Читаем Dura Lex Magica онлайн бесплатно

Летом после четвёртого курса Гарри всё больше погружается в депрессию, но нападение дементоров вырывает его из сплина. Обеспокоенный за семью Вернон, в свою очередь, ищет (и находит) управу на волшебников. Между тем, магическое правосудие не дремлет...

Гарри Поттер, мальчик, который снова выжил, всё глубже погружался в пучины депрессии. Он снова и снова переживал события двадцать четвёртого июня.

— Убей лишнего! — и зелёная вспышка ослепляет Гарри, несмотря на закрытые глаза.

— Убей лишнего! — и Седрик Диггори, настоящий чемпион Хогвартса, падает замертво, раскинув руки.

— Убей лишнего! — и шрам, нестерпимо, до слепоты в глазах, болевший до того, взрывается настолько яростной болью, что Гарри добавляет свой обед к кладбищенской земле.

Уже больше месяца это «убей лишнего» не оставляло мальчика ни на минуту. Ночью — в кошмарах, начинающихся с полёта сквозь пространство и кончающихся холодным жестоким смехом, днём — мысли Гарри снова и снова возвращались к зелёной вспышке и тому, что ей предшествовало. Зелёная вспышка и звук падения тела Седрика сливались в его голове с зелёной вспышкой, дьявольским смехом Волдеморта и отчаянным криком матери, которые ему регулярно снились, начиная с той самой поездки на поезде, когда перед третьим курсом дементоры якобы проверяли поезд, а на самом деле слетелись «пообедать» свежими эмоциями невинных детей, как и чуть позже, во время матча Гриффиндор-Хаффлпафф.

Ему почти никогда не снилось продолжение, как крыса-Петтигрю возрождает Змеемордого. Днём он каждый раз сокрушался, что встал в ступор и не смог дать отпор крысюку. Постоянная бдительность, как же! Почему, только почувствовав боль в шраме, он не крикнул Седрику: «Беги»? Ведь знал же, что шрам начинает болеть именно возле Волдеморта! Почему он вообще стал играть в благородство и предложил Седрику вместе взяться за кубок? Потому ли, что Седрик подсказал ему, как разгадать загадку яйца? Так ведь там было «ты — мне, я — тебе»! Гарри рассказал ему про драконов, Седрик отблагодарил в ответ. Потому ли, что желто-чёрные перестали носить значки «Поттер — Вонючка», и он считал, что их пристыдил Седрик? Почему? Он не находил ответа на этот вопрос.

И друзья. Друзья не писали ему ничего о том, что же происходит в волшебном мире. Одна-единственная записка, и та подписанная обоими сразу, уверяла его, что всё в порядке, и друзья заняты важным делом, подробности при встрече. За переживаниями он даже не вспомнил о своем дне рождения, а отсутствие почты воспринимал как наказание ему за то, что он ненормальный.

Да, Гарри винил во всём себя. Может, он и вправду ненормальный, как его называли всё его сознательное детство? Может, ему действительно не стоит быть рядом с нормальными, неважно, простыми людьми или волшебниками? Может, и прав был Малфой, запустивший в Хогвартсе моду на те самые значки с надписью «Поддержим Седрика — Настоящего Чемпиона», превращающиеся в «Поттер — Вонючка»? Он даже не обращал внимание на издевательства Дадлика и его инсинуации по поводу Седрика, чьё имя Гарри кричал во сне и временами бормотал наяву. Кузен в итоге отстал, видя, что всё равно никакого эффекта его подначки не производят. Даже перестал задевать Гарри плечом, проходя мимо него, и старался увести свою банду в сторону, едва только завидев неприкаянно бродящего по Литтл Уингингу Поттера. Может, толстяк и был гавнюком(1), но дураком он не был, и странности в поведении кузена его немало напрягали.

Так случилось и в тот вечер. Едва заметив Гарри, стоявшего в тени большого куста сирени на улице Магнолий и безумным взглядом смотрящего куда-то в сторону заката, Дадли начал прощаться со своими дружками. Когда все разошлись в разные стороны, он подошёл к кусту и потянул Гарри за руку.

— Эй, ненормальный! Простудишься, ночь скоро. Пошли до хаты.

Гарри без слов последовал за кузеном. В этот момент случилось сразу несколько вещей. Во-первых, резко похолодало. Во-вторых, стало непроницаемо темно, как будто не поздние сумерки, а тёмной ночью в тумане. Гарри на рефлексах выхватил палочку. Дадли заозирался, с трудом различая фигуру кузена в шаге от себя. Гарри же вёл себя странно. Поначалу встав явно в боевую стойку, юноша вдруг рухнул на колени, схватившись обеими руками за голову. Его палочка выпала из руки и откатилась к Дадли.

Дадли почувствовал, что сам скатывается в депрессию не хуже, чем последний месяц наблюдал у кузена. Ему вспомнились все худшие моменты его жизни. Как ему было стыдно каждый раз, когда за его проделки получал Гарри. Как ему было стыдно за то, что Гарри ругали за хорошие оценки, будто бы тот списывал, но Дадли только радовался, что ненормальному никто не верит. Как ему было стыдно, когда он с друзьями отбирал у малышни мелочь, но не мог отступить, ведь он же «большой Дэ», круче него только яйца! Вспомнилось, как ему было больно, когда тот чокнутый великан наколдовал ему свиной хвостик.

— П-поттер, что это? — с трудом выдавил он из себя, тоже упав на колени и бессознательно подбирая палочку. — Это твои выкрутасы?

— Нет, — держась за голову и раскачиваясь, словно безумный, ответил Гарри. — Это… дементоры.

— К-какие ещё… менторы?

— Стражники Азкабана…

Тут из туманной темноты проявилось страховидло, которое само по себе вряд ли бы подействовало на закалённый ужастиками мозг Дадли, если бы не аура ужаса, которая распространялась от этого нечто.

— Они… питаются душами людей… Беги, Дад! Беги!

Тут Дадли заметил у себя в руке палочку. Поглядев на неадекватно себя ведущего Гарри, он собрался и спросил, размахивая палочкой на манер феи-крёстной:

— Что сказать-то надо? Абракадабра? Сим-селябим? Ахалай-махалай? Фокус-покус?

— Н-нет…

— Так что? Давай, рожай быстрее!

— Экспекто… Патронум…

В этот момент из палочки в руках Дадли выскочила туманная дымка, отбросившая страховидло на пару шагов назад.

— Во! Работает! Экспекто… как его там... Патронум! — прокричал Дадли.

Ничего не произошло. Парящая в шаге от земли фигура впереди стала приближаться. Похожую жуть Дадли ощутил и сзади.

— Ты… не сможешь… — с трудом выдавил из себя Гарри, вслепую хватаясь правой рукой за воздух. — Дай…

Дадли послушно вложил ему в руку палочку.

— Экспекто...Патронум…

Палочка выпустила ещё порцию серебристого тумана. Жуткая фигура спереди снова отступила на пару шагов. Ощущение ужаса сзади лишь усилилось. Дадли с трудом вздёрнул Гарри на ноги, подхватив его подмышки.

— Чёрт тебя побери, Гарри! Ну же, соберись!

— Не смогу, — еле слышно проговорил Гарри. — Беги!

— Ну нет, брат! Ты от меня так просто не избавишься! Ну же! Давай! Я с тобой! — кричал ему в ухо Дадли, обхватив сзади, будто берёт на двойной Нельсон, и тряся кузена немилосердно.

— Ты… со мной? — нерешительно произнёс Гарри.

— С тобой, с тобой! Давай же, колдуй свою абракадабру! Покажи им, где раки зимуют!(2) Давай, я держу тебя! Вместе мы сила!

Дадли не увидел, как у юного волшебника на лице расползается глупая улыбка. Его больше беспокоило, что горло начали охватывать чьи-то ледяные руки, а от ужаса еле удавалось держать сфинктер ануса в узде.

— Экспекто Патронум! — чётко и ясно проговорил Гарри.

Из палочки вырвался и набросился на фигуру в плаще серебристый силуэт благородного оленя. Он вздёрнул его на рога, и дементор, взвыв от боли и отчаяния, улетел. Серебристый олень развернулся, и проскакал прямо сквозь юношей. При этом ребята на мгновение почувствовали счастье и спокойствие, а затем повторно услышали вой удаляющейся твари. Олень проскакал вокруг кузенов, коснулся обоих своей призрачной мордой и рассыпался на миллион серебристых звёздочек, вскоре погасших.

* * *

— Не убирай палочку, глупый мальчишка, — услышали ребята, как только тёмный туман рассеялся, и стало видно затухающий закат и первые звёзды.

Рядом стояла сгорбленная старуха Фигг с кошёлкой в руках.

— Они могут вернуться! Я прибью этого Флетчера! — ворчала она. — Снова свалил куда-то именно в тот момент, когда он нужен!

— Какого ещё Флетчера? — переспросил Гарри, тяжело опираясь на кузена.

— Неважно. Бегом в дом и не выходите оттуда! Я свяжусь с Альбусом.

— Вы знаете Дамблдора? — удивился юноша.

— Конечно, знаю! Скорее!

— Вы волшебница?

— Нет, я — сквиб! Хватит болтать, двигай!

И старуха бодрым шагом направилась к себе домой, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть, послушались её ребята или нет.

Гарри с помощью Дадли еле удалось доковылять до дома. Увидев, что её сын практически несёт на себе кузена, Петуния разохалась и помогла ему усадить того на диван.

— Что случилось, Дадличка? Что этот ненормальный опять натворил? То он стреляет чем-то под окнами, то домой возвращается никакущий! Он что, пьяный?

— Не, мам, на нас дементоиды напали. Мы как раз домой шли…

— Что? Дем-менторы? Это которые их чокнутую тюрьму охраняют?

— А ты откуда про них знаешь? — удивился Дадли.

— Неважно! Так что они тут делали? Пришли по его душу? Он что-то натворил у них?

— Не знаю, мам…

Тут в открытое по случаю летней жары окно влетела амбарная сова и бросила письмо с официально выглядящим штампом на нём. Петуния подобрала конверт и вскрыла его.

— Мистер Поттер… заклинание Патронус… исключены… уничтожена! — бормотала она, проглядывая письмо из Министерства Магии. — Доигрался! Всё, никакого тебе больше волшебства! Будешь, как нормальный человек, в школу ходить!

Вернон, до этого смотревший телевизор и лишь краем глаза наблюдавший за разворачивающимися событиями, одобрительно пробурчал что-то. Дадли выхватил у матери письмо и прочитал его.

— Ну них… хрена себе! Это что, они своих дементяр не контролируют, а потом за самооборону из школы исключают? Да ещё и палочку ломают! Братан, нахрен тебе такой балет, давай, я сам твою палочку сломаю?! Хоть не так обидно будет. Или ты сам сломай.

В этот момент в гостиную влетела взъерошенная сова и бросила на колени Гарри ещё одно письмо. Точнее, записку.

— Дамблдор… Не покидай дом дяди и тёти… Не отдавай палочку… Мистер Уизли, — на манер Петунии минутой раньше прочитал Гарри. — Ничего не понимаю…

Гарри всё так же сидел в прострации, но что-то в его поведении еле заметно изменилось. Дадли даже показалось, что в потухших глазах кузена появился проблеск жизни.

— Так что там произошло? — пробурчал Вернон.

Дадли в подробностях рассказал.

— Молодец, сын! Какой бы ни бы твой кузен ненормальный, но ты его спас! — одобрительно покивал головой усатый Вернон.

— Да ладно тебе, пап! Если бы не этот его ожидаемый Патронус, то нас бы схарчили там обоих. Хрен бы я от них убежал, эти твари летают по воздуху, словно демоны какие!

— Они и есть демоны… — еле слышно проговорила Петуния, отправляясь на кухню. — Надо чаю что ли организовать…

— Тётя Петуния! — позвал её немного оживившийся Гарри. — Лучше шоколад, если можно. Он помогает после контакта с дементорами, нас на третьем курсе профессор Люпин учил. Когда нас в поезде проверяли дементоры, многим ребятам плохо стало, так он всех шоколадом откармливал. Да и потом весь год только им и спасались.

— Люпин? Ещё один дружок твоего папашки?

Гарри пожал плечами.

— Ладно. Где-то было какао, варить долго, так с кипятком выпьете.

Дадли подорвался наверх и через пару минут спустился с несколькими шоколадными батончиками.

— Держи, — смущённо пробормотал он, неловко сунув Гарри парочку.

Тут в окно влетела ещё одна (или та же самая — их разберёт?) амбарная сова и снова сбросила на стол письмо из Министерства.

— Да кто ж у них в такое время работает-то?! — удивился Вернон, попытавшись открыть письмо. — Пусто…

— Дядя Вернон, я думаю, текст скрыт от нормальных людей, — сказал Гарри, забирая от дяди письмо.

— Что ты хочешь этим сказать, мальчишка? Что Петуния и Дадли — ненормальные?

— Нет, они не волшебники. Они как старуха Фигг, по всей видимости.

— Что значит «как старуха Фигг»?

— Сквибы. Это как волшебники, только без ненормальностей.

— Ничего не понимаю! — стал явно злиться Вернон. — Ты можешь по-человечески объяснить?!

— Да я сам толком не знаю… Просто иногда у волшебников рождаются вот такие потомки, которые не могут творить волшебство. Они их называют сквибы и изгоняют в обычный мир. Иногда убивают, чтобы «не позорили благородный род». За подробностями надо к Гермионе обращаться, она у нас всё знает…

— Это которая лохматая такая, на вокзале клюнула тебя в щёку на прощание? — ухмыльнулся Вернон в усы.

— Клюнула? — удивился Гарри.

Он совершенно не помнил, как они прощались с друзьями, выйдя с платформы девять и три четверти.

— Парень, да что с тобой такое? Ты всё лето ходишь, как в воду опущенный!

— Тут пишут, что палку ломать пока не будут, но твоё обучение приостановлено и слушание двенадцатого числа всё равно состоится, — прокомментировал Дадли, прочитавший письмо через плечо Гарри. — И да, Гарри, может, расскажешь, что за Седрик? Почему его не надо убивать? Почему ты кричишь во сне: «Папа, спаси его!» и «Мама, спаси его!», а? Что у вас там твориться, в этой вашей Магландии?

Гарри помимо воли усмехнулся, но тут же посерьёзнел и уронил голову, обхватив её руками. Петуния принесла с кухни поднос с чаем для себя и Вернона и какао для детей.

— И вправду, лучше! — сказал Дадли, откусив добрый шмат шоколадного батончика и запив его какао. — Ненор… Гарри, давай, пей! Сам же говорил. И рассказывай.

Гарри послушно отпил из поданной ему чашки и откусил от батончика, который ему услужливо развернул кузен.

— Всё началось с того, что кто-то подкинул моё имя в Кубок Огня… — начал он задумчиво. — Или нет, наверное, ещё раньше. Когда у меня прошлым летом ночью внезапно заболел шрам и приснился пророческий сон.

Семейство Дурсей, как заворожённые, слушали рассказ юноши. Даже влетевшая где-то на трети рассказа сова, оставившая вопиллер, да и сам раскрывшийся вопиллер со словами «Петуния, помни моё последнее!», не заставили их отвлечься от рассказа. Ещё одно письмо, также принесённое совой, Гарри небрежно прокомментировал как «Это от крёстного, тоже пишет не дёргаться и сидеть на месте», после чего продолжил рассказ.