Читаем Полигон марионеток онлайн бесплатно

Глубокая летняя ночь. Тепло, и лишь мелкий дождь нарушает гармонию уснувшего леса. Словно тени движутся два джипа «Геленвагена» (по простому – два «Гелика») по лесной дороге, ведущей к коттеджному поселку. Фары выключены, двигатели заглушены, разогнанные джипы катятся по инерции под уклон.

В первом джипе четыре человека, во втором пять. Все одеты в черные штурмовые костюма из рип-стоповой ткани, бронежилеты и балаклавы завернутые на манер шапочек, наушники с микрофонами. На липучки костюмов, расположенные на спинах, при необходимости лепились черно-желтые эмблемы «ФСБ» (или «СОБР»). Рип-стоповые костюмы были надеты из-за ночи, днём были бы обычные спортивные костюмы или спецодежда дорожных или коммунальных служб. Всё зависело от обстановки и точки работы. Из джипов выпрыгнули двое. В руках – компактные снайперские винтовки Барретт М82, их из Британии привозят курьеры по спецзаказу, везут на ремне через плечо, сдавая в кабину пилота в самолете. Один агрегат обходится в 150 тысяч местной валюты родины короля Артура. Один из выпрыгнувших был профессиональный снайпер, в прошлом старший лейтенант, участник первого штурма Грозного в 95-ом, когда юных солдат-срочников согнали на бойню в котел. Тогда же он по подставе попал под трибунал за продажу боевикам партии противотанковых гранатометов «мух». Второй выпрыгнувший – стажёр первого, зэк, который по бумагам сейчас мотает срок за мокруху в колонии строгого режима в Мордовии.

Цель – угловой двухэтажный коттедж за кирпичным забором. Все пассажиры джипов уже детально изучили компьютерную модель целевого дома, составленную в 3D формате юным хакером, дело которого за мошенничество с банковскими картами временно «положили под ножку шкафа» в обмен на сотрудничество.

Модель дома четко показывала секторы возможного обстрела и мертвые пространства, учитывая амплитуду поворота видеокамер по периметру забора и на доме. Активных датчиков движения на территории участка коттеджа выявлено не было, да и вряд ли они были бы включены при наличии двух ходячих тел охранников на территории, вооруженных АКСУ-74. Это означало – дешево и непрофессионально. Охрана снаружи снимается быстро, а АКСУ очень неудобен для ближнего боя, тяжёл, с относительно малой скорострельностью и сильной отдачей. Охрану высмотрели в оптику двое снайперов из джипов, который уже успели на штурмовых кошках с мини-лебедками подняться и закрепиться на деревьях. Скриннинг дома показал наличие восьми включенных мобильников. Два ходячих мобильника – охрана. Шесть других принадлежали находящимся в доме. Один мобильник на верхнем этаже, пять внизу. Мобильник – главный предатель, поэтому у всех участников штурма мобильников не было, поскольку даже извлеченный аккумулятор не спасает. У всех телефонов есть микро-батарея для экстренных вызовов и дистанционного программирования сим-карт (симка – это же по сути микрокомпьютер со своим процессором, приемо-передатчиком, шифровальщиком сигналов и оперативной памятью).

Жаль, что нет тепловизора, который бы обозначил тела объектов. Сейчас как никогда это важно, поскольку задача очень тяжелая – «пикап» и чистка. Это значит одну конкретную цель захватить неповрежденной, остальных – в минус. Физиономию целевого объекта изучили внимательно, но потребуются бесценные секунды на его опознание во время штурма, а цена этим секундам – жизнь. Время и внезапность – два важнейших фактора штурма. Время и внезапность. Удар должен быть мгновенным, а действия – быстрыми и дерзкими.

В одном из джипов остался один штурмовик для наблюдения за домом и окрестностями через «полёвки» (полевые веб-камеры), расставленные во время подготовки и прослушкой сопредельного эфира. Он же по команде включит экранирование дома. Блокировка телефонного и электрического кабелей сейчас не требовалась. Четверо уже были в мертвой зоне перед забором дома, это штурмовая группа. Двое оставались в лесной полосе, это группа зачистки.

Три щелчка по микрофону четко отозвались в наушниках людей в бронежилетах. Включился экран, на землю тихо опустились два тела охраны – работа снайперов, четверо штурмовиков перемахнули через забор и оказались у стены дома, по два человека у двух окон и открытыми форточками. Все это произошло почти одновременно. На штурмовиках были шлемы «Рысь-Т» с опущенными забралами, вооружены они были компактными и легкими пистолетами-пулеметами TDI Kriss Super V с максимально возможной кучностью стрельбы очередями патронами.45 ACP. Эти патроны обладают высоким останавливающим действием пули. «Криссы», будучи очень скорострельными, бесшумными и с мизерной отдачей, являются идеальным агрегатом для штурма зданий. Американцы всегда стремились к скорострельности, завоевывая себе пространство на диком западе. Их передовые стволы лучше наших АК. Просто АК выигрывают в категории «цена-качество-распространенность-простота конструкции».

Из окон пробивался слабый свет, похоже от камина или ночных светильников. В каждую форточку влетели по две светошумовые гранаты. Яркие вспышки и гулкие хлопки, все кто в помещении ослеплены и оглушены, я знаю это ощущение – жуткий звон в ушах, черный мрак и резь в глазах, плюс потеря ориентации в пространстве. Штурмовики по двое ворвались через окна в дом. Спустя минуту в окнах на втором этаже мелькнула вспышка от взрыва светогранаты, что означало завершение зачистки второго этажа. Работа сделана, что подтвердили три щелчка по микрофону.

Двое из группы зачистки перелезли через забор и, затащив в дом два тела охраны, закрыли за собой дверь. Отсутствие щелчков по микрофону будет означать отсутствие движения вокруг точки проведения операции, три щелчка – движение.

Один из группы зачистки начал производить видеосъёмку тел, поворачивая лица в профиль и фас, и документов, удостоверяющих личность. HD-качество видеокамеры позволяет надёргать впоследствии нужные фотографии лиц, искаженных предсмертными гримасами и обезображенных пулевыми ранениями. В «пикап» захватили «кассира» – это посредник при общении с банкирами – обычно крупные ювелиры, у которых на схроне находятся общаки преступных группировок, в инвестиционных бриллиантах (бриллианты, которые не были в ювелирных украшениях). Остальных – в минус. Все они были человеческим мусором – мелкий наркодилер с бойцами. Но среди них была еще обнаженная девушка лет двадцати, без документов. Судя по следам от уколов на стопах ног, это была секс-рабыня, с которой расплачивались дозами. Следы от уколов на ногах означали, что вены на руках были сожжены героином. Молодая девушка лежала на полу, пышные волосы частично прикрывали лицо. Под головой уже растеклась лужа крови. Вот так закончилась юная жизнь. Вернее, ее жизнь закончилась тогда, когда она впервые села на иглу. А может посадил на иглу один из «сватόв». Сваты – это те, кто поставляет нарко-проституток и секс-рабынь. Обычно это красивые и общительные парни в модном шмоте, которые снимают юных девушек по ночным клубам. Очаровывают миражом денег и красивой жизни, подсаживают на лёгкий наркотик, потом переводят на героин. Целевые девушки – из неблагополучных семей. «Чё ты застыл?» – спросил второй из группы зачистки. Чё он застыл? А то, что каждый раз он задумывался над тем, что могло бы быть с судьбами жертв наркоторговли, если бы они сумели избежать цепких и клейких щупалец этой «отрасли». Вот и сейчас он думал, что эта самая девушка могла бы осчастливить жизнь какому-нибудь парню, родить детей и принести радость в дом ее родителей, если они у нее были. Увидеть своих внуков… Но этого не будет никогда. Она лежит с героином в венах и свинцом в голове. Почему?! Потому что попала на иглу. Потому что наркобизнес кормит много людей-паразитов. Потому что штурмгруппа не оставляет свидетелей, иначе уже они (и их родные) давно превратились бы в консервы – запаянная бочка с кусками тел после расчленёнки вживую. Много таких бочек в затопленных бункерах на заброшенных частях ПВО в Подмосковье и близлежащих областях…

Штурмгруппа разделилась – двое разместились на втором этаже для контроля периметра. Третий был ранен в плечо, кость не задета, ранение «слепое» (пуля внутри). «Слепое» ранение – больно, но хорошо, так как не несёт следов во внешнюю среду – ДНК на пуле, прошедшей навылет. Пуля войдет где-нибудь в стену и её сразу не найдешь. А любой трасолог (эксперт по следам) сразу приобщит ДНК к делу. Сейчас много дел раскрывают прямо в лаборатории судмедэкспертизы. Четвертый штурмовик сделал блокаду – укол шприц-тюбиком с промедолом для обезболивания и укол антибиотика доксициклина. Кровоостанавливающая губка на рану с фиксацией бинтом с металлическим зажимом.

Итак, у нас один «трёхсотый» (раненый), а это значит минус один в команде на две недели и минус полторы штуки баксов на ремонт тела. Это еще нормально, могло быть хуже, как пару лет назад, когда из-за «пикапа» мы потеряли двоих «двухсотыми» (убитыми) и четверо были выбиты из работы «трехсотыми».

После перевязки третий из штурмгруппы примкнул к группе зачистки и начал осмотр помещения на предмет вещдоков.

На втором этаже нашли 4 кг «мела» – героин в плотных целлофановых пакетах с фасовкой по 100 грамм, внизу обнаружили еще около 1,5 кг героина в мелкой фасовке по 10 грамм. Нашли также несколько сумок с «фольгой» – около 7 тыс. евро, 11 тыс. долл., 2 млн руб.

После изъятия вещдоков один из группы зачистки, который имел спец. подготовку по тактике следственных действий, провел осмотр места штурма с использованием технико-криминалистических средств.

Трупы оставили на месте, сбросили три паленых ствола, которые проходили по двум глухарям, «мел» и «фольгу» забрали с собой. Два щелчка по микрофону – выходим, до лесной полосы пересекли по очереди двойками. Первая двойка провела «кулёк» (задержанного, с черным чехлом на голове). Все группы сели в джипы и они тронулись. В условленном месте мы должны передать штабному оперу Конторы «кулёк» и сумку с вещдоками, в которой было две трети от изъятого и флешку с видеозаписью места штурма. Одна треть вещдоков шла в общак группы на техническое переоснащение, тренировки и обеспечение прикрытия. Использование трофея – это было нормальной практикой для частных военных компаний (ЧВК). У самой Конторы не было официально своего силового подразделения, и она прибегала к помощи «СОБРа». По отдельным делам работали группы, организованные по принципу ЧВК, полностью подконтрольные старшим офицерам Конторы.

Джипы съехали с трассы на просёлочную дорогу и остановились у невзрачного серого «Фольксвагена» с надежным движком и без регистрационного номера. Координатор группы вышел из джипа с сумкой в руке и пересел в «Фольксваген». «Объект взяли, посылка на месте, у меня один трёхсотый», – доложил координатор водителю «Фольксвагена». «Принято, новая вводная – объект в расход», – ответил водитель. «А раньше нельзя было сказать? У меня трёхсотый из-за этого козла». «Ты правила знаешь. По коням» – водитель «Фольксвагена» повернул ключ зажигания.

Координатор пересел в джип и сказал: «Кулёк в минус». С заднего сиденья раздалось: «Ну и зачем это всё?» и последовал вязкий хруст. Это один из бойцов свернул шею объекту. Больше комментариев не последовало, поскольку все сидящие в джипе были профессионалами. Все, кроме координатора. Координатор – болезненный юноша – не имел специальной подготовки, мог простудиться из моросящего дождя даже в теплую летнюю ночь, часто позволял себе высказывания про недосып и усталость к всеобщим отзывам презрения от бойцов. Но у юноши была отличительная способность, он безошибочно прогнозировал и моделировал события исходя из серии комбинаций и держал в голове множество мелких деталей.

Начинало светать. На мосту над небольшой речкой медленно тормознули два «Геленвагена». Открылась задняя дверь, из джипа вышел человек, который вытащил тело, пристегнул к нему наручниками металлический диск и сбросил с моста в речку. Убедившись, что тело скрылось под водой человек сел в джип, и оба «Геленвагена» также медленно двинулись с места. Именно медленно, потому что резкое торможение и газ с места оставляют следа протектора шин.

Через двадцать минут после этого из одного из джипов пересели двое человек в припаркованную легковушку. Один из этих двоих был ночным трёхсотым. Второй – координатор, который должен был доставить раненого в больничку. Координатор уже забрал из багажника легковушки мобильник, включил его и направил смайлик по Вотсап прикормленному медику, который уже услышал пронзительный звук пришедшего послания и с матюками и под ворчание разбуженной жены начал одеваться. Все участники ночного события разобрали свои мобильники из багажника легковушки, которая ехала в офис частной клиники. Туда же ехал разбуженный эскулап. Один «Геленваген», загруженный штурм-костюмами, оружием, вещдоками, вёл один человек с ксивой и талоном, запрещающим досмотр авто. Другой джип вёз уже переодевшихся участников операции в город, где они в разных местах должны были соскочить из транспорта.

Координатор вёл легковушку и думал о предстоящей планёрке на работе через три часа, ведь он был сотрудником одной из крупных коммерческих контор. Он также думал о вариантах сувенирки из Чехии для своих близких, ведь для них он по легенде был сейчас в служебной командировке в Чехии. Он также думал, что ему надо будет успеть незаметно побриться в офисе и переодеться в костюм после того, как доставит раненого в больницу. Ему вдруг вспомнилось, что как-то утром после аналогичной ночи он услышал от одного из офисных коллег, что тот жутко устал от бурного похода вечером с друзьями на шашлыки со всеми вытекающими последствиями. «Да, у меня тоже были шашлыки со всеми вытекающими последствиями», – подумал он.

Это был день первый. Он был таким же, как и все остальные дни за последние двадцать лет его жизни.

Это был день первый, но не день его первой операции. Это был день, когда он впервые глубоко задумался, зачем это ему всё? И надо ли это ему? Ведь он – простой гражданский парень, который в детстве перенёс клиническую смерть, а потом тяжело болел бронхиальной астмой, постоянно задыхаясь. Просто в детстве он начал войну, беспощадную войну со своими немощами, со своим тщедушным телом, и кажется он начал одерживать победу в этой войне. Но увлёкшись войной с телом, он забыл про душу…