Читаем Алые маки на серых скалах онлайн бесплатно

— Помогите, уби-ва-ют… — Тишину ночи разбудил отчаянный женский крик, и тут же раздался выстрел, процокали по мостовой копыта, и все замерло.

Ася с бьющимся сердцем вскочила с постели и подбежала к окну. Пугающе резко скрипнула рама: в комнату ворвался предутренний холодок, настоянный на прелом запахе опавших листьев.

Ася, облокотившись на подоконник, высунулась наружу. Ее густые волосы сразу же повлажнели: на улице моросил мелкий дождь. Нигде ни огонька, ни звука. Будто и вовсе не было вопля о помощи. Лишь деревья в палисаднике с обвисшими голыми ветками, точно плакальщицы с распущенными косами, уныло покачивались от ветра. Щемящая душу тоска охватила Асю: кто же кричал?

— Девочки, немедленно закройте окно и ложитесь, — из соседней комнаты донесся строгий голос матери.

— Но ведь стреляли… — запротестовала сестренка Галя, которая тоже проснулась.

— Не наше дело! — последовал категорический ответ.

— Как не наше? — вмешалась Ася. — Там звали на помощь, кто-то должен откликнуться?

— Без нас обойдутся! Ложись и не будоражь младшую сестру!

Ася порывисто, в сердцах прикрыла окно. На глаза навернулись слезы обиды. Добрая, сердечная, мать всегда, чтобы уберечь детей и мужа, стремилась отгородиться от живущей бок о бок людской горести. Интересно, спит ли отец! Едва ли! А ведь даже голоса не подал! Небось хотел встать, да мать силой удержала. Но ведь ее только ее родители — вся улица так себя ведет. Замерли, затаились, хотя трудно поверить, что можно спать после того, что произошло…

— Асек-джан, кого это убивали? — шепотом спросила сестренка. — Сядь поближе, мне страшно!

— Разве я знаю? Спи! Мы ведь пока в безопасности!

— Пока? Только пока?

— Да, только пока! Спи! Я сейчас тоже лягу.

Однако снова лечь в постель Ася уже не могла. Она тихо, на цыпочках, подошла к закрытому окну и сквозь стекла начала всматриваться в пугающую темень. Кто же все-таки кричал? Кто? Сердце нестерпимо ныло. Пасмурная погода всегда действовала на Асю угнетающе. Осенью ей невольно думалось о неустойчивости, недолговечности человеческой жизни. Не так ли неумолимо, необратимо уйдут и ее весны? Эта же ночь совсем придавила своим криком…

— Ася, не стой босиком на холодном полу! Простудишься!

Мать была верна себе: будто видела через стены. Асю всегда удивляла эта ее способность. Сейчас, конечно, и она взволнована до предела, просто крепится.

Ася на цыпочках подошла к кровати и легла: пусть мать успокоится. Она денно и нощно печется о своих детях, оставаясь в счастливом неведении о том внутреннем напряжении, в котором они живут, ежеминутно сталкиваясь с суровой действительностью. Вот и теперь не предполагает, насколько близко к сердцу приняли ее девочки людскую беду, вошедшую в их души с ночным криком о помощи.

— Турки, наверное, увезли армянку, да? — еле слышно спросила сестренка. — Хорошо, если в жены, а если, если…

— Глупости, Галка, спи! А если не турки, а жандармы уводят людей?

— Жандармы? Разве они и женщин берут? За что ж?

— За разное, Галка, спи, — мягко сказала Ася.

Сестренка притихла, и вскоре послышалось ее мерное дыхание.

Ася же уставилась широко открытыми глазами в едва белевший в темноте потолок. Погруженная в свои мысли, она не сразу услышала тихое царапанье по оконному стеклу. Это было так неожиданно, что она вздрогнула. Только опасение, что повторный звук может разбудить мать, заставило Асю преодолеть страх и на цыпочках подойти к окну.

Каково же было ее удивление, когда, раздвинув занавесочку, она различила в темноте лицо Амалии, самой близкой своей подружки. Взволнованная, Ася, рискуя поднять в доме переполох, с величайшей осторожностью открыла окно.

Проклятый скрип резко отдался в сердце. Ася замерла. Прислушалась. К счастью, кажется, никто на этот раз не проснулся.

— Накинь пальто и живо спускайся ко мне: дело есть, — прошептала подруга.

— Дождь ведь, Ами-джан, холодно! Лучше ты сюда поднимайся!

— Не до холода, понимаешь? Человека надо спасти.

— Кого? Что с тобой, Ами? — Острая тревога за подругу сжала сердце Аси. — Сейчас, сейчас, Ами-джан, только оденусь. Но, ради бога, скажи одно только словечко: это связано с недавним криком и выстрелом?

— Да! Да! Спеши, все вопросы потом! Сейчас просто поверь мне на слово, что это святое дело, за которое жизнь отдать не жалко.

Противная нервная дрожь охватила Асю. Ни слова не говоря, лихорадочно хватаясь впотьмах то за одну вещь, то за другую, она наконец нашла халат и, поспешно накинув прямо на ночную рубашку, осторожно через окно спустилась вниз.

— А тебе не страшно? — непокорными губами прошептала Ася.

— Что-о? Или я ошиблась в тебе?

Голос подруги прозвучал строго. Ася взволнованно схватила ее за плечи, боясь, что та в гневе уйдет.

— Да это я так, не сердись, пожалуйста! Скажи, что надо делать? Я готова для тебя на все, — взмолилась Ася.

— Не для меня, для дела народа, для его счастья. Можешь поклясться жизнью, что не подведешь, не отступишь? Что бы с тобой ни случилось? Говори, ну?

Ася загорелась. Необоримая дрожь вдруг оставила ее, хотя она стояла под мелким моросящим дождем, едва прикрытая, и в туфельках на босу ногу. Горячим шепотом Ася страстно произнесла:

— Клянусь всем, что дорого мне: отцом, матерью, родными, светом глаз моих, солнцем, морем, тобой, Ами, твоей дружбой — клянусь жизнью! Жизнью клянусь, что никогда не предам, не изменю делу народа…

Амалия радостно обняла Асю.

— Одного революционера надо спрятать в школе твоего отца. Полиция не догадается его там искать, потому что он азербайджанец, а школа армянская…

Ну и Ами! Что она придумала! В школу ведь можно попасть только через кухню, а в кухню — через проходную комнату, где спят родители. Но даже если чудом удастся незаметно провести туда человека, там ведь есть сторож… А утром начнутся занятия.

— Не ломай голову! Ты что, забыла, как мы с тобой поднимались по винтовой лесенке в твоей комнате на школьный чердак?

— Верно. Но в комнате Галка! Она проснется и…

— Надо постараться не разбудить. А если вдруг это не удастся, и у нее возьмем слово молчать. Девчонка она хорошая.

Как все у Ами просто получается! Ася всегда с удивлением относилась к способности подруги в самые критические моменты принимать неожиданно смелые решения.

— А где этот человек?

— Здесь, в вашем палисаднике. Значит, ты поднимайся снова через окно, я его тем временем приведу, а потом побегу домой. Вот-вот рассветет… Утром увидимся!

Влезть в окно оказалось труднее, чем спуститься вниз. Дом стоял на высоком фундаменте, сложенном из гладко отесанного черного камня. Ася уцепилась руками за мокрый, скользкий подоконник. В комнате было тихо, лишь слышалось мерное дыхание спящей сестренки. Девушка пыталась подтянуться, но ей никак не удавалось приподнять себя на локтях. А схватиться за рамы боялась: они слишком скрипели.

И вдруг кто-то сильный осторожно приподнял Асю и помог сесть на подоконник. Она чуть не вскрикнула, но опасение разбудить своих победило страх. Только успела Ася перекинуть ноги через подоконник, как в проеме окна показались плечи и голова мужчины. Теперь ей самой пришлось подать ему руку и помочь бесшумно влезть в комнату.

— Ася, ты что там возишься? — приглушенно, чтобы никого не разбудить, спросила мать.

Девушка не ответила. Она замерла на месте и инстинктивно прикрыла ладонью рот мужчины: будто он мог вовсе перестать дышать.

Удивительное дело… Днем почему-то она не помнила, чтобы полы так скрипели! А сейчас что ни шаг — «пение»… Пожалуй, и по винтовой лестнице невозможно будет подняться бесшумно в этакой звенящей тишине!

Решение пришло само собой. Ася жестами показала мужчине на свою кровать, стоявшую в глубине ниши, и настоятельно потребовала, чтобы тот лег. Он, как был в мокрой одежде, послушно влез под одеяло, укрылся с головой и затих.

Ася задернула плотную портьеру, обычно только днем отделявшую ее кровать от тахты, где спала Галка. Постель сестренки утром убиралась в шкаф, и комната обретала вид маленькой гостиной с этажерками для книг и круглым столом со стульями вокруг.

— Ася, ты что не спишь? — снова спросила мать.

Чтобы успокоить ее, Ася на цыпочках пошла к кухне, сердито проворчав:

— Просто пить захотелось…

— Ты не заболела ли? Недолго и горячку получить после такого страха!

«Вот это идея! Не худо бы воспользоваться ею…»

— Папу не буди. Что за дом? Пошевелиться ночью нельзя! Может, мне и в туалет не ходить?

Это был испытанный метод угомонить беспокойную мать, перейдя от обороны к наступлению. Бедная женщина всю жизнь сокрушалась, что они с отцом спят в проходной комнате, и девочки ночью стесняются выйти в туалет. «Ох, тесно живем!» — часто вздыхала мать. «В тесноте, да не в обиде!» — обычно успокаивал ее отец.

Ася сейчас попала в цель: ее воркотня подействовала мгновенно. Теперь можно было двигаться посмелее. А у отца и Галки был крепкий сон!

Выпив воды и чуть задержавшись в туалете, Ася вернулась в спальню и осторожно села на край тахты, у ног сестренки. Теперь у нее была одна забота — утром как можно быстрее выпроводить из комнаты Галку. Потом уйдет в школу отец, мать помчится на базар, а ей ничего не останется, как пропустить занятия в гимназии, пока она не устроит ночного гостя…

Остаток ночи Ася ни на минуту не сомкнула глаз, хотя все же прилегла около ног сестренки. Время тянулось долго… Мысли, одна причудливей другой, теснили голову…

Уму непостижимо, что выкинула эта Ами! И как она познакомилась с азербайджанцем? Ничего подобного Асе и в голову не могло прийти, хотя замечала она, что в последнее время Амалия стала слишком сосредоточенной, а временами даже грустной. Училась она по-прежнему хорошо, но обычная школьная жизнь уже мало ее интересовала. Чувствовалось, что у подруги появилась какая-то иная жизнь.

— У меня такое впечатление, Ами-джан, будто ты, и шагая рядом, находишься за тридевять земель. Уж не влюбилась ли? — как-то на днях сказала Ася подруге.

Амалия удивленно посмотрела на нее. В один миг в ее выразительных глазах мелькнуло что-то ответное, важное, но тут же исчезло.

— Знаешь, Асек, тебе не идет серьезность. А ну поймай меня! — Обратив все в шутку, Амалия готова была бежать, но Ася досадливо схватила ее за рукав. Чувство недовольства не только подругой, но и собой переполняло ее. Если самый близкий человек не хочет поделиться своими заботами, как это бывало раньше, не дико ли насильно вторгаться в его внутренний мир.

Ася гордилась своей подругой и была предана ей до самозабвения. Смуглая девушка с тяжелой копной волос над высоким чистым лбом, с крылатыми бровями, оттенявшими большие черные глаза, с обаятельной белозубой улыбкой, по общему признанию, была чудо как хороша собой.

Она была старше Аси лишь на год, но рассудительность, уравновешенный, спокойный характер и сильная воля покоряли, заставляли всецело подчиняться ее авторитету.

— Ну вот ты уже губки надула! — прервала затянувшееся молчание Амалия.

— И вовсе нет! Не заслужила доверия — ну и пусть!

Они шли по набережной Каспия. Чистый утренний воздух бодрил, дышалось легко, но уже не было того умиротворяющего чувства, которое обычно охватывало Асю, когда она шагала рядом с подругой именно в этот час неправдоподобно красивого восхода солнца, алым светом разрывающего пелену горизонта и румянившего зеленовато-синее море.

— Не в доверии дело, Асек! — наконец прервала затянувшееся молчание Амалия. — Я не могу выдать чужую тайну. Как получу на это право, тогда…

Ася внутренне ахнула: значит, тайна все-таки есть! Да, конечно, что-то очень серьезное заставляет подругу быть такой скрытной. Под пытливым взглядом Аси нежное лицо Амалии из матового стало вдруг густо-розовым. Это уже слишком! Асе стало не по себе.

— Не обращай, Ами-джан, на меня внимания. Просто помни: я всегда с тобой и ты в любых случаях можешь на меня положиться.

— Знаю! Спасибо, Асек! — просто ответила Амалия.

И вот, очевидно, настал именно тот момент, когда проверяется их дружба…

«Революционер! Как это гордо звучит! Была же на свете французская революция, были коммунары! Были в России декабристы, но здесь? В Баку тех, кто идет против царя, называют бунтовщиками и еще бог весть кем», — думала Ася.

Наконец на кухне начала позвякивать посуда: это мать встала и принялась готовить завтрак. Поднялся и отец. Надо было будить Галку. Сестренка обычно с трудом вставала по утрам. А сегодня, после пережитого ночью, ее вовсе невозможно было добудиться!

— Вставай, соня, пора в школу. — Сдернув с девочки одеяло, Ася силой подняла ее с постели.

— Не командуй, дай глаза протереть! — закапризничала Галка. Но все же начала одеваться.

— Самовар уже закипел, девочки. Что вы там закопались? — позвала мать.

— Быстро умываться! Твою постель я сама уберу.

Великодушие Аси привело Галку в восторг. Она ленилась стелить и складывать утром и вечером постель, часто жаловалась на свою разнесчастную судьбу.

Сейчас благодарно чмокнув старшую сестру в щеку, Галка выбежала из комнаты.

Ася сложила ее постель и убрала в гардероб. Затем заглянула за портьеру.

Каково же было ее удивление, когда она не нашла на своей кровати ночного гостя! Куда же он делся? В окно вряд ли мог выйти… Неужели так бесшумно сумел подняться на чердак?

— Ася, что ты там возишься? — нетерпеливо позвала мать.

Пришлось выйти. За круглым столом в кухне, у горячего самовара, сидели отец и сестренка. Мать разливала чай.

— Что-то ты, Асек, бледна сегодня? — озабоченно сказал отец. — Не заболела ли?

— Есть немного… В гимназию сегодня, пожалуй, не пойду.

Родители на это ничего не возразили.

— Заболеешь после такой ужасной ночи… У меня тоже голова болит: спать совсем не пришлось! — с надеждой, что и ее оставят дома, слукавила Галя.

— Маленькая лгунишка… — Мать строго посмотрела на младшую дочь. Та сникла, искренне огорчилась, что старшей сестре верят, а ей нет. Девочке и в голову не приходило, что Ася всю ночь не сомкнула глаз.

— У ацтуха[1] Гюльнара полиция сына хотела взять, да он ухитрился удрать. Это по нем стреляли, вот бедная мать его и закричала на всю улицу.

— Кто тебе сказал, ма? — встрепенулась Ася.

— Молочница Ано, когда утром молоко приносила.

— Ну и дела… — вмешался в разговор отец. — Гамида я знаю. Нефтяник. Труженик. Прекрасный молодой человек! Не будь этой проклятой религии, лучшего жениха для нашей Асеньки я бы не желал… Тихий, скромный, уважительный к людям человек… В тифлисской гимназии учился, затем Лейпцигский университет окончил. Инженер по специальности.

— Зло шутишь, отец! Девочка твои слова за правду может принять! — сердито оборвала мужа мать. От ее давнишнего сочувствия к матери Гамида и следа не осталось. — Какое нам дело до мусульман? Они живут своей жизнью, мы своей. К тому же Гамид, кажется, уже женат. А вот сын нашего армянина, мануфактурщика Назаретяна, чем не жених? Ася с его сестрой учится, и познакомиться с ним через Риту недолго…

Девушка грустно вздохнула. Если бы ее родители знали, что сейчас над их головой, на чердаке, находится мусульманин Гамид — революционер, которого ищет полиция…

Что касается женихов, то не сын богача Назаретяна, а репетитор его дочери, студент Цолак Аматуни, давно уже тревожит сердце Аси!