Читаем Встреча выпускников онлайн бесплатно

Город, в котором прошла половина моей жизни, сейчас лежал в руинах. Пыли в воздухе было больше, чем кислорода и даже азота. Ни одной живой души я не увидел, пока шел в некогда любимую школу на встречу выпускников. Переступая с ноги на ногу через грязь и лужи, я закурил. Сигаретный дым прекрасно вписывался в пейзаж, добавляя еще больше серости в бесцветную гамму. Разбросанные в округе кирпичи вкупе с поваленными деревьями и шастающими бродячими псами уничтожали те счастливые осколки воспоминаний двадцатилетней давности, что так скрупулезно лелеялись в ранее неприкасаемом прошлом.

Тропка, ведущая в школу, еще сохранилась, и на ней виднелись новые следы. Видимо, кто-то уже пришел. Я различил три разные подошвы, причем одна была заметно меньше остальных. По всей видимости, женская.

— Мой класс, а по совместительству лучшие друзья. Надеюсь, вы не предали наши идеалы и сохранили в себе то, что мы обсуждали двадцать лет назад. — пришла мне незатейливая мысль, добавляя угли в печь воспоминаний.

Входов в школу было несколько. Один изначальный, а другие в виде громадных дыр в стенах, которые не пощадило время. Я решил следовать традициям, а потому выбрал первый вариант. Следы внутри указывали на то, что все собрались в столовой. Туда же пошел я неспешной походкой. Одна сигарета кончилась, и в ход пошла следующая. Только из-за них у меня не болела голова.

Три человека стояли и разговаривали. Все верно. Я рефлекторно потянулся к револьверу. Резко вышел из-за угла и наставил его на компанию.

— Кто вы? — произнес я.

— Саша? Воронов? Ты, что ли?

Я молчал.

— Это я, Родион. Этот солидный парень — Кирюха. А это — Вася, — последней была девушка. На секунду я задумался, но быстро вспомнил, что среди нас действительно была одна девушка с такой кличкой. Ее звали Василиса Воронцова.

— Вася, Кирюха, Родион. Привет. Рад вас видеть. — убрал я револьвер в кобуру.

— Так это все-таки ты? Давно не виделись, Саша. А ты изменился. — сказал Кирилл.

Ростом он всегда был чуть ниже меня. Но вот телосложением вышел покрупнее. Пара десятков лишних килограмм налицо. Его волосы были короткие и седые в придачу. В остальном он не изменился: круглое гладкое, как у младенца, лицо, впалые голубые глаза и широкая улыбка. Одет он был прилично. Официальный черно-белый костюм, сшитый ему впору, выглядел серьезно, но немного комично, учитывая то место, где мы собрались.

— Тебе бы похудеть, — указал ему я.

— Да ладно тебе. Мы встретились спустя столько лет, а тебя волнует только это?

— Ну-ну. Впрочем, где остальные?

Слово взял Родион, который также, как и Кирюха, был одет в костюм, но менее официальный, бордовый с розовой рубашкой под ним. За внешним блеском он прятал еще больше килограмм лишнего веса. Его пузо трудно было скрыть, но он пытался изо всех сил. Родион Ульянов полностью облысел. Но сохранил свои добрые черты. Его карие глаза были все также ярки, хоть и скрывались теперь за круглыми прозрачными очками. В его улыбке больше радости, чем во всех нас вместе взятых. Он всегда ценил нашу школьную дружбу как никто другой.

— Остальные не добрались. Видимо, труден был их путь.

— Кто как кончил? — спросил я.

— Большинство сторчались. Кто-то погиб в результате несчастного случая, кто-то покончил жизнь самоубийством. Ну и так далее.

— Ясно, сдались. Мы ведь давали обещание. Ну да фиг с ними. Я рад, что вы живы.

— Но что стало с тобой, Саша? — впервые высказалась Вася, чей голос за двадцать лет вообще не изменился. — Твои глаза потеряли цвет. Я вижу в них только пустоту. Ты сильно исхудал. Одет, прости, как бомж. За собой вообще не следишь. И свои черные волосы отрастил. Это каре? Т-тебе идет…

— А ты совсем не изменилась. — я бросил взгляд на ее фигуру, которая была все еще хороша. — Прическа та же, что была у тебя в школе и та же, что у меня сейчас. Вот так совпадение. Тебе тоже идет.

Ростом она была ниже нас всех. В меру худая еще со школы, что придавало ей больше молодости, чем отбирали года. Ее аккуратные острые линии ключицы подчеркивали форму лица, большие карие глаза и толстые брови. В отличие от парней она отлично сохранилась. И кожа ее была свежее, и тон голоса ярче, и глаза, в которых виделась наивная детская радость.

Она верно подчеркнула, в моих глазах такого нет.

— Давайте присядем.

Мы подошли к единственному сохранившемуся столу, на котором валялись обломки, окутанные огромным слоем пыли. Взяли ближайшие уцелевшие стулья и сели. Только Вася достала из сумочки салфетку и протерла свой перед тем, как сесть.

— Помните выпускной? Наше обещание?

— Конечно, — сказали в унисон они.

Тогда мы веселились. Учеба закончилась. Пришла пора вступать во взрослую жизнь. На официальной части нам вручили аттестаты. До сих пор помню тот яркий актовый зал, укутанный ковровыми дорожками и вишневыми тканями. Около сотни человек помещались в нем. Каждый был официально одет, словно на балу в аристократическом дворце. Матери радуются за своих детей, не в силах остановить слезы. Отцы с глубоким молчанием смотрят прямо в глаза, как бы проговаривая: «молодец». Учителя посвящают нам свои заранее заготовленные речи, желают нам благого будущего. Знали бы они, как все обернется.

После этого наступил банкет. Кто-то пил шампанское и вина, но большинство одноклассников стояли в сторонке от алкоголя. Когда же часы известили о наступлении следующего дня, наш класс дружно покинул ресторан и вернулся обратно в школу. Пошли мы в заброшенный спортивный зал, что отдельным корпусом располагался на обширной территории школы. Туда кроме нас никто не заходил, а потому это место было назначено залом наших заседаний.

Когда мы приехали, светало. Светловолосый, но робкий Женя открыл замок. Все уселись на пол в своих новехоньких костюмах, я же встал у трибуны, которую мы когда-то соорудили на скорую руку из досок при помощи парочки гвоздей. В тот день трибуна выстояла последнюю речь, а после с грохотом развалилась. Хоть тогдашняя моя речь была важнейшей, была переломным пунктом всего повествования, но сейчас я мог вспомнить лишь отдельные ее куски. Но как сейчас помню, холодный утренний ветер шатал скрипящую дверь. Девятнадцать завороженных лиц смотрели на меня в последний раз перед тем, как разойтись по жизни. Свет еле освещал наше сборище через прорехи в крыше, прямо как сейчас.

— Вы знаете, зачем мы здесь. Мы готовились к этому уже несколько лет. Запомните, самое главное — не это помещение, не наши пререкания с учителями, не своевольные, но довольно глупые поступки. Нет. Самое главное таится в ваших сердцах. Что это? — говорил я тогда.

— Свобода! — переходя на крик, отвечали одноклассники.

— Верно. Свобода. То, ради чего мы родились. Те из вас, кто хочет всю оставшуюся жизнь плясать под чужую дудку, поднимитесь и покиньте зал сейчас. Это ваш последний шанс. Другого такого не будет.

Но никто не поднялся.

— Что ж, раз уж вы так в себе уверены, то скажу свое последнее напутствие. Все люди желают счастья. Эта мысль проедает им головы сильнее всякого невроза. Но мало кто задумывается, что счастье и свобода — это синонимы. Если хочешь быть свободным, будь счастливым, и наоборот. Поэтому хочу пожелать вам в дальнейшей жизни слушать свое сердце, достигать своих целей, идти туда, куда глядят глаза и куда ведет вас ветер. Будьте свободны и будьте счастливы! — проскандировал я напоследок.

Зал заполнили аплодисменты и одобрительные возгласы.

— Но это еще не все. Если мы сейчас вот так разойдемся, то никогда больше не увидимся! Нам, впрочем, и не надо. Наше совместное путешествие заканчивается здесь. Дальше каждый идет своей дорогой. Но! Давайте не забывать друг друга. Если мы оставим немного места в нашей памяти для каждого из присутствующих, то мы будем вместе навсегда. Также. Через двадцать лет. В этой школе. В этот час. Встретимся и поговорим, как сейчас. Подведем итоги, послушаем, куда каждого завела жизнь. И посмотрим, кто действительно чего-то стоит, а кто сдастся и пойдет на поводу у чужих желаний.

Со мной все согласились. В них тогда пылал жар от окончания школы, поэтому они легко соглашались. Куда показательнее то, что к настоящему моменту из двадцати человек выжило только четыре.

— Прискорбная картина, не находите? Я думал, что все мы дойдем до сегодняшнего дня и обсудим свои успехи. — сказал я. — Ну, ладно. Будем работать с тем, что есть. Кто поделится своей историей? Был ли он верен свободе? Стал ли он счастливым?

Остальные еще были погружены в воспоминания либо не желали брать на себя инициативу.

— Что ж, тогда я начну. Уехал я в скромный город на юге страны, там поступил в университет. Специальность уже не помню, ей богу. В первый же день, сидя в местном парке и потягивая сигарету…

— Но когда ты начал курить? — спросила Вася.

— Тогда и начал. Это — единственная привычка, которая меня не доканывает.

— Объясни-ка.

— Погоди. Так вот, тогда в парке я повстречал девушку. Влюбился в нее сразу же. Она затмила мне разум. Я начал всерьез размышлять о том, чтобы завести семью и жить размеренной жизнью. Я чуть было не предал свои же идеалы, представляете. Мы встречались с ней полгода. Она оказалась очень легкомысленной и вечно озлобленной. Стервой, одним словом. Из-за нее у меня болела голова. Я вам раньше не рассказывал, но это началось еще с детства. Если кто-то говорит о несвободе или ограничивает мою свободу, голова начинает разрываться.

— И поэтому ты был верен своим принципам? — влез Родион.

— Именно. Поэтому я и сделал все то, что привело меня к настоящему моменту. Исключительно из-за того, что в детстве обнаружился этот дар. Я назвал его «комплекс свободы». Но вернемся к истории. Мне не хотелось мириться с бесконечными головными болями, которые разрывали личность изнутри, но я продолжал страдать. Перестал ясно мыслить, забил на учебу, даже ходил с трудом. Зачастую я просто лежал на кровати в общаге и курил одну сигарету за одной. В конце декабря, прямо накануне Нового года она сказала, что мы расстаемся, что я парень без перспектив, ведомый своей наивной детской мечтой. Тогда я запил. Из-за алкоголя я стал амебой в человечьем обличии, голова моя болела еще сильнее. Разрывалась. Я не слышал самого себя. Ничего не чувствовал. Но тянулся за новой рюмкой. Однажды сосед по комнате сказал, что меня отчислили. В коматозе эта новость прошла мимо ушей. Ненависть, презрение были тогда моими близкими друзьями. Они же помогли мне выбраться из выгребной ямы. Я начал просыхать. Вместе с алкоголем из моей крови ушла наивность, но вернулась идея свободы. Правда, понял я это слишком поздно. Меня забрали в армию.

— Ты отслужил? — спросил Кирюха.

— Послушай, а потом вопросы задавай. Меня отправили в местную часть, но я не хотел никому подчиняться. И сбежал. Ветер подул в соседнюю страну, поэтому туда был проложен мой путь. Наступил важнейший поворотный пункт. Меня завербовали. В той стране назревали конфликты. Им требовались бойцы. Меня шантажировали, что если я не пойду к ним, то вернусь обратно на родину, и понесу там уголовную ответственность. Делать было нечего. Я согласился. Тренировки были адские, к тому же сразу в пылу битвы. Спустя пару вылазок на меня обратили внимание. Прославился я своей меткостью из снайперских винтовок. И вскоре стал наемным убийцей. После первого выполненного задания командиры удивились тому равнодушию, с каким я сделал свою работу. Ведь для меня жизни незнакомых людей равноценны жизням насекомых. Я ценил только свою жизнь и свою свободу. К слову, мои руководители дали мне кличку «больная голова», ибо знали о моей особенности и всегда после работы давали таблетку болеутоляющего.

— Так это ты?! — схватилась за голову Вася.

— Ты в курсе, что известен во всем мире? — добавил Родион.

— Конечно, — ответил, а затем закурил. — Я стал лучшим в своем деле. И это дало мне возможность отказаться от работы на государство. Я уехал. Куда дует ветер, и куда глядят глаза. Стал частником. Выбора у меня особо не было, так как ничего другого я не умел. Когда стал сам себе начальником, голова болеть перестала. Именно тогда я начал жить свободно. Но оставалось одно незавершенное дело на родине. Месть. Моим первым заказом как частного убийцы стала та девушка. После этого я не возвращался на родину до настоящего момента. Побывав во многих странах, хочу сказать вам, что везде одно и тоже. Серые пейзажи, разруха, тоска с редкими вкраплениями чего-то стоящего.

Солнце поднималось, и его редкие лучи точно падали мне на глаза. Я подвинул стул чуть левее, закинул ногу на ногу.

— Заказы поступали регулярно, поэтому мне приходилось быть осторожным и не задерживаться на одном месте дольше двух недель. Платили исправно, поэтому я себе ни в чем не отказывал. Скупал недвижимость направо и налево, проигрывал целые состояния в карты, тратился на самых элитных шлюх, совершал и другие преступления, коль было желание. Если что-то и можно вынести из моей жизни, так это то, что мир разочаровал меня, но из-за этого я больше укрепился в своих принципах. В таком прогнившем мире только моя свобода чего-то стоит. И я вцепился в нее. Сколько бы раз на меня ни организовывали покушения, никто не справился. Ибо они несвободны, они не ценят того, что ценю я. Хотя, признаюсь, многие были близки, — сделал я паузу, перевел дыхание, попытался еще что-либо вспомнить, но не вышло. — В общем и целом такова моя жизнь. Я практически ни о чем не жалею. Хоть моя история не самая радужная, зато наполненная свободой. У кого-то есть вопросы? Может у кого-то из вас получилось лучше?

Тишина. Шок. Непонимание в их глазах.

— Раз уж вопросов нет, то ты следующий, Родион.