Читаем Цветок моей души (СИ) онлайн бесплатно

 И бабочке, летящей на огонь

Ты милосердно протяни ладонь…

Над кухней чайного дома матушки Мон сгустились тучи. Зеленщик не стал пересчитывать монеты, полученные за мешок редьки, - спешил быстрее убраться. Мясник, заслышав истошный женский визг, тут же повернул назад, не дойдя до входа пары шагов.

Дверь распахнулась, выплескивая клубы дыма и красного как рак истопника. Мужчина, выпучив глава, резво пробежал к дровяному сараю и, укрывшись в тёмном углу, обессиленно выдохнул. После жара кухни прохладный воздух, напоенный ароматом цветущей глицинии, показался ему божьим благословением. «Демонова баба!» - пробормотал он тихонько, утирая вспотевший лоб.

Мужчина воровато оглянулся, сунул за щеку стебель роты, купленную на рынке за медную монетку, и блаженно закрыл глаза. Он чмокнул губами, распробовав горько-вяжущий вкус травы, даривший сладостное отупение на пару часов. Под действием роты сегодняшний вечер пройдет веселее и женский визг, всё ещё доносившийся из-за закрытой двери, будет не так страшен.

Кричала тетушка Юи, главная повариха чайного дома, безраздельно царившая на кухне вот уже больше десяти циклов. Она щедро раздаривала тычки и щипки, перемежая бормотанием молитвы.

- Ты! – ухватила она за шкирку щуплую девочку, отданную на обучение деревенской общиной. – Умой лицо и отнеси матушке её любимые куриные лапки с грибами! Поживее, дохлятина! Когда принесешь чашку, поклонись низко, деревенщина. Да не смей при ней утираться рукавом.

Тетушка Юи окинула взглядом девочку и скривила губы:

 - Ай, да пока этой чумазой растолкуешь! Эдна, иди сюда!

Эдна, служившая на кухне второй цикл, подбежала, степенно поклонилась и мягко улыбнулась. Это обращенье она подглядела у девиц, обслуживающих гостей.

- Слушаю, тетушка! – пропела она нежным голосом, чуть переигрывая. Впрочем, повариха ценила прислугу не за вежливое обхождение, а за сообразительность и быстроту ног.

- Не скалься, возьми поднос, тот, резной. Достань лучшую чашку, положи куриные лапки с грибами, риса не забудь. Отнеси матушке, да со всем обхождением. Ох, чую, сегодня будет тяжёлая ночь, милосердная Прийя, пронеси! – тётушка Юи вздохнула. Пухлые пальцы смяли полотенце. Если не задобрить матушку, которая сегодня была не в духе, можно и потерять хлебное место - старая карга отличалась на редкость злобным нравом и непредсказуемостью.

Эдна, быстро собрав поднос, взбежала по лестнице на верхний этаж. Пробежала по длинному узкому коридору до кабинета матушки Мон, и тихонечко постучалась.

- Войдите! – раздался низкий, хрипловатый голос.

Эдна, не поднимая головы, прошла в богато обставленную комнату и водрузила поднос на стол.

- Тетушка Юи прислала, уважаемая матушка, – девушка споро сервировала стол, следя за тем, чтобы не оскорбить матушку нелепыми движениями.

- Уйди! – махнула пожилая женщина, развалившаяся на мягких подушках, вышитых пионами, символом богатства.

Матушка больше всего на свете любила звон монет, и просители, зная об этой слабости, надарили ей множество вещичек с изображением пионов. Ножки низкого столика из ротанга, по просьбе главы города, на матушкины именины мастера обклеили белыми пионами из редкого молочного нефрита. Тонкая ваза, присланная общиной вышивальщиц, была расписана необыкновенно красивым рисунком розовых королевских пионов, украшавшие только сад наместника. Даже драгоценный портсигар, к которому потянулась рука матушки, был искусно инкрустирован букетом желтых пионов из солнечного янтаря.

Эдна не раз видела этот портсигар в руках матушки и всегда дивилась тому, как мастер точно передал красоту цветов, казалось, подует ветер и тугие, пухлые головки качнутся. Невиданной красоты и ценности вещица, коих у матушки во множестве.

Экая несправедливость, зачем старой корове такое богатство? Молодой, только начинающей жить Эдне такие вещицы подошли бы лучше. Хозяйка, словно услышав опасные мысли, внезапно больно ущипнула за бедро.

- Вон, я сказала! И позови Мейпа, немедленно!

                                                                                         ***

Матушке Мон было не до еды. С утра день не задался: поставщики водки вместо обычной привезли дешёвую сливовую дрянь, да ещё и на вино подняли цены. Положим, вино в её доме вещь не особо нужная, гости предпочитают крепкую водку этому напитку благородных. Но, бывает, на огонек залетают важные гости. Не подавать же им сливовую водку или ячменного пива, в самом деле?

Матушка покачала головой. Вот уже двадцать циклов она управляет чайным домом твёрдой рукой, слава всем богам. Но, видит милосердная Прийя, устала она, хочет, ох как хочет отойти от дел. Передать бы преемнице дом, но вот кому?

 Матушка вздохнула и отбросила ненужные мысли, сейчас на неё надвигалась беда, с которой никому, кроме изворотливой Мейпа не справиться.

Перед вечерним ударом колокола появился в чайном доме вояка. Чего приперся, спрашивается, ежели веселиться не хочешь? Сидит хмурый, напряжённый, ни танцовщицы его не интересуют, ни разговоры. Девок не щиплет, номер не заказывает, лишь молча прихлебывает водку. У матушки ёкнуло сердце, чувствуя беду. Несколько циклов назад один такой сидел хмурый, чуть что хватаясь за меч на боку. А как напился, взял и порубил гостей как уток, учинил разгром, снёс один столб, поддерживающий крышу пагоды, девок напугал до полусмерти.

Никто не успел остановить этого мерзавца, так быстро двигался и ловко мечом махал. И ведь непростые люди тогда сидели в зале, были там и торговцы с охраной. Только воин тот, привыкший на Стене шинковать людей как капусту, охраны даже не заметил, всех положил.

Сколько же горя он причинил!

Матушка до сих пор с содроганием вспоминает сколько подарков пришлось отвезти в управу, чтобы замять дело, через какие унижения пришлось пройти. А сколько бесплатных ночей гуляли чиновники, сколько водки и пива выпили, а что не выпили, то просто вылили, проклятые, чтоб им икалось до смерти.

- Мейпа, доченька, наконец-то! – воскликнула женщина, стараясь не замечать удивлённо приподнятые брови нахальной девицы.

- Что-то случилось, матушка? – спросила Мейпа, чувствуя тревогу. Если матушка сладка, как горный мёд, значит кому-то не поздоровится. Уж лучше бы ругалась и швырялась, как обычно делает.

- Мейпа, ты у меня лучшая ученица, – тут брови девушки вовсе уползли вверх. Раньше она удостаивалась только таких комплиментов как «волосатая обезьяна» и «тупая деревенщина», - я давно думаю над тем, кому передать чайный дом. За каждой из вас наблюдаю: умеете ли вы управлять гостями и слугами, как подаете чай, сливовицу, можете ли найти своё слово для каждого гостя, будь то крестьянин или богатый чиновник. Моя дорогая Мейпа, в зале сидит мужчина, воин - это будет твоё задание, сделай так, чтобы он остался доволен. Постарайся увести его наверх, приласкай, предложи опиум, пусть он вниз не спускается до утра. А там мы его тихонько выпроводим.

- Матушка, - горло у Мейпа мгновенно пересохло от волнения, - я так польщена вашим доверием! Сделаю всё, что в моих силах, – и девушка упала в поклоне на пол перед матушкой.

- Ну же, доченька, не медли. Только помни, к нему нужен особый подход. И обрати внимание на платье и обувь - они просты, но сшиты из дорогой ткани, обращайся с ним как с благородным. Не подведи меня, Мейпа!

- Да, матушка. Сейчас, только переоденусь и спущусь вниз, - не дослушав, девушка убежала. Распахнутая дверь из тяжёлого дуба, стоивший матушке состояние, бухнула об стену и замерла.

- Тупая деревенщина! – пробурчала матушка, со стоном вытаскивая свое грузное и, будем честными, давно утратившее прелесть тело из подушек. – Чайный дом она захотела, ишь ты. Двери закрывать научись, обезьяна.

Мейпа тем временем бежала к себе в комнату, не обращая внимания на изумленные взгляды слуг. Девицы чайного дома обычно шли неторопливой, плавной и семенящей походкой, а не бегали, раскидывая коленками, как горные козы. «Ну, и пусть!» - махнула девушка.

Она с малолетства была продана в чайный дом матушки Мон. Была обычной служанкой, затем за весёлый нрав и смазливое лицо взята наверх к гостям. И, хотя ей не нравилось ложиться с каждым мужчиной, возжелавшим её, всё же это лучше, чем всю жизнь драить полы. А после слов матушки Мейпа казалось, что она бежит не касаясь скрипучего дощатого пола, парит в локте над ним. «Милосердная Прийя, даруй мне удачу, а дальше я и сама. Мейпа, хозяйка чайного дома – как звучит!»

Вскоре, в общий зал спустилась одна из лучших девушек матушки. Она была одета в белоснежный, подчеркивающий все изгибы тела, ханьфу с широкими рукавами, свисающими до пола. Бледно-зелёные листочки и нежно-розовые вышитые бутоны распускались по подолу одеяния из тончайшего шелка. Неприлично низко приспущенный ворот ханьфу открывал тонкую, белоснежную шейку и складочку меж небольших, но упругих грудей.

Когда девушка проходила мимо зажжённых ламп, на просвете становилось понятно, что под ханьфу, неслыханно, не было нижней юбки и можно всласть насладиться видом стройных ножек. Тёмные волосы девушки были убраны в простую причёску. Мейпа одаривала гостей ласковой улыбкой, но не остановилась ни у одного столика. Грациозно и целеустремлённо девушка двинулась к мужчине, сидевшем в тёмном углу в одиночестве.

- Могу ли я вам предложить что-нибудь особенное, господин? – Мейпа поклонилась и про себя отметила заинтересованный блеск в мужских глазах, запутавшихся в вырезе ханьфу. – Сегодня приготовили чудесных фазанов, а для такого гостя можно запечь и баранью ногу. Уверяю, такое вы ещё нигде не пробовали. Велите распорядиться?

- Я не голоден, - неохотно бросил мужчина. Он сидел прямо, словно проглотил палку. Его тело двигалось независимо от головы, слегка поворачиваясь то вслед вставшему со стула мужчины, то прошедшей мимо служанки, то громкому лязгу посуды, – налей-ка мне ещё водки.

Мейпа подошла к нему со спины и, наваливаясь грудью на плечо, налила в чашку водку из кувшина. Словно невзначай, она легко пробежалась пальцами по руке мужчины, отчего тот еле заметно вздрогнул.

- Моё имя, Мейпа, господин! Просите, что угодно, в доме у матушки Мон сбудутся все ваши желания! – пропела она с улыбкой.

- Если только ваши желания – это выпить, поспать и обнять горячую девушку? – усмехнулся мужчина.

- Воистину, господин мудр как Повелитель черепах.

- Сегодня мне хочется просто напиться.

- Господин расстроен? Позвольте мне посидеть рядом, матушка будет недовольна, если нашему гостю никто не нальёт водки.

- Я и сам могу, - мужчина отвернулся.

- Мейпа нальёт вам лучше, чем вы сами себе, – от улыбки на щеках девушки заиграли ямочки.

Чонган лишь кивнул. Девушка и впрямь радовала глаз: нежная и красивая, она напомнила ему ту, которую он безуспешно пытался забыть. Да и тактична, не лезет с разговором, сидит тихонько, лишь улыбка изредка трогает подкрашенные пухлые губы.

Чонган устало откинулся назад. Зал был полон и ярко освещён огнями. Оглушительно хохотали посетители, визгливо смеялись проститутки, закрывая рот при смехе длинными рукавами ханьфу. Им, наверное, казалось, что так они выглядят утончённо. На сцене играли музыканты и изгибались две танцовщицы.

В этом городке чайный дом был невысокого уровня, не чета тем, которые он посетил вместе с князем. В тех домах позолота была настоящей, одеяние у девушек богатой, да и сами девушки словно цветы, стройные и изящные.

Здесь же музыка режет слух, а водка бьёт по голове, минуя язык и желудок. Дурнота подступила к горлу. Зверь внутри недовольно заворочался. Захотелось с кем-нибудь подраться, что-то разбить. Чонган стукнул кулаком по столу и поймал встревоженный взгляд девушки, стало стыдно за свои желания. Он взял нежную руку Мейпа и слегка погладил.

- Закажи мне номер, милая. Распорядись, чтобы принесли водку.

- Желает ли господин, девушку? Или просто массаж?

- Умеешь делать массаж? Тогда ты приди, – и, не дождавшись ответа, прикрыл глаза. Голову кружило от выпитого, ныло колено, верный признак надвигающейся непогоды. Злоба, словно пена в кастрюле, вскипала и жалила болезненными каплями. От духоты на лбу выступил пот.

- Господин Чонган, позвольте я вас провожу, - её рисовая пудра пахла жасмином.

Чонган одним движением вскочил на ноги, чем испугал девушку. Тело все время забывало, что он давно не на границе и ждало опасности каждый миг. Мейпа пошла вперёд, лишь изредка оглядываясь и робко улыбалась.

Как только они вышли из зала, матушка Мон, подглядывающая в просверлённую дырку из своего кабинета, облегченно выдохнула. «Умница! Может и передам тебе чайный дом, как знать», - прошептала она в пустом кабинете.

Чонган со стоном вытянул ноги на кровати, помассировал виски. Мейпа наклонилась, чтобы снять сапоги с мужчины. Затем налила сливовой водки и с поклоном подала. Пока мужчина отхлёбывал из чашки скупыми глотками, внимательно рассмотрела опасного гостя.

Чонган был высок ростом, широк в плечах и узок в талии. Не молод, но ещё и не стар. Правильные черты лица могли быть привлекательны, если бы не отстранённо-холодное выражение. Длинные, тёмные, жесткие волосы заплетены для удобства. В ногах кровати валялась снятая перевязь с оружием, а на полу простые, без украшения ножны с коротким мечом. От мужчины веяло той уверенностью, которая бывает после множества одержанных побед в драках.

А ещё от него тянуло опасностью, такой мог не задумываясь ударить или даже убить. Безрукавка поверх рубашки простая и удобная, но, как и говорила матушка, недешёвая. Чонган, наверное, может позволить себе одеваться как благородные в несколько слоёв одежды, с богатой вышивкой и тяжёлой кожаной кольчугой - красивой, но стесняющей движения. Значит, не тщеславен, лестью его не взять. Вокруг рта залегла горькая морщина, и весь его вид говорил, что мужчина устал, мучим болью, телесной или душевной, но не потерпит жалости.

Это был любимейший тип мужчин Мейпа! Рядом с такими воинами, сильными и властными, она чувствовала слабость в ногах. Такие любили крепко и страстно, сминая в своих объятиях, сжимая до хруста костей, оставляя синяки наутро. Жёсткое, без малейшей жиринки, тело Чонгана раскинулось на постели, его взгляд отстранённо следил за разыгравшимся язычком пламени в камине. Мейпа захотелось впиться поцелуем в губы воина, растормошить, чтобы он заметил её и подарил незабываемую ночь. А может и взял с собой, как в песнях, которые любили напевать девушки в купальне. Охрипшим от желания голосом девушка спросила:

- Желаете ли опиума, господин?

- Нет, я не курю опиум.

Подогретая водка была дрянней некуда, и Чонган сморщил нос.

- Где вы берёте такую гадость?

- Прошу прощения, господин. Поставщики водки жалуются на муссоны, никто уже третью луну не может выйти в море. Приходится довольствоваться тем, что есть. Снимите рубашку, масло уже согрелось.

Чонган блаженно вздохнул, когда нежные руки прогладили, затем с силой размяли напряжённые мышцы спины. Вдруг обнажённое тело девушки прильнуло к его спине.