мертвое лицо до сих пор стоит у меня перед глазами. Его изуродованное тело не позволяет мне вернуться в вашу чертовую реальность! – крикнула я громко, а мои уши заложило от собственного голоса.

Звон, длинной звуковой цепочкой, звучал в ушах, заглушая нависшую над нами тишину.

– Прости, – шепнул он, коснувшись моей дрожащей руки, лежащей на столешнице. – Ты же знаешь, что ребята делают все, чтобы найти этих отморозков, но у них помимо этого дела еще уйма работы.

– Прости? – хмыкнула я, недовольно глядя на хмурое лицо Макара. – Ты хочешь, чтобы я им посочувствовала?

– Ну, причем тут это? – вздохнул он, отпуская мою кисть руки. – Дарья, я просто хочу, чтобы ты продолжала жить дальше. Жизнь продолжается…

– Но не моя, – перебила я мужа, не желая слушать то, что мне каждый день твердят окружающие.

– Это не повод накачивать тело алкоголем, – сказал он зло. – Если тебе плевать на свою жизнь, подумай о жизни родителей. По-твоему, они способны пережить еще одну потерю?

– По-моему, мне плевать на это, – с безразличием в голосе, произнесла я.

Вот только эти слова были не искренними. Мне вовсе не плевать на родителей, но моя боль мне ближе и роднее.

– Ты пьяна, – сделал он заключение, тяжело вздыхая. – Иди спать.

Недовольно фыркнув, я спрыгнула со стула и, обойдя длинный белоснежный диван, оказалась у окна. Наблюдая за не спеша падающим с неба снегом, я смахнула слезы с лица. Макар подошел ко мне и, замерев за спиной, аккуратно коснулся ладонью плеча. Повернувшись к его большому телу, я уткнулась в широкую накаченную грудь и тихо заплакала. Он крепко прижал меня к себе, аккуратно касаясь пальцами волос.

– Я люблю тебя, – зачем-то прошептал он, а я, отстранившись, посмотрела в его по-прежнему холодные глаза. – Я сделаю все, чтобы ты снова была счастлива.

– Тебе не нужно делать все, – шепнула я в ответ. – Просто найди их.

– Найду, – утвердительно кивнул Макар. – И если хочешь, ты сама лично вынесешь им приговор без суда и следствия, приведя его в исполнение, – сказал он, а я перестала дышать, рассматривая его лицо.

– Хочу, – шепнула я, ощутив неожиданно возникший смысл в моей жизни.

Муж положительно кивнул.

– Иди спать.

Отстранившись, я направилась в спальню. Оказавшись в ванной комнате, я поспешно стянула с себя одежду и, войдя в душевую кабинку, включила горячую воду. Стоя неподвижно под обжигающими тело струями воды, я пристально смотрела на запотевшее зеркало. Непроизвольно поднявшаяся рука коснулась указательным пальцем затуманенного зеркального полотна. Неспешное машинальное движение изобразило на зеркале пять букв, а рука, лишившись силы, опустилась вниз. Смахнув с лица горячие капли ладонями, я, открыв глаза, вновь взглянула на зеркало. Слово «месть», словно координаты, указывающие направление движения в дальнейшей жизни, отражало мой холодный взгляд, жаждущий возмездия.

Покинув кабинку, я укуталась в мягкий махровый халат и повернулась к внезапно распахнувшейся двери. В ванную комнату вошел Макар и, взглянув на меня, стянул с тела черную рубашку, бросив ее в корзину для белья.

– Я приму душ… – начал он, но резко замолчал, заметив на зеркале выведенное мною слово.

Пока муж всматривался в смертоносные буквы, я покинула помещение, не имея ни малейшего желания разговаривать с ним.

Явившись утром в офис газеты «Затмение», я сразу же направилась в кабинет Смолова.

Станислав Смолов работал в газете спортивным журналистом и по совместительству был моим лучшим и, пожалуй, единственным другом, а вот подруги в моей жизни и вовсе отсутствовали то ли из-за скверного характера, то ли из-за чувства конкуренции. Моя привычка доминировать, почему-то вызывала агрессию у окружающих, хотя зачастую их слабый характер предписывал безоговорочное подчинение. Сильный же характер Смолова лояльно относился к моим отвратительным способностям находить общий язык с людьми, поэтому я практически всегда могла положиться на него, хотя в данной ситуации предпочла скрыть свои истинные цели визита.

Опустившись в мягкое кресло, я кивнула ему в знак приветствия.

– Привет, – произнес Станислав, рассматривая уставшее лицо. – Ты сегодня поздно.

– В пробку попала, – по привычке соврала я, безразлично пожимая плечами и при этом осматривая захламленный стол друга. – Угостишь кофе?

– Да, – кивнул он, поднимаясь с офисного кресла, – сейчас все организую.

Стас подошел к высокой тумбе, на которой стояла черная кофемашина и, нажав кнопку на матовом корпусе, взглянул на меня.

– Ты по делу? – спросил он, поместив белую чашку под короткий носик, а я кивнула в ответ.

Смолов замер в ожидании, рассматривая меня.

– Что ты слышал о бойцовском клубе «Кайман»? – наблюдая, как машина истекает ароматным черным кофе, задала я вопрос.

– Что конкретно тебя интересует?

– Все, – опять же пожала я плечами, вдыхая кофейный аромат, медленно наполняющий кабинет.

Стас поместил чашку на стол передо мной и опустился в кресло, откинувшись на невысокую спинку.

– С чего это вдруг ты заинтересовалась клубом? – с подозрением он заглянул в глаза.

– Хочу написать ряд статей о «Каймане», его тренерском составе и спортсменах, – продолжала врать я, периодически запивая собственную ложь бодрящим напитком.

– Для чего? – искренне удивился Смолов, все еще желая отыскать в моих словах неискренность и лукавость.

– Это своего рода дань памяти Дане, – объяснила я, вращая чашку вокруг своей оси, касаясь пальцами ручки. – О клубе мало что неизвестно, а я считаю, что люди должны знать о нем больше информации. Брат столько лет потратил на каждодневные тренировки, одержал много побед и завоевал массу наград, а о нем никому и ничего не было известно. А Данила ведь защищал честь города и страны, выходя на ринг и рискуя своим здоровьем, и, как оказалось, жизнью.

– Ты думаешь, что его гибель как-то связана с клубом? – неожиданно спросил Стас, а я замерла, сжав пальцы на горячей чашке.

– Нет, – покачала я головой. – Не думаю. Пойми, я не могу так жить, – тихо произнесла я, медленно погружаясь в апатию. – Это чувство вины поглощает без остатка. Я так мало интересовалась жизнью брата в последние годы, абсолютно ничего не зная о его увлечениях, друзьях, отношениях… Это ведь я привела Данилу в секцию ММА, исполнив его самое заветное желание, наперекор желанию родителей. Я привозила его каждый вечер на тренировку и терпеливо ждала по два часа в машине, пока брат счастливый и уставший вернется ко мне. Думаю, общение с друзьями и тренером Дани мне пойдет на пользу. Я просто хочу избавиться от чувства вины.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Стас, глядя в мои глаза. – Ты просто продолжаешь мучить и изводить себя, а это все может плохо кончиться.

– А ты не думай, ты просто помоги мне, – попросила я, а он вздохнул.

– Хорошо, – кивнул Станислав, извлекая сигарету из пачки. – Но я не так много знаю о клубе. Знаю, что он закрыт для посторонних, туда попадают лишь лучшие из лучших. Владелец «Каймана» лично отбирает кандидатов в члены клуба. Знаю, что там крутятся очень большие деньги, а за каждую победу в клетке боец получает щедрое вознаграждение.

– Данила получал деньги за победы? – искренне удивилась я, так как знала, что брат жил за счет родителей. Они оплачивали его обучение и услуги тренера в этом самом клубе.

– Наверняка, – пожал плечами Станислав.

– А кто владелец клуба?

– Курганов Роман Юрьевич, – произнес он как-то неуверенно, – хотя официально он лишь генеральный директор, а владелец, якобы, живет за границей и его имя держится в тайне.

– Якобы? – удивилась я сомнениям Стаса.

– Думаю, что этот Курганов и является владельцем «Каймана», вот только у него есть весомые причины скрывать этот факт. Наверняка, во всех документах фигурирует подставное лицо, – хмыкнул он, выпустив сигаретный дым.

– И какие могут быть причины?

– Откуда же мне знать? – пожал Смолов плечами. – Спроси у мужа.

– А Макар-то тут при чем? – окончательно растерялась я.

– Ну, он же у тебя ФСБешник, – улыбнулся как-то зло Стас.

– И что? – спросила я, не в силах обнаружить логику в его словах.

– Ничего, – недовольно ответил он, туша сигарету о пепельницу.

Глядя на него с подозрением, я допила свой остывший кофе и, опустив чашку на стол, спросила:

– Это все, что ты знаешь о клубе?

– Не все, – усаживаясь ровно в кресле, сказал Смолов, – но прежде чем ты начнешь общаться с тренерами и бойцами «Каймана», получи на это разрешение господина Курганова.