Читаем Королева воинов онлайн бесплатно

Весна 43 года н. э.

Земли народа иценов в Восточной Британии

Шелест листвы, легкие шорохи в подлеске, голоса птиц у невидимого берега реки — ухо Гэдрина улавливало все, но не могло различить в лесу движений зверя. Гэдрин взглянул на свою дочь.

Та замерла на другой стороне поляны и тоже слушала лес. Он знал: ее слух и обоняние много тоньше, чем у него, и, похоже, в деревне не зря говорили, что в ней обитает дух лесного зверя. На охоте она чувствовала добычу на расстоянии, словно волчица. Ей было уже тринадцать, и звали ее Боудика[1].

Гэдрин видел, как дочь напряглась и поудобнее перехватила копье. Посмотрев на отца, движением бровей она дала знак, что вепрь готов к атаке. На кого он бросится? На него? На нее?

В подлеске послышалось движение — хрустнул сучок, дрогнула листва, шумно сорвалась с ветки птица.

Огромный, чуть не в половину человеческого роста вепрь рванулся из кустарника — морда вниз, щетина дыбом: весь словно черный ком ярости. Такой зверь, окажись кто на его пути, — пропорет жертву клыками насмерть!

Он ринулся прямо на Гэдрина. Но не успел покрыть и половины расстояния, как копье, посланное рукой Боудики, пронзило его меж ребер. Визжа от боли, раненый вепрь пролетел еще несколько шагов и рухнул наземь. Гэдрин не успел и глазом моргнуть, как Боудика выхватила меч, подскочила к зверю и с диким криком обрушила клинок на его шею.

Вепрь забился в судорогах. Его голова повисла на лоскуте шкуры.

За те мгновения, в которые Боудика пронзила вепря копьем, а потом зарубила, Гэдрин едва ли успел бы поднять меч…

С водопадом рыжих волос, струящихся по спине, опьяненная победой, дочь поставила ногу на вздрагивающую кабанью тушу.

— Боги мои, да он и впрямь огромный! — Она задыхалась от возбуждения. — Только представь, что случилось бы, добеги он до тебя!

Гэдрин взглянул на издыхающего зверя. Душа его еще не покинула пронзенное тело.

— Откуда ты знала, что вепрь бросится ко мне? — спросил он. — Мне показалось, ты метнула копье даже раньше, чем он вылетел из кустов.

Она чуть улыбнулась:

— Вепрь сам сказал мне об этом.

Отец удивленно посмотрел на нее:

— Его дух? Он говорил с тобой?

Она медленно кивнула, и глаза ее сузились. Глубоко дыша, девочка взглянула в небо, словно пронзая его взглядом. Гэдрин давно знал, что Боудика — странный ребенок. Самый необычный из всех его детей. Ее часто видели одну, она бродила по лугам и словно разговаривала сама с собой. Общалась с духами деревьев и ручьев, а может, и с самими богами? Но сейчас она впервые поведала о своем разговоре с духом зверя. Или шутила?

— Боудика, а что именно сказал тебе вепрь? Что он собирается напасть на меня?

— Да, отец, — ответила она со всей серьезностью. — Вепрь говорил со мной с берега. Он сказал: «Я собираюсь напасть на Гэдрина, потому что он такой же грозный, как я сам».

Она произнесла это с самым серьезным видом и вдруг рассмеялась.

— Да ты колдунья! — воскликнул Гэдрин. Он попытался шутливо шлепнуть ее по спине, но она отпрыгнула и, смеясь, отбежала на несколько шагов.

Покачав головой, он собрал оружие и направился к дому. Такая непослушная, такая красивая, такая удивительная охотница, она была радостью его жизни. Не сыновья, славные, но тяжеловатые на подъем мальчишки, нет, именно Боудика всегда умоляла его взять ее с собой на охоту. Иногда они охотились всей семьей, и даже его жена Анника присоединялась к ним пару раз в году, но настоящую радость, как вождь и хозяин прилегавших земель, он испытывал лишь тогда, когда отправлялся в лес вместе с Боудикой.

Охота на дикого кабана, который пугал стада и угрожал крестьянам у реки, была для отца и дочери прекрасной возможностью побыть вместе. Решение принял он, но именно Боудика придумала, как все организовать. Она же решила, какие тропы им лучше выбрать, — словно чуя, где могла находиться лежка зверя. Это она выманила вепря из безопасного места. И теперь именно Боудика прикажет рабам принести вепря в деревню, чтобы устроить настоящий пир.

Ох уж эта Боудика! Он улыбнулся и, озирая ее высокую гибкую фигуру, тряхнул головой. А она уже неслась по опушке леса, легко перепрыгивая через лежащие стволы деревьев. Боудика! Еще ребенок, но по сути — взрослая, в большей мере, чем многие из тех, что уже обзавелись целой кучей детей. Скоро и она выйдет замуж.

С некоторых пор жена Анника постоянно твердила ему, что он должен найти для дочери подходящего мужа. И он бы с радостью, но все, кто подходил на первый взгляд, не выдерживали испытаний. Были ли они мужчинами настолько, чтобы оказаться способными разделить свою жизнь с женщиной, подобной Боудике? С той, что обладала ясным умом и сильной волей? И такими странностями? Какой мужчина женится на ней… и проживет рядом больше одного года?

Он опять покачал головой и присоединился к дочери. Пора было возвращаться домой. Прошлый год выдался хорошим, у людей их деревни оставалось еще вдоволь еды. А если боги будут особенно добры и примут жертвы, то тогда нового урожая должно быть достаточно, чтобы его народ смог пережить холодные зимние месяцы и встретить следующую весну.

Гэдрин был доволен своей жизнью. Его семья жила богато, и им с Анникой повезло: они потеряли только двоих детей. И, несмотря на то что они собирали с жителей деревни припасы, одежду и другие подати, люди относились к ним хорошо. Но больше всех любили Боудику — за милую улыбку и открытый характер. А ей нравилась охота. Но она с удовольствием посещала и кузнецов, ювелиров и оружейников, любила смотреть, как они работают. Иногда, найдя причудливо изогнутую ветвь дуба, она посвящала ее богу или богине, чтобы те защищали людей племени.

С детства Боудика была самым проказливым ребенком во всей деревне. В свои тринадцать она выглядела почти взрослой и превосходила ловкостью многих мужчин, но в душе оставалась девчонкой и часто устраивала всякие розыгрыши братьям и сестрам, отцу и матери, словно посланник бога смеха и озорства. Хотя она была младше всех своих братьев, не было никаких сомнений в том, что после родителей именно она должна унаследовать власть над этими землями. По старинной традиции кельтов главенство в роде переходило к самому старшему из детей, юноше или девушке, но Боудика всегда была первой во всем, что касалось интересов их семьи и жителей деревни, так что у отца не было пока другого выбора. Он вздохнул. Все было бы просто, если бы удалось найти для дочери достойного мужа. Тогда она покинет родительский дом, и власть перейдет к одному из сыновей… Все проблемы решились бы сами собой.

Гэдрин увидел, что Боудика внезапно остановилась. Теперь она стояла как вкопанная. Он замер, зная, как сильно развито у нее чувство опасности. Она обернулась и знаком попросила его подойти, но сделать это как можно тише; она сама пригнулась так, что наконечник склоненного копья оказался на уровне головы. Подходя ближе, Гэдрин осматривался, пытаясь понять, что же вызвало такое поведение дочери. В небе не было ни одной птицы, ни одного животного не виднелось ни в поле, ни в ближнем лесу.

Он осторожно подошел.

— Я слышу, как бегут люди, — прошептала она.

Гэдрин огляделся, но так ничего и не увидел. Боудика указала в сторону отдаленной дороги, но она, как ему казалось, тоже была совершенно пустой.

— Сколько их? — спросил он.

— Много.

Они снова стали прислушиваться, и наконец он услышал топот ног по старой глинистой дороге. Из-за холма показались трое, потом пятеро и, наконец, пара десятков человек. Они бежали, неся с собой мешки с припасами, у некоторых были мечи, копья и щиты. Похожи скорее на военный отряд, чем на каких-нибудь разбойников.

— Все хорошо, Боудика, эти люди для нас не опасны, — сказал Гэдрин.

Он выпрямился и быстро пошел к дороге. Люди подбежали к нему, сказали несколько слов, а потом продолжили свой путь. Он же вернулся к тому месту, где осталась дочь.

— Ну? — спросила она. — Куда они направляются?

— На юг. Прошел слух, что скоро римляне вторгнутся к нам из Галлии. И их армия очень велика.

— Это плохо? — спросила Боудика.

— Для некоторых — да.

— А для нас?

Он улыбнулся:

— Это зависит от того, будем ли мы сражаться против римлян, как германцы, или же научимсй жить с ними в мире, как галлы.

Она ждала ответа, как же поступит ее семья — последует примеру германцев или галлов, но отец промолчал.

43 год н. э. Гесориак, берег Северной Галлии в правление императора Клавдия

— Бред. Тупой бред!

Тит Флавий Веспасиан слушал легата и хранил молчание. Все остальные в шатре превратились в слух.

В полной тишине легат продолжил:

— Мне жаль, но эта переправа — чистое безумие. Зачем нам рисковать жизнями своих людей и сражаться в Британии с этими… этими варварами, когда в том вовсе нет нужды? Такие земли, — указал он на север, — не нужны Риму, вы знаете это так же хорошо, как и я! Это земли демонов и злых духов, вышедших из Гадеса. Вспомните, что случилось с Варом[2] и его людьми, когда они столкнулись с ордами германцев!

Веспасиан продолжал молчать. Он имел право посадить этого человека под арест, обвинить его в предательстве, но понимал, что это могло дать повод к мятежу в армии. Однако ни один легат не смел безнаказанно врываться в его шатер, дабы произносить подобные речи, если только у него или других легатов, командующих восемью объединенными легионами, не было серьезных препятствий для выполнения задачи, поставленной самим императором. И потом, их силы насчитывают сорок тысяч солдат!

Однако Веспасиан, как и все подчиненные командующего объединенными легионами Авла Плавтия, знал, что действительно были веские причины для тревоги.

Главный ужас внушали друиды. Рассказывали, что это высокие, белокурые люди с длинными усами, их волосы подобны иглам дикобраза, а кожа ярко-голубая, потому что они разрисовывают себя вайдой. [3]

Но даже не внешность друидов так пугала римлян, а их ритуалы. Рассказы о приношении в жертву людей, использовании их внутренностей для гадания— было только началом кошмара, которым встречала римлян Британия. Согласно надежным свидетельствам путешественников, знавшим эту дикую страну, друиды ловили всех пришельцев и пытали их, жарили живьем и поедали их еще шипящую горячую плоть. Именно это, понимал Веспасиан, больше всего пугало теперь солдат. Да и сам он не слишком радовался перспективе покинуть Галлию и, возможно, в последний раз попрощаться с женой Друзиллой и сыном Титом.

Но все ужасы, с которыми можно было столкнуться, преодолев воды пролива, не были так опасны, как то, что происходило сейчас: Веспасиан знал, что этот разговор с легатом был не первым тревожным звонком. Не впервые в армии зрело неповиновение. Всего три года назад, в правление безумного Калигулы, злосчастный император был унижен своими легионами, когда они попросту отказались взойти на корабли и плыть на север. В ярости он приказал им собирать на берегу ракушки — как символ единственной победы, на которую способны трусы. И они двинулись обратно в Рим навстречу позору и осмеянию. Ни с чем подобным никогда бы не смирились ни сам Веспасиан, ни его командующий Авл Плавтий.

— Я скажу тебе, почему мы пересечем море и высадимся в Британии, — спокойно произнес Веспасиан. — С тех пор как Юлий Цезарь ступил на британскую землю сто лет назад, торговля с бриттами стала для нас очень важной. Римские купцы богатеют на пшенице, золоте и серебре, которые в избытке дает эта земля, на скоте и рабах, а деньги, что император получает от этих купцов в виде налогов, идут на выплату жалованья нам: легионерам, тебе и мне. Кстати, Рим снабжает бриттов вином, ювелирными украшениями, стеклом и оливковым маслом, а это приносит императору еще большие доходы.

— Тогда почему…

— Потому, легат, что бритты не ладят между собой и в их землях вот-вот разразится новая война. И чтобы ее предупредить, нужна усмиряющая длань Рима. Все больше и больше вождей бриттов ищут спасения у нас в Риме, они рассказывают о том, что происходит в их землях, и императору их рассказы не по душе.

— Император жаждет лишь победы, и потому его мнение…

— Довольно! — оборвал его Веспасиан. — Как смеешь ты оспаривать приказы императора?! Возьми свои слова обратно, или мне придется заключить тебя под стражу и покарать за неповиновение и измену!

Сдержавшись, легат произнес:

— Я отказываюсь от своих слов, но извиняться не буду, ибо всем известно, что Мессалина делает из императора посмешище. Даже несколько моих друзей были силой приведены во дворец для участия в ее оргиях. Все, что они делали, — просто пили в таверне неподалеку, но императорская стража потащила их, словно каких-то шлюх, а ведь они хорошие солдаты, верные римляне и семейные люди!

Веспасиану, сыну Сабина — сборщика налогов, были прекрасно известны все эти слухи, и они всегда вызывали у него отвращение. Но его, как начальника Второго легиона Августа, долг и клятва верности обязывали поддерживать доброе имя императора и императрицы, даже если император был глух и слеп к тому, что его жена первая втаптывает это доброе имя в грязь.

— Я не посвящен в личные дела Клавдия. Но мне известно, что, раз уж мы располагаем здесь плацдармом, сорок тысяч опытных легионеров — вполне достаточная сила, чтобы разогнать любое скопище дикарей с синими рожами. А потом император Клавдий сам приедет в Британию, чтобы вести нас к победе.

— К победе? — рассмеялся вдруг легат. — Старик приедет как раз вовремя, чтобы увидеть, что битва выиграна! Ладно вам, командир, вы же знаете, что это не Август и уж точно не Юлий, — презрительно добавил он.

— Вернись к своим людям, легат, довольно того, что ты уже сказал. Я пока проявляю терпение, потому что знаю, как наши люди боятся друидов. Но, будь уверен, больше терпеть не буду. Любое неповиновение, любое неподчинение приказам — и виновные подвергнутся порке и отправятся назад в Рим. В тюрьму. Передай это своим друзьям.

Когда легат отдал честь и повернулся, чтобы выйти из шатра, Веспасиан прибавил:

— И скажи им еще кое-что… Друиды — не меньше, но и не больше, чем обычные люди. Жестокие варвары — да, но люди. Бояться их — значит дать им шанс победить. Они могут взывать к своим богам, но мы сражаемся под римскими знаменами и под защитой Марса. Бритты могут раскрашивать свои лица, но их воины не носят никаких доспехов, чтобы защитить тело, они не умеют строить боевые машины. Они все еще используют примитивные колесницы, и это тоже даст нам преимущество. Да, они приносят человеческие жертвы, но, чтобы это совершить, им нужно сначала победить нас, а мы этого не допустим. Иди и передай мои слова своим людям.

Южная Британия, земли народа белгов

…Однажды, еще ребенком, Боудика нарушила запрет родителей и ушла из дому, чтобы проникнуть в священную рощу в лесу за деревней и узнать тайны жрецов-друидов.