Читаем Мафин и его веселые друзья онлайн бесплатно

Ослик Мафин – один из любимых героев английских ребят. Родился он в кукольном театре Энн Хогарт и её мужа Яна Бассела. Оттуда он перешагнул на экраны лондонского телевидения. А потом его портреты замелькали и на детских игрушках, и на обоях, и на тарелках, и на чашках. И не одного только Мафина, но и его весёлых друзей – пингвина Перигрина, страуса Освальда, кенгуру Кэтти и других. С приключениями этих героев вы и познакомитесь в нашей книге.

Был чудесный весенний день, и ослик Мафин весело бегал по саду – искал, чем бы заняться. Он уже перемерил все свои парадные сбруйки и попоны, съел завтрак, посмотрел, как на грядках растут морковки, и теперь мечтал о том, чтобы произошло какое-нибудь чудо.

И чудо свершилось.

Ветер неожиданно принёс откуда-то скомканный листочек бумаги. Листочек ударил Мафина прямо в лоб и застрял между ушами.

Мафин снял его, осторожно развернул и стал рассматривать – сначала с одной стороны, потом с другой.

Тут он вдруг обнаружил, что от волнения уже давно не дышит, и выпустил воздух с такой силой, будто он не ослик, а паровоз.

– Вот так штука!.. Да ведь это же клад! Зарытый клад. А это план того места, где он запрятан.

Мафин сел и снова уставился на бумажку.

– Ага! Догадался! – воскликнул он. – Клад спрятан под большим дубом. Сейчас же побегу и вырою его.

Но в этот миг за спиной Мафина раздался тяжёлый вздох. Ослик быстро обернулся и увидел пингвина Перигрина, который тоже пристально рассматривал план.

– Ага, сокровище! – прошептал Перигрин. – Долго тут гадать не приходится. Сомнений нет: это карта Южного полюса. Сокровище зарыто там! Возьму-ка лыжи, топорик для льда – и в путь!

«Карта Южного полюса? – повторил про себя Мафин. – Южного полюса? Вряд ли! Я всё-таки думаю, что сокровище зарыто под дубом. Давай-ка я еще раз взгляну на план».

Перигрин принялся рассматривать карту сквозь увеличительное стекло, а Мафин лёг на живот и вытянул морду: он думал, что лёжа лучше рассматривать карту.

– Дуб, – прошептал Мафин.

– Южный полюс, – пробормотал Перигрин.

Вдруг чья-то тень легла на карту. Это подошёл негритёнок Волли.

– Да ведь это штат Луизиана в Америке! – воскликнул он. – Я там родился. Мигом уложу вещи и отправлюсь за сокровищем! Интересно только, каким путём туда лучше добраться?

Все трое снова уставились на карту.

– Луизиана! – радовался Волли.

– Южный полюс, – бормотал Перигрин.

– Дуб, – шептал Мафин.

Вдруг все трое подскочили на месте, потому что сзади захрустели камушки. Это появился страус Освальд. Вытянув длинную шею, он посмотрел на карту и улыбнулся.

– Конечно, это Африка! – сказал он. – Я когда-то жил там. Отправляюсь в путь сию же минуту. Только сначала надо хорошенько запомнить план.

– Это Луизиана! – воскликнул Волли.

– Нет, Южный полюс! – возразил Перигрин.

– Дуб! Дуб! – настаивал Мафин.

– Африка, – шептал Освальд. – Вот что, – сказал он, – я забираю план с собой! – Он вытянул шею и схватил клювом бумажку.

В ту же секунду Волли вцепился в неё своей коричневой ручкой, Перигрин наступил на уголок карты перепончатой лапой, а в другой её угол вцепился зубами Мафин.

И вдруг, откуда ни возьмись, хлопая ушами и виляя хвостом, примчался щенок Питер.

– Спасибо, Мафин! Спасибо, Освальд! Спасибо, Волли и Перигрин! – вскричал он, задыхаясь от быстрого бега.

Все от удивления забыли про карту.

– За что спасибо? – спросил Мафин.

– Да за то, что вы нашли мою бумажку! – сказал Питер. – Она улетела у меня изо рта, и я уже решил, что она пропала.

– Твоя бумажка? – буркнул Перигрин.

– Ну да, а мне бы очень не хотелось, чтобы она потерялась. Ведь без неё мне не найти моё сокровище!

– Какое сокровище?! – воскликнули разом Мафин, Освальд, Волли и Перигрин.

– Разве вы не поняли, что здесь нарисовано? Вот дорожка нашего сада. Вот кусты. А вот клумба. А это то место, где я зарыл мою самую любимую кость.

И Питер побежал прочь, бережно держа в зубах клочок бумаги.

– Кость! – простонал Мафин.

– Клумба! – вздохнул Освальд.

– Кусты! – проворчал Перигрин.

– А мы и не сообразили! – прошептал Волли.

И все четверо, убитые горем, отправились домой. Но они быстро утешились, увидев, что их ждёт чай со сладким печеньем.

Стоя перед зеркалом, Мафин надел набекрень поварскую шапочку, повязал белоснежный фартук и с важным видом отправился на кухню. Он задумал испечь для своих друзей пирог – не какой-нибудь, а настоящий праздничный пирог: на яйцах, с яблоками, гвоздикой и разными украшениями.

Всё необходимое он разложил на кухонном столе. Оказалось, что для такого пирога нужно очень многое: и кулинарная книга, и миска, и масло, и яйца, и сахар, и яблоки, и корица, и гвоздика, и ещё уйма разных разностей.

– Теперь, если меня оставят в покое и никто не будет ко мне приставать, я испеку славный пирог!

Но как только он это сказал, за окошком послышалось громкое жужжание и в комнату влетела пчела. У неё был очень важный вид, и в лапках она несла баночку с мёдом.

– Меня прислала наша царица! – сказала пчела, кланяясь. – Она слыхала, что ты собираешься печь сладкий пирог, и поэтому почтительнейше просит тебя принять немного мёду. Попробуй, какой это чудесный мёд!

– Непременно, – сказал Мафин. – Поблагодари свою царицу. Но в рецепте ничего не говорится про мёд. Там написано: «Возьмите сахар…»

– Вз-з-з-здор! – сердито прожужжала пчела. – Её величество пчелиная царица не примет отказа. Все лучшие пироги делаются на меду.

Она жужжала так назойливо, что Мафин согласился взять мёд и положить его в тесто.

– Я передам твою благодарность её величеству! – сказала пчела и, махнув лапкой, улетела в окно.

Мафин с облегчением вздохнул.

– Ладно! – сказал он. – Надеюсь, такая капелька мёду не повредит пирогу.

– Так, так, мой мальчик! Пирог печёшь? Хор-р-рошо.

Это была попугаиха Поппи. Она влетела в окно и уселась на столе.

– Так, так. Очень хор-р-рошо. Но тебе необходимы свежие яйца! Я только что снесла для тебя яичко вот в эту чашечку. Бери, и всё будет в порядке, мой дорогой!

Мафин пришёл в ужас, но он всегда старался быть вежливым с Поппи, потому что Поппи была очень старая и раздражительная.

– Спасибо, Поппи, – сказал он. – Только, пожалуйста, не беспокойся: у меня уже есть яйца для пирога. Куриные яйца.

Поппи очень рассердилась: как он смеет думать, будто куриные яйца лучше попугаичьих!

– Я вовсе не шучу, молодой Мафин! – закричала она сердито. – В лучшие пироги всегда кладут яйца попугаев. Делай, как я тебе говорю, и не спорь! – И, оставив чашечку с яйцом, она полетела прочь, что-то гневно бормоча себе под нос.

«Ну ладно, – решил Мафин, – одно маленькое яичко не может повредить пирогу. Пусть отправляется в тесто вместе с мёдом. А уж дальше я всё буду делать по кулинарной книге».

И Мафин пошёл к буфету за сахаром. Но тут раздался весёлый смех, и, обернувшись, Мафин увидел двух маленьких негритят, Волли и Молли. Они хлопотали вокруг миски с тестом: бросали в неё немножко того, немножко этого, щепоточку одного, кусочек другого и помешивали тесто, даже не заглядывая в кулинарную книгу.

– Послушайте! – закричал Мафин сердито. – Кто делает пирог, вы или я? У меня особый рецепт, и вы всё испортите!

Но Волли и Молли только рассмеялись.

– Не сердись, Мафин, – затараторили они. – Мы прирождённые повара, и у нас всё получается само собой. Нам не нужны ни кулинарные книжки, ни весы, ни мерки. Мы кладём всего понемножку и хорошенько размешиваем, чтобы было вкусно. Вот и готово, Мафин! Чудесно! Теперь поставь в духовку, и получится великолепный пирог. До свидания, Мафин!

Волли и Молли убежали, продолжая весело щебетать и слизывать сладкое тесто с липких коричневых пальцев.

– Теперь мне уже нечего делать с этим тестом! – вздохнул Мафин. – Остаётся только поставить его в духовку и следить за правильной температурой.

– Температурой? – раздался позади скрипучий голос пингвина Перигрина. Мне не послышалось, молодой Мафин, ты сказал «температура»? А понимаешь ли ты значение этого слова? Конечно, нет! Но я тебе помогу… Не беспокойся и предоставь действовать мне!

Бедному Мафину пришлось довольно долго ждать, пока Перигрин суетился вокруг плиты, измеряя температуру, проверяя выключатели, бормоча какие-то непонятные Мафину слова: «измерительная шкала», «ртуть», «перегрев», «накал». В конце концов он сунул пирог в духовку и, захлопнув дверцу, ловко повернул выключатель.

– Ну что ж, – сказал Мафин, – хотя мне и не дали самому сделать пирог, зато я сам его украшу.

Он побежал в сад, и тут вдруг ему пришла в голову блестящая мысль: а не украсить ли верхушку пирога ботвой моркови? Она очень красива и похожа на перышки. Но когда Мафин сорвал с грядки зелёный пучок ботвы, он вдруг заметил молоденький лиловый чертополох. Он и его сорвал и, повеселев, побежал со своим букетом домой.

Войдя в кухню, он обомлел. Перигрина не было, но зато пришёл страус Освальд. Освальд вытащил пирог из духовки и наклонился над ним. Мафин притаился и смотрел. Освальд украшал пирог перышками из своего хвоста… Ноздри у Мафина задрожали, а из правого глаза медленно потекла слеза. Разве это был тот чудесный пирог, о котором он мечтал?

Освальд поднял глаза и увидел ослика.

– Иди сюда, Мафин! – весело воскликнул он. – Я узнал, что ты печёшь пирог, и решил мимоходом взглянуть на него. Я отнесу его на стол, и мы будем все вместе пить чай.

– Хорошо, Освальд!.. – печально сказал Мафин, роняя на пол свой чудесный букет. – Пусть будет так. Я сейчас приду. Вот только сниму поварскую шапочку…

Тут он пошевелил ушами и неожиданно обнаружил, что шапочки на голове нет. Куда она могла пропасть? Он выглянул в окно, поискал под столом и даже проверил, нет ли её в духовке. Исчезла! От огорчения Мафин присел.

– Ой! – сказал он. – Вспомнил! Шапка упала у меня с головы в миску, но все были так заняты приготовлением моего пирога, что не заметили её, а я забыл её вынуть. Знаешь, Освальд, – добавил он, – мне совершенно не хочется есть. Но надеюсь, что вам всем пирог очень понравится. Пойду немножко погуляю…

В маленькой хижине жила-была старушка. Вместе с ней жили ее внуки: мальчик Питер и девочка Сэлли. Питеру было девять лет, а Сэлли – семь. Жили они счастливо, но одно только было плохо: бабушка носила башмаки, которые очень сильно скрипели. Еще задолго до того, как бабушка войдет в комнату, слышалось: скрип… скрип… скрип… скрип…

Питеру и Сэлли это очень надоело. И вот однажды Питер воскликнул:

– Придумал! Давай, Сэлли, пойдем в город и спросим у сапожника, что делать с бабушкиными башмаками. Он, уж конечно, поможет нам.

После обеда они пошли в город. Сапожник сидел в своей мастерской и работал.

– Господин сапожник, – храбро сказал Питер, – пожалуйста, посоветуйте нам, что сделать с башмаками, чтобы они не скрипели.

Сапожник положил молоток и улыбнулся:

– Для этого нужен пчелиный воск. Но сейчас у меня его нет. Вам придется обратиться к фермеру.

Питер и Сэлли поблагодарили сапожника и отправились искать фермера. Фермер косил сено, когда дети подбежали к нему.

– Господин фермер, – сказала Сэлли, – пожалуйста, дайте нам немного пчелиного воску, чтобы смазать бабушкины башмаки, а то они очень скрипят.

– Пчелиного воску? – сказал фермер. – Но для этого вам придется обратиться к пчелам. Берегитесь только, чтобы они вас не ужалили! Ульи стоят вон там, на лугу.

Дети пошли на луг, выбрали самый большой улей, сели перед ним на траву и стали ждать. Ждали, ждали, и вот наконец над их головами с жужжанием проле¬тела пчела и уселась на улей.

– Госпожа пчела, а госпожа пчела, – сказали Питер и Сэлли в один голос, – пожалуйста, дайте нам немножко воску!

– А зачем вам воск? – спросила пчела.

– Для бабушкиных башмаков, – сказал Питер.

– Для бабушкиных башмаков – повторила Сэлли. Мы хотим, чтобы они перестали скрипеть.

В таком случае, – сказала пчела, – пожалуй, мне следует помочь вам. Вы правы: нехорошо, когда башмаки скрипят. Подождите немножко, я сейчас вернусь.

С этими словами она влетела в улей, а Питер и Сэлли остались ждать.

Внутри улья послышался шум. Он становился все громче и громче, а потом из улья стали вылетать одна за другой сотни пчел, и каждая пчела несла детям по капельке воска. Вскоре воска стало так много, что Питер и Сэлли закричали:

– Спасибо! Нам хватит! Спасибо!

Они вернулись домой и, когда бабушка заснула, зажгли свечку, растопили на ней воск и намазали бабушкины башмаки. Питер мазал один башмак, Сэлли -другой.

– Готово! – сказала Сэлли. – Теперь бабушкины баш¬маки перестанут так смешно скрипеть.

А утром дети убедились, что труды их не пропали даром: воск сделал свое дело, и башмаки совсем перестали скрипеть. Но бабушка этого и не заметила. После завтрака Питер сказал:

– Вот что, Сэлли: давай-ка разведем костер и сварим себе тянучки. Лучше всего сделать это в малиннике: там бабушка не найдет нас.

Костер пришлось разжигать потихоньку, потому что бабушка никогда не позволяла Питеру и Сэлли самим варить тянучки. Она говорила, что они измажутся и сожгут кастрюлю.

Все шло прекрасно, но в самый волнующий момент, когда тянучки были уже готовы и стали тянуться, раздался голос бабушки:

– Питер! Сэлли! Что вы тут делаете?!

Они даже не услышали, как она подошла: ведь ее башмаки теперь уже не скрипели!

В этот день Питер и Сэлли в наказание остались без сладкого.

"Надо сделать так, чтобы бабушкины башмаки опять скрипели, – решили они, – тогда нам будут слышны ее шаги".

Утром они снова пошли к фермеру.

– Господин фермер, – сказал Питер, – кто-нибудь из ваших животных любит пчелиный воск?

Фермер почесал затылок.

Что ж, – ответил он, – попробуйте предложить его моему ослу Недди. Он ест все что попало.

Спасибо, господин фермер! – сказали дети и побежали домой.

Но им не сразу удалось взять башмаки: ведь бабушка носила их. И только когда она после обеда легла подремать, Питер и Сэлли потихоньку взяли башмаки и побежали на ферму. Они решили, что успеют вернуться до того, как бабушка проснется.

Осел жевал чертополох. Вид у него был недовольный. Еще бы: чертополох – это колючки!

– Съешьте, пожалуйста, воск с бабушкиных башмаков, – попросил его Питер. – Это очень легко: лизнуть два раза, и все тут!

Кажется, Недди обрадовался, но сказал только: "И-а!"

Тогда Питер положил башмаки на землю и отошел в сторону, чтобы Недди его не боялся. И что же вы думаете? Раз, два – Недди проглотил оба бабушкиных башмака.

Бабушка так никогда и не узнала, что случилось с ее скрипучими башмаками. А Питер и Сэлли с тех пор каждый день после школы, а в воскресенье и по два раза, бегали в поле к Недди, который все так же жевал чертополох. Они были уверены, что когда-нибудь да услышат, как в его животе начнут скрипеть бабушкины башмаки: скрип-скрип, скрип-скрип…