Читаем Боги и демоны Древней Индии. Мифы из края Брахмы, Вишну и Шивы онлайн бесплатно

Посвящается матери-земле,

Шанти, Кришне, Гирвару, Нарешу, Трипти, Видьюту,

Ким, Сноу, Мейз, Бетти

ОГЛАВЛЕНИЕ

10 Намах

19 Анасуя

25 Касаясь солнца

29 Одна капелька и тысяча радуг

35 Нисхождение Ганги — Ганга аватаран

39 Познавший одиночество — кайвалью

47 Юдж (единение)

51 Сотворение Солнца

55 Столп света

61 Хал ахал а

71 Ишана

75 Гри (пробуждающий)

81 Цветение

83 Пашьянти — то, что засвидетельствовано

85 Ади-йог

87 Четырнадцать звуков, один изгнанник

99 Флейта

101 Унмани

119 Послесловие

120 Примечания

127 Об авторе

Мать, благослови меня стать шанти (миром)

Стать дая (состраданием),

Стать шунья (пустотой), Стать саттвой (просветленным).

О Мать, благослови меня стать Локоном твоей безграничной любви.

Рожден ли я из многих начал?

Если так, остаются ли они всё еще во мне?

Существа разлагаются в мире, где есть время; разложатся ли так же мое тело, разум и дух?

Или у них будет разный конец?

Я — это ограниченное тело, что мне дано, или безграничный разум внутри его?

Если дух истинно вечен, почему он обитает во временном теле?

Кто я в этом великом творении?

(Вопрошал Атри, один из семи великих мудрецов, что медитировали среди звезд.)

Пульсирующий звук, посланный далекой туманностью, загудел в анахате² Атри, и он заговорил, принимая в себя астральное послание.

Ом — звук Вселенной, звук Рождения.

Шивайя³ — точка распада, где творение сливается с тишиной небытия,

конец.

Намах — все, что находится между ними.

Мост между таинственными истоками начала и неотвратимым освобождением конца.

Место, где живет ищущий, преодолевающий множество путей.

Ощущающий мимолетную вечность через замочную скважину, запертый и уставший в этой скоротечной жизни.

Место, где все начала, с которыми ты рождаешься, сливаются в осязаемую сущность под названием «Жизнь»;

где у разума есть как иллюзорная оболочка, так и воля проломить ее.

Оно покажет тебе расстояние между твоим намерением и судьбой.

Ты есть намерение.

Исследуя иссушающие территории между сном и реальностью, ты будешь эпохами жизни и переходами между ними.

Ты осознаешь глубину своей общности с космосом и величественной Землей.

Постарайся слиться с ними в одно.

Возьми столько Жизни, сколько сможешь, вопреки всему.

— Мать, как без тебя найду я место счастью в этом мире сломленного духа?

— Жди ночи. В это время все сливается воедино. Не бойся, просто представь, что ты снова внутри чрева.

Ручей зазвенит в унисон с падающими звездами, и в ночи они засияют морским жемчугом. Соедини их и твори формы; может, одна из таких форм станет тебе проводником.

Я ныне там, среди форм.

Одна из накшатр⁵, созвездий, поведет тебя, но помни: продолжать этот путь или нет — выбор за тобой.

Не бойся ночи. Она забирает прочь мирское разобщение и предубеждения.

Она делает все одним, чтобы не было разделения между тобой, небом, горами и звездами.

Ты станешь этим всем, одним большим вдохом на восходе ночи.

Помни, что ты происходишь от ночи, из чрева этой Вселенной, которое темно.

В этом чреве живет свет. Ты и есть этот свет.

Знай, что, притупив чувства, ты можешь по-настоящему взглянуть на величие за их пределами, на гармонию, дыхание всего как единого целого.

Но помни, Сын, счастье не излечит сломленный дух: лечит только путь.

Верь пути; ты найдешь меня в каждом, кто напомнит тебе о прощающей силе Земли, благоухании доброты, отваге любви и изяществе стойкости.

Ты пошатнешься, но выстоишь.

Тебя ждут бури, и их шепот преподаст урок намного более великий, чем само испытание.

Я буду в них, внутри этого сердца жизни.

Присматриваю за тобой, Сын.

Всегда.

Джива⁶:

— Возможно ли коснуться солнца и не обжечь пальцев?

Дэви⁷:

— Семя питается светом, чтобы вырасти в плод. Когда мы едим фрукты, мы питаемся тем же солнечным светом.

Часто мы, потворствуя себе, берем больше необходимого. Эта жадность обжигает нас, создавая напряжение, несчастье и страдание.

Но когда ты добр и решаешь отдавать эту энергию другим, а не копить в себе, ощущаешь солнечный свет, исходящий из тебя.

И тогда ты поймешь, что можешь прикоснуться к солнцу и не обжечь пальцев.

И потом лебедь, который был той дживатмой⁸, полетит, держа подсолнух истины в клюве, через пруд жизни.

Пой для безмолвного неба, как дождь для истощенного дерева. Будь звуком, который смиренно живет между шелестом деревьев и щебетанием птиц. Стань песней молчаливого слушателя; песней, что преодолевает бури.

Капелька:

— Как мне попасть в дождь?

Парвати⁹:

— Прежде чем ты доберешься до него, солнце иссушит тебя или выпьют птицы. Ты в безопасности здесь, в моих ладонях.

Капелька:

— Но я чувствую где-то глубоко в душе, что я должна попасть в дождь.

Хотя я не уверена, это ли должны делать потерявшиеся капли.

Парвати:

— Что ж, если таково твое желание, маленькая странница, то вот — утренний луч приближается к тебе. Поймай его — и он заберет тебя с собой. Счастливого пути, маленькая капля, и, может, однажды ты станешь той, кем стремишься стать.

И маленькая капля поймала сверкающий луч, освещавший небо всеми семью цветами.

Добравшись до дверей облачного замка, она увидела старую птицу с поврежденным клювом, лежащую в забытьи. Без воды она точно не смогла бы вернуться к жизни.

Не раздумывая ни мгновения, маленькая капля отдала себя птице. Океан увидел это и заплакал глазами Умы¹⁰:

— Где маленькая капелька научилась быть такой щедрой, такой бескорыстной?

— В твоих нежных и щедрых ладонях, Мать, — сказала капля.

Ума все еще чувствовала ее частью себя.

Голубая рука нежно приподняла ее подбородок, с любовью вытерла слезы и указала на небо.

Его расчертила радуга! Птица была лишь испытанием. Капелька радостно танцевала перед всеми остальными каплями, раскачивая их, чтобы вызвать дождь.

Океан снова протянул свои ладони в надежде, что сейчас капелька упадет в них.

В этот момент, когда она открыла свое сердце, появились тысячи радуг, по радуге на каждую капельку.

И так Любовь родилась в этом мире.

«Каждый атом — учитель, каждая Вселенная — ищущий», — Ади Шакти¹¹ передает Брахме¹² брахма-гьяну¹³ о вселенной энергии.

Была призвана река с неба.

Царь Сагара¹⁵ и шестьдесят тысяч его сыновей были сожжены мудрецом Капилой за свою глупую ошибку.

Добросердечный мудрец сказал царю, что единственный способ искупить ее — заставить реку пасть с небес.

Цари, поколение за поколением, брались за это испытание, но умирали, не дождавшись его преодоления.

Сагара поручил это дело ревностному внуку Аншуману¹⁶, а тот передал его своему знаменитому сыну, царю Дилипе¹⁷.

Тяжкое искупление выпивало жизнь Дилипы, и в этих мрачных обстоятельствах он возложил свое бремя на сына Бхагиратху¹⁸.

Река откликнулась на покаяние Бхагиратхи, исполнившись сочувствия к его судьбе.

Его искупление символизирует возрождение и нисхождение света как путь к просветлению для йога.

(По Ганге тек свет, когда река спустилась с небес. Она отдала всю свою энергию, чтобы питать мир и исцелять его обожженные души. Некоторые души предков превратились в речных духов и остались в Ганге, чтобы поддерживать естественное равновесие.)

— Что есть кайвалья, это одиночество, в которое ты превратился? — вопросил Бхагиратха.

Значит ли оно бежать от людей и шумных мест? Уйти в лес или под воду, если умеешь долго задерживать дыхание?

Или оно значит изгнать желания из своего ума и отдохнуть в месте, лишенном мирской суеты? Отвлечься от обжигающей жадности и желания комфорта?

О Хришикеша²⁰, владыка всех чувств, что же это такое?

Значит ли оно привести тело и ум к пяти ямам²¹, избавиться от отвлекающих привычек? Погрузиться в ахимсу (ненасилие), наполненную сатья (правдивостью)?

Или оно — сдерживать муладхару²² и находить центр в присутствии всепроникающего Брахмана²³ и придерживаться его пути (брахмачарья²⁴), чтобы стать щедрыми, как сама природа, и свято блюсти апариграху (нестяжательство)?

Значит ли оно не скрывать своих добрых помыслов, позволять им отражаться на других через действия?

Бхагиратха продолжал:

— О Ниранджана²⁵, незапятнанный! Это ли есть одиночество?

Заключается ли оно в том, чтобы постичь кшаму (прощение), принять свои ошибки и трансформировать кродху (гнев) в кару-ну (сострадание)?

Значит ли оно видеть даю (сострадание) в себе как отражение других?

О Ишадэва, владыка природы, что же есть кайвалья?

Значит ли оно обрести контроль над ниямами²⁶, очистить свой разум от искушений, себялюбия и губительных связей?

Обрести сантошу (чувство удовлетворения)?

Созерцать природу вещей и обнаружить, что мы лишь части Универсального субъекта²⁷, объединенные тапасом — всеобщей энергией, исходящей отовсюду?

Значит ли оно понимать это и потому отдавать эту энергию всему вокруг, следуя за вечно дающей Пракрити (матерью-природой)?

Значит ли оно благодаря этой энергии знать, что вибрации внутри и снаружи всех вещей и существ складываются в единый язык?

Значит ли оно чувствовать это в своем сердце и выражать в молчании, исполненном любви?

Примириться со временем и смертью, преодолеть страх разложения?

Зная, что божественная вибрация продолжит жить.

Значит ли оно обустроить в своем разуме место для хуты (жертвоприношения в огне души) и соблюдать врату²⁸, где познаются решимость и самопожертвование?

Значит ли оно соблюдать митахару (умеренность в потреблении) и овладеть сиддхасаной²⁹ (гармонией) своего разума, дабы сохранить его пред лицом любых трудностей?

О Матангадева³⁰, что же такое это одиночество?

Значит ли оно понимать, что асана — это сохранять в правильном положении не только тело, но и разум?

Удерживать мысли в равновесии и позволить им течь?

Значит ли оно познать вритти (волны разума) и быть в согласии с лайей и пралайей (резонансом и растворением)?

Значит ли оно знать, что пранаяма³¹ — это высшая молитва?

Признавать, что все мы связаны полями эфира, вдыхаем и выдыхаем непознаваемую божественность?

Знать, что каждый вдох — это жемчужина, которую мы создаем в океане времени; четки, щелкающие в едином ритме со всем окружающим?

Значит ли оно признать эту всеобщую связь, что мы делим через наше дыхание?

О Ниргуна³², чуждый всего материального, что же такое кайва-лья — это одиночество, которым ты стал?

Пратьяхара³³ ли это? Удалиться в эфир, чтобы вернуть разуму утраченное понимание?

Дхарана³⁴ ли это? Смотреть вглубь себя, одновременно являясь частью мира и его существ?

Значит ли оно погрузиться в дхьяну (медитацию) как в некий океан, где царит вселенская гармония, и настроиться на его приливы и отливы?

Сг a

Значит ли оно понимать, что дживан (жизнь) и мритью (смерть) цикличны и что они всего лишь две медианы, пересекающиеся в этом мире бытия?

Что все мы — часть одного разумного существа?

Значит ли оно раствориться во всепроникающем Брахмане; вернуть шакти (божественную энергию) к ее источнику, чтобы можно было снова ее выпустить, на этот раз в новые миры и к новым существам?

Значит ли оно предать:

Тело мое — земле,

Разум мой — эфиру,

Жизнь мою — огню,

Цвет мой — воде,

Полет мой — небу,

Мои поступки — смирению,

Любовь мою — мужеству,

Взгляд мой — невинности,

Память мою — любви,

Меня самого — Бытию? —

Сказав это, Бхагиратха погрузился в молчание.

Синева еще не произнесла своего слова, или, может быть, она говорила через чистосердечие намерения Бхагиратхи.

Рекасветасквозиласквозьеголадони,отражаясьвокрашенных синим существах, подобно волнам, разбивающимся о камни времени.

Шива:

— Что печалит тебя, сын мой?

Нанди³⁵:

— О Адигуру!³⁶ Ты сидишь в дхьяне в наиточнейшей падмасане³⁷ целую вечность, ты изгибаешь свое тело так, будто оно сделано из глины. Каждый раз, когда я пытаюсь научить свое тело этому искусству, у меня ничего не получается. Мои асаны грубы и безыскусны. Смогу ли я когда-нибудь стать хорошим йогом?

Шива, улыбнувшись, сказал:

— Нанди, мне нравится твое пение.

Знаешь ли ты, что, когда ты поешь радостно и звонко, это вайкхари-йога?³⁸ А когда ты тихонько напеваешь песню себе под нос, это мадхьяма-йога³⁹.

Когда ты позволяешь песне эхом отдаваться в сознании и заполнить все мысли, это пашьянти-йога⁴⁰.

Когда песня возвращается к начальным звукам и в тишине отзывается с нашим существом, как молитвенное пение, это пара-йога⁴¹.

Все это не что иное, как самая настоящая йога, о повелитель быков, сын мой.

Но самая важная йога — это йога доброты.И это была йога доброты.

Сказав это, Шива закрыл глаза, и из уголков его глаз потек свет. Зазвенел дамру⁴², ласкаемый снежинками. Лицо Шивы озарилось лучами восходящего солнца. Запела шанкха⁴³, и ее звук пронизал свет, льющийся из его глаз. В тот момент Шива и оставался на своем месте, и в то же время его там не было.

Нанди смотрел на это и забыл даже, что он существует, ибо они оба стали этой музыкой. Свет остался, но Шива исчез.

С того дня Нанди продолжил кормить лесных животных, как это было у него заведено, но настоящая практика йоги уже была для него определена.

Шива погрузился в глубины океана, чтобы в медитации познать, как создать Землю идеальной, а Вишну и Брахма остались дожидаться его, наблюдая за накшатрами.

Прошли годы, но Шива не возвращался.

Брахма в тревоге сказал Вишну:

— Может, Шива так и не вернется до конца юги⁴⁴, и Брахма⁴⁵ к тому времени умрет, так что нам придется создать Землю самим.

И так, без Шивы, они проявили Землю. И тут невероятным образом вернулся Шива! Взглянув на несовершенный мир, он разозлился и принялся выжигать его своим огнем, медленно превращая Землю в пепел.

В печали Вишну попросил Шиву остановить губительное разрушение, на что Шива ответил, что уже не может потушить огонь, но перестанет его разжигать. Вишну исполнился смирения. Он сказал:

— Огонь, что исходит из твоего тапаса, станет источником жизни. Он будет всеобщим Солнцем.

СТОЛП СВЕТА

Кто явил столп света, из которого Шива появился в космическом поле, что озадачило даже богов?

Они недолго пребывали в этом мире по сравнению с древними лотосами творения.

Истории о нескончаемом столпе света, которые они слышали от сыновей Брахмы, были совершенно невероятными. Они не могли представить, как что-то может не иметь ни конца ни начала. Даже их жизни были конечны.

Голос зазвенел в эфире, призывая всех богов.

Голос Садашивы⁴⁶, того, кто видел вечный столп света и наблюдал за неудачными попытками Варахи⁴⁷ (Вишну) и Хамсы⁴⁸ (Брахмы) найти его начало и конец.

Голос не принадлежал ни мужчине ни женщине. Он раздавался гулом тысячи раковин в махат-кшетре⁴⁹ пространства и времени, просачиваясь на орбиты, по которым движутся планеты.

Боги знали, что этот голос доносится из далеких пределов, которые были свидетелями того, как Земля и родственные ей планеты росли вокруг своей звезды, которую они теперь называли Вамана⁵⁰.

Этот голос знал их так, как они сами себя не знали.

Голос повелел, чтобы половина богов стала «движением», а другая половина — «неподвижностью». Вселенная начала расширяться и сжиматься одновременно.

Голос пропал. Он стал частью всего: и волн, и частиц.