Читаем Некоронованные Властители онлайн бесплатно

Альберт Норден

Перевод с немецкого В. П. Гренкова

Книга посвящена одной из наиболее актуальных тем истории Германии — становлению германского капитализма, раскрытию присущих ему особенностей. На примере истории династии Фуггеров, которая прослеживается на протяжении почти 500 лет, автор разоблачает существо германского капитализма и империализма в прошлом и сейчас.

Эта книга задумана как очерки по актуальным вопросам социологии эксплуататорских классов Германии в прошлом и в нынешней ФРГ. В качестве примера были избраны Фуггеры — семейная династия, входившая в XV и XVI вв. в число самых могущественных торговых, финансовых капиталистов и горнопромышленников мира, потомки которой в Федеративной Республике Германии ныне снова играют ультрареакционную роль.

Первое издание книги вышло в свет накануне 450–й годовщины Великой немецкой крестьянской революции 1525 г.; это не случайное совпадение — здесь существует прямая связь. В этом величайшем классовом противоборстве в период перехода к новой эпохе Фуггеры олицетворяли самые темные силы реакции. Они в значительной мере способствовали поражению крестьян. Для ведения войны требуются деньги, много денег, — и Фуггеры давали их. Они финансировали армии ландскнехтов, реками проливавших крестьянскую кровь. Став крупными землевладельцами, они в те годы, как и в последующие столетия, участвовали в расправах с крестьянами в «своих» деревнях.

Описание истории этой семейной династии дало возможность перекинуть мост от раннего капитализма к господствующим ныне в ФРГ классам. От Фуггеров позднего средневековья прямая дорога ведет к тому самому князю Фуггеру, который, будучи выразителем интересов империалистических сил, сыграл немаловажную роль как в первой мировой войне, так и в период гитлеровского фашизма, а после 1945 г. стал одним из основателей баварского Христиаиско–социального союза, набравшего его своим казначеем и третьим председателем партии.

У автора не было намерения написать семейную хронику. Думается, однако, что облик эксплуататорских классов и их идеология могут быть показаны более выпукло и доходчиво, если общее историческое исследование будет опираться на конкретные примеры.

Для немецкого автора–коммуниста отрадно, когда его книги предлагаются советскому читателю на русском языке. Я принадлежу к поколению тех, кто в юности стал свидетелем Великой Октябрьской социалистической революции, дело которой с тех пор было и остается и моим кровным делом. Я был воспитан на идеях Маркса, Энгельса, Ленина, а братская связь с Советским Союзом всегда была и является определяющим в моей жизни. Характерно, что первая написанная мною статья, опубликованная в начале 1922 г. под заглавием «Помогите Советской России!», призывала к оказанию помощи голодавшему населению Поволжья.

Прошло шесть десятилетий, в течение которых силы империализма путем военных авантюр, с помощью самой подлой клеветы не раз пытались ликвидировать или ослабить первое в мире социалистическое государство рабочих и крестьян.

Но все оказалось тщетным. Победу одержал советский народ — авангард человечества в строительстве нового мира. Победу одержало прежде всего осознание того, что любовь к Советскому Союзу и верность ему равнозначны любви и верности к социализму.

Я имел в виду это, я имел в виду молодое поколение как в ГДР, так и в СССР, которое, к счастью, благодаря политике мира, проводимой СССР, ГДР и многими другими государствами, знает войну только понаслышке.

Предлагаемая книга ставит цель оживить прошлое, раскрыть его связь с нашими днями и показать настоящее с тем, чтобы извлечь урок на будущее. Пусть она послужит оружием в борьбе идей нашего времени, которое принадлежит прогрессу и коммунизму.

А. Норден

1500–й год был не только началом нового столетия — он стал началом новой эпохи. Открытие Америки и морского пути в Индию широко раздвинуло известные дотоле тысячелетние границы мира. Несметные богатства недр, невиданные возможности развития торговли открылись для господствующих феодальных и городских слоев. Старые, строго ограниченные католическими догмами представления о мире рассыпались в прах, когда отважные европейцы завладели обширными, неизвестными ранее частями света, когда ученые вначале тайно, а затем открыто стали утверждать и доказали, что учение церкви о вращении Солнца вокруг Земли — заблуждение и что Земля — планета среди других планет. Реформация и вызванные ею последствия покончили с длившимся в течение веков духовным единовластием католической церкви. Социально–революционные движения и восстания крестьян, мелких ремесленников и плебеев, все еще носившие религиозную окраску, приняли столь широкий размах, что Фридрих Энгельс охарактеризовал их в 1850 г. как самую величественную революционную попытку немецкого народа[1].

В Европе, от которой тогда исходили мощные импульсы развития, процветало искусство. Никогда ранее не жили и не творили одновременно столь много великих художников и скульпторов; Леонардо да Вийчи, Микеланджело, Тициан, Рафаэль, Джорджоне, Синьорелли, Перуджино, Ботичелли, Браманте, Сансовино, Альбрехт Дюрер, Тильман Рименшнейдер, Маттиас Грюневальд, Лукас Кранах, Альбрехт Альдорфер — вот имена некоторых бесспорно крупнейших художников только лишь из Италии и Германии. Все они — выходцы из городских слоев, никто из них не принадлежал к феодальному дворянству. Их гуманистические взгляды порождали новое содержание и новые формы, отражали критическое отношение к действительности. Эти люди открыли новый мир: земного человека в его телесном воплощении, с его мыслями и чувствами, охватывавшими все многообразие жизни. Их важной заслугой было открытие мира пейзажа, который они освободили от искусственности, не считавшейся дотоле большим недостатком, и отразили природу в ее реальности.

В XIV в. удалось освоить производство бумаги и в Нюрнберге начала действовать бумажная мануфактура. С изобретением книгопечатания в середине XV в. (1454 г.) появились первые печатные книги, начался расцвет университетов. В стенах университетов и за их пределами силы гуманизма вели борьбу против мракобесия, инквизиции и мистики. Новые открытия в области естественных наук привели к усовершенствованию компаса и сектанта, к созданию более быстроходных кораблей, оснащенных парусами большей площади. На этих более надежных судах в 1492 г. Христофор Колумб отважился отправиться на Запад в поисках Индии и открыл Америку. Васко да Гама в 1497–1498 гг. проложил морской путь в Индию вокруг Америки, опровергнув тем самым ограниченную птолемееву систему мироздания[2].

Значительный прогресс был достигнут в использовании механических устройств. В горном деле и в металлургии стали применяться черпачные колеса и подъемники, толчеи для размельчения руды, медные и железные молоты, кузнечные мехи и различные приводные системы. При их помощи стало возможным проникать в глубь недр и увеличивать добычу. В ткацком ремесле колесо прялки стало приводиться в движение не рукой, а ножным приводом, и усовершенствованный горизонтальный ткацкий станок постепенно вытеснил примитивный вертикальный станок.

Развивалось и военное дело. Технический прогресс металлургии привел к возникновению артиллерии, способной разрушать даже крепости мелких феодалов. Все более широкое применение огнестрельного оружия привело к постепенной замене пехотой обремененной тяжелыми доспехами и поэтому малоподвижной рыцарской конницы. Рыцари стали ненужными как воинство, а в сфере экономики они играли лишь отрицательную роль, занимаясь грабежом и разбоем на больших дорогах, выжимая последние соки из оставшихся у них крепостных крестьян. Большинство из них, лишившись независимости, став придворной челядью князей, которые кормили их, давали им кров и громкие титулы, превратилось в подлинный сброд.

Новые идеи и открытия пробивали себе дорогу с большим трудом, в жестоком противоборстве со светскими и церковными князьями. Но даже пытки, сожжение еретиков и ведьм, отлучение от церкви и принуждение к отречению того или иного ученого уже не могли сдержать распространения идей нового времени. Со всем этим пришлось столкнуться прежде всего купцу, который способствовал этому прогрессу.

Стремясь получить прибыль, он меньше всего мог опираться на традиционные предрассудки. Он мог с пренебрежением относиться к туркам, считая их язычниками; но если он хотел вести заморскую торговлю, он должен был посещать и пересекать вдоль и поперек необъятную феодальную Османскую империю, в состав которой входило почти все Средиземноморье, кроме Италии, Франции и Испании. Независимо от своего мировоззрения в своей практической Деятельности купец прежде всего должен был обладать способностью к восприятию нового. Источником его знаний были не Библия, не катехизис или молитвенник, а самые разнообразные сведения, которые всегда можно было проверить, сопоставив их с действительностью. И поэтому не случайно, что Мартин Бехайм (1459–1507 гг.), подаривший в 1492 г. своему родному городу Нюрнбергу собственноручно изготовленный глобус, был не только астрономом, но и прежде всего купцом. Также и Колумб был выходцем из купечества. И не энтузиазм первооткрывателя, а просто страсть к обогащению совпала у него с интересами королевской династии Испании, стремившейся к завоеванию новых стран и торговых путей.

Короче говоря, тысячелетняя феодальная система уже давно прошла свой зенит. В ее недрах взошли первые ростки раннего капитализма. Город с вышедшей за пределы его стен торговлей, с его товарно–денежными отношениями, многочисленными величественными дворцами патрициев, произведениями архитектуры все более становился центром общественной жизни.

Однако прогресс, который ранний капитализм противопоставил разлагавшемуся феодализму, носил в высшей степени противоречивый характер. Подрыв тесных рамок феодализма и простого товарного производства, большая свобода личности и подъем общественного производства оборачивались дорогой ценой для народных масс. Им приходилось платить за это подчинением диктату капитала, еще большей эксплуатации вплоть до полной экспроприации. «…История этой их экспроприации вписана в летописи человечества пламенеющим языком меча и огня»[3]. Уже в начале перехода от феодализма к капитализму, в период так называемого первоначального накопления капитала, на сцену истории вышел новый эксплуататор, который «источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят»[4].

В эту картину органично вписывается деятельность семейства, которое, подобно комете, быстро поднялось на небосводе экономики и политики, стяжав несметные богатства. Имя Фуггеров окружено легендой, наиболее широкое распространение которой не случайно совпадает с началом империалистического периода борьбы Германии за мировое господство. Биографы Фуггеров — Якоба (1459–1525 гг.) и Антона (1493–1566 гг.) — стремятся доказать, что эти семьи, являющиеся, так сказать, родоначальниками нынешних монополистов, сумели на какое–то время захватить господствующие позиции в мировом хозяйстве, честно начав свой путь простыми ремесленниками, что используется как доказательство законности захватнических устремлений Германии XX в.

Необходимо развенчать эту легенду, которая оказалась столь же живучей, как и миф об американцах Рокфеллере и Вандербильте, предки которых, жившие в прошлом веке, сумели превратиться из чистильщиков сапог в миллиардеров. Как же происходило возвышение Фуггеров?

Достоверно известно, что в 1367 г. ткач Ханс Фуггер (умер в 1409 г.), выделывавший бумазею, переселился из села Грабен в находившийся неподалеку Аугсбург. Даже домашний биограф семьи Фуггеров пишет, что, когда Ханс Фуггер прибыл к городским воротам Аугсбурга, он не был бедняком[5]. Там он сразу же открыл торговлю шерстью и шерстяными тканями. Другой буржуазный историограф, Янзен, считает, что, появившись в Аугсбурге, Ханс Фуггер занялся сбытом ткацкой продукции, которую он получал из родного села. Таким образом, уже Ханс Фуггер был купцом.

Ткач Фуггер вряд ли решился бы тогда переселиться в Аугсбург. Этим ремеслом занимался каждый третий житель города, и конкуренция была велика. В Аугсбурге господствовала немногочисленная прослойка богатых патрициев, к ней принадлежали семьи Гервартов, Гофмайров, Ильсунгов, Лангенмантелей, Манлихов, Равенсбургов, Релингеров и Вельзеров. Представители мужской линии этих родов, 122 человека, были связаны друг с другом постоянно возобновлявшимися узами семейного родства. Поскольку в каждом из этих восьми родов господствовала строгая иерархия, лишь немногие из их членов считались полновластными отцами города. Они входили в состав «малого», узкого совета.

Когда Ханс Фуггер прибыл в Аугсбург, в городе было неспокойно. Противоречия между ткачами и патрициями обострялись; не прожив там и года, купец стал свидетелем серьезных волнений среди ткачей. Вооруженная толпа под предводительством некоего Гейнца Вайса, «старосты ткацкого», направилась к ратуше. Возмущенные ткачи протестовали против социального и политического гнета богатых семей, в особенности против налога «Ungeld»[6] и других особых налогов, которые постоянно росли и становились все более невыносимыми. Они требовали создания своего цеха «в добром мире», дабы никто не опасался впредь за жизнь и добро свое. Они требовали выдачи им знаков городской власти — городского реестра, «городскую грамоту», а также ключи от набатного колокола.

Цеховая корпорация ткачей была создана. Однако власть по–прежнему прочно держали в своих руках патриции, и беспорядки в городе продолжались. Ханс Фуггер в борьбе ткачей не участвовал, хотя и был членом их цеха. Интересы ткачей не были его интересами. И то, чего он не смог выжать из ткачей при помощи коммерции, он получил другим путем. Ловкий купец женился на дочери цехового мастера, который по своему положению входил в состав совета города и который сразу же добился для своего зятя членства в цеховой корпорации, а также прав горожанина. То, чего другим удавалось достичь лишь тяжелым трудом, Фуггер получил в приданое. Его жена вскоре умерла, он вновь женился, на этот раз на дочери ткача, ставшего впоследствии новым цеховым мастером.