Читаем Поросло травой (СИ) онлайн бесплатно

"Не спится, не спится, не спиться бы мне..." - в голову участкового Ивана Павловича Христолюбского лезли непонятно откуда всплывшие слова.

Он стоял на веранде своего дома и курил, выпуская дым в ночное небо. Над деревней высыпали звёзды, а огромная лимонная Луна заливала всё неестественным светом. Можно было бы подумать, что именно этот свет не давал уснуть почти уже пенсионеру, Ивану Павловичу, но терзало его иное. Причиной бессонницы стал Колька-краевед.

Колька, Николай Егорович Кулагин, - учитель истории и по совместительству бессменный заведующим им же созданного при школе краеведческого музея. Уже несколько месяцев он изводил местных жителей сбором подписей против сноса старого клуба.

- Это историческое здание! Его нельзя сносить! - разглагольствовался на всех углах Николай Егорович. - Это память о стройотряде, о нашей общей истории. Мы не можем просто так разбазаривать своё прошло!

В общем, историк.

Клуб был построен в начале восьмидесятых годов прошлого века и представлял собой небольшое здание, угловатое и неказистое. За долгие годы здание обветшало, и никакой капитальный ремонт ему бы не помог. Вместо него было решено отстроить торгово-развлекательный центр.

- Ну чё ты кипятишься? - увещевали Кольку местные, - Нам ещё повезло, что трассу протянули мимо нас. Райцентр расширяется, работа есть. Снесут и снесут. Наши же мужики и пошабашат.

Но историк стоял на своём и вот уже несколько дней осаждал Ивана Павловича.

- Ну, ты же власть! Повлияй! - требовал Кулагин.

- Я не та власть, которая влиять должна, - отмахивался Христолюбскитй. - Снесут и снесут.

Отмахнуться от Кулагина было легко, а от воспоминаний никак не получалось. Вот поэтому Иван Павлович выбрался из тёплого супружеского ложа, оставив любимую свою Марь Сергевну сладко посапывать. Кот Кузьма проводил хозяина хитрым зелёным взглядом и, запрыгнув на его место, скрутился клубком.

В памяти участкового отчётливо вставало другое лето. Лето, с которого прошло больше тридцати лет.

Тогда было жарко по-особенному, трава, конечно, была зеленее, а небо выше и ярче. Всё было по-другому. Ивана Павлович тогда редко звали по отчеству - всё-таки свой, хоть и милиционер. Молодой лейтенант к описываемым событиям отслужил участковым едва три полных года.

В то лето возводили клуб. Старый, деревянный, снесли и растащили на дрова, а новый прибыл возводить стройотряд. Жизнь в деревне закипела - столько появилось молодых, задорных, новых лиц.

У Ивана Павловича прибавилось работы. Драки местных с приезжими вошли в традицию. И откуда только силы брали? После полноценного трудового дня, все собирались на танцплощадке, а там... Эх!

В самом стройотряде тоже было не всё гладко. То у кого-то часы сопрут, то мелочишку, а то и радиоприёмник. Студенты грешили на деревенских шалопаев. Деревенские вставали в позу - нам чужого не надо, нам своего девать некуда. А Иван Петрович вынужден был каждого выслушать и предпринять шаги к поиску. Радиоприёмник он тогда, кстати, нашёл - в соседний дом его просто уволокли свои же да там и забыли.

Было и ещё одно неладное дело с этим стройотрядом - пропал студент. Серёжка Томичёв. Непростой товарищ, первый зачинщик споров. Хватились его утром, когда бригадир раздавал наряды на день. Сначала не придали значения, подумали, загулял или проспал. Случалось с Томичёвым такие оплошности.

Но и к обеду парень не появился, и к вечеру тоже не появился. Бригадир - Толик Зарубин - забеспокоился.

- Иван Павлович, - обратился он к участковому, который был от силы на пару лет его старше. - Как бы чего не вышло. Ваш Рябчик обещал Сергею голову открутить.

Рябчика знала вся деревня и райцентр - первый парень на деревне, как говорят. Механик от Бога. И от Дьявола драчун, каких поискать. Рябчик и Томичёв сцепились на пустом месте - не смогли поделить урну, в которую оба бросили окурки. В общем, им просто нужен был повод. Но драка тогда не состоялась - вмешались, развели по углам.

Пришлось среди ночи идти к Рябчику. Его жена недобро посмотрела на гостей и выпроводила вон со двора - Рябчик только-только вернулся с поля, где целый день под палящим солнцем ремонтировал так не вовремя сломавшуюся технику.

- Вернётся, ваш гулёна, - успокаивал участковый бригадира.

- Давно бы пришёл, голодный бы не ходил, - Толик Зарубин хмурился и поджимал губы.

Не вернулся Серёжа Томичёв и на следующее утро. Вот тогда Иван Павлович взялся за дело уже серьёзно. Первым делом проверили спальное место пропавшего. Вещи оказались на месте, постель нетронута. Соседи по комнате в один голос утверждали, что не видели Томичёва с позавчерашнего вечера. Его вообще никто не видел с позавчерашнего ужина. И даже парни, с которыми у Томичёва были вроде бы дружеские отношения, понятия не имели, куда он мог запропаститься.

Оседлав служебную "Яву", Христолюбский методично объехал всю деревню, всё ещё лелея надежду, что Томичёв связался с кем-то из местных мужичков и сейчас благополучно попивает в одном из сараев. Или, например, завернул студент к весёлой вдовушке Насте Гильманшиной.

Нигде Томичёв не появлялся. Просто исчез человек. Пропал бесследно. Испарился, как лужа под солнышком.

К вечеру Христолюбский связался с райцентром и доложил об исчезновении Томичёва. Там пообещали поискать парня. Мог ведь он устроить себе каникулы и уехать с какой-нибудь попуткой в ближайший город? Мог! Это было бы как раз в его характере.

Томичёв не объявился и на четвёртые сутки. Иван Павлович успел проверить все колодцы, куда бы мог провалиться несчастный студент. Вдоль и поперёк прошёл лес, начинающийся за деревней, - благо не тайга. Была ещё речка. Но пропавший Томичёв воды не любил, так как не умел плавать. И Христолюбский очень надеялся, что парень не решился учиться этому делу в одиночку. На всякий случай, участковый кинул клич и местные рыбаки позакидывали сети, пошуровали в воде баграми. Без толку!

Дома Томичёв тоже не появлялся. Через шесть дней после его пропажи в деревню приехали его родители, следственная группа из райцентра. Поиски закружили Ивана Павловича.

Но студент Серёжа Томичёв так и не нашёлся.

То лето кончилось, стройотрядовцы торжественно сдали клуб деревенской администрации и уехали. А Иван Павлович очень долго не мог перестать думать о пропавшем студенте. Он ждал осени - вдруг где в лесу просядет земля? Он ждал зимы - река чуть обмелеет и покажется костяк? Он ждал весны - а ну как оттает на какой-нибудь обочине хоть клочок одежды, что была тогда на Томичёве? Глубоко засело это дело в голове молодого участкового. Словно заноза, которую не видно, но чувствуешь при каждом неловком движении.

И вот теперь этот Кулагин своими разговорами о клубе снова разбередил старое.

***

- Дядь Вань! Дядь Вань! - в полураскрытое окно участкового пункта затарабанили так, что задребезжало стекло.

Иван Павлович даже вздрогнул. В окно его кабинета всунулась вихрастая голова племянника Костика. Мальчишка был так возбуждён, что чуть не уронил горшок с геранью.

- Дядь Вань! Там!

- Что? Говори толком.

- Там клуб своротили. А там, под полом, в подвале... Короче!.. Скелет! Мумия! Шас за тобой прибегут!

Не успел Костик договорить, как показались бегущие люди. Христолюбский, на ходу надевая форменную фуражку, выбежал из участка. Сердце его колотилось. Костик - мальчик с богатой фантазией, но такого бы не выдумал даже ради хохмы.

- Палыч! Там Конец Света! - завопила с полдороги баба Дуня, без которой, конечно, снос клуба никак не мог пройти. - Страсти-то такие!

- Иван Павлович, как же так-то? - за бабой Дуней едва поспевал высокий, словно каланча, бригадир строителей Седов Валентин. - Нужно же что-то делать! У нас ведь смета. Всё по плану, а тут...

- Надо звонить кому надо! - веско высказался кто-то из подошедших мужиков.

- Палыч, ты, это, угомони их. Может это корова.

- Какая корова? Я что коровы дохлой никогда не видел?

- Ну тогда баран!

- Сам, ты, Фёдырыч, баран!

- Да я те шас промеж глаз!

- Тишина! - бас Христолюбского прогремел над собравшейся у участка толпой взбудораженных граждан. - Валентин, по порядку рассказывай.

- Мы сносим клуб, по смете, всё утверждено и подписано. Правила техники безопасности не нарушаем. Здание забором обнесено. А они лезут, между прочим, - Седов укоризненно кивнул на деревенских.

- А нам, може, любопытно, как вы народное добро порушаете, - съязвила баба Дуня.

- Всё утверждено в райцентре! Туда все претензии!

- Евдокия Семёновна, вы мне тут дисциплину не нарушайте, - строго сказал Христолюбский и повернулся к бригадиру. - Дальше, без таких подробностей.

- Основу здания, как вы знаете, мы снесли вчера. Сегодня с утра погрузили и вывезли весь строительный мусор. У меня грузовики туда-сюда солярки сожгли больше нормы, между прочим. А у нас смета!

- Короче!

- Сегодня дошли до подвала и фундамента. По смете новой застройки, старый фундамент нужно расширить...

- ... и углУбить, - буркнула баба Дуня, вызвав смешки в толпе.

- И когда был убран кусок цементной стены в дальнем западном углу, мы обнаружили труп, - закончил Седов, выжидательно глядя на участкового. - Надо специалистов каких-то вызывать, наверное. Я не знаю, как у вас это положено.

- Разберёмся.

Христолюбский зашагал по улице к клубу, к тому, что от него осталось. Остальные потянулись за ним. Костик то и дело заезжал вперёд на своём велосипеде и возвращался обратно.

Под ложечкой Ивана Павловича поселилось неприятное чувство. Будто он сошёл с ума и наглотался горячих гвоздей. Христолюбский старался ни о чём не думать, но мысленно возвращался к той старой истории о пропавшем студенте Серёже Томичёве. Всё сходилось: исчез парень как раз, когда ставили опалубку фундамента. Никому и в голову не могло прийти, что где-то под этим бетоном лежит тело.

- А ведь тот угол-то раньше других треснул. Вот оно как! Это убитый-то так про себя напоминал. Эх, грешные мы! Там ведь и танцы были. На костях, слышь, выплясывали, - гудела рядом баба Дуня, до пенсии работавшая в клубе вахтёром.

Строительная площадка, огороженная сеткой, уже превратилась в место сбора половины деревни. Участковый следом за Седовым прошёл внутрь, затворив за собой калитку. Рабочие благоразумно держались в сторонке, у техники.

- Сюда, - позвал Седов, спускаясь по грубым ступеням в бывший клубный подвал.

Дальняя стена была разрушена наполовину, обнажая слежавшийся грунт. И там, среди комьев потревоженной земли, Иван Павлович увидел труп. Вернее фрагмент тела - костяк рёбер, нижнюю челюсть и рассыпавшиеся фаланги пальцев.

- Серёжа... - выдохнул Иван Павлович, снимая фуражку.

- Что? - не понял Седов.

- Людей, говорю, уводи. Работы на сегодня у вас кончились.

- Так у нас смета... - заканючил бригадир, но перехватив взгляд участкового, быстро пошёл на попятный: - Окей, Иван Павлович. Мы на сегодня закончили.

- Михал Иваныч? Это Христолюбский из Окалинки. У нас тут убийство, - Иван Павлович уже говорил с начальство из райцентра. Телефон в его руке немного скользил от нервного пота. - Докладываю...

***

- Почему вы решили, что это Томлачёв? - молодой капитан из райцентра, Степан Агеев, кивнул в котлован, где трудились эксперты.

- Больше некому, - Иван Павлович в общих чертах рассказал коллеге о пропавшем студенте и поисковых мероприятиях.

Между тем из земли мало-помалу, с особой осторожностью извлекали скелетированное тело. Светлые длинные волосы облепляли череп подобно шлему. В лоскутах можно было с трудом опознать клетчатую ситцевую рубашку. Лучше всего сохранились джинсы и кожаные кроссовки.

- Стёпа, - позвал эксперт.

- Да, Сан Саныч, - Агеев и Христолюбский подошли ближе, склоняясь к яме.

- Время смерти я тебе точно не назову, но тело пробыло в земле около тридцати лет. Это навскидку.

- С четвёртого-пятого июня восемьдесят пятого, - сказал Иван Павлович. - Это точно студент. Я помню, во что он был одет.

- Хм, отправная точка есть, - кивнул эксперт. - Причина смерти - травма затылочной части черепа.

- А это не могло произойти посмертно? - спросил Агеев.

- Определённо нет, - мотнул головой Сан Саныч. - Волосы прикрывали пролом, земли там нет. Если бы тело повредили при строительстве, то наверняка занесли бы грунт внутрь. Но я, естественно, проведу ряд дополнительных экспертиз. И ещё, где-то тут у меня было...

Сан Саныч присел к своему чемоданчику, выуживая оттуда пластиковый пакетик. Он подал его полицейским:

- Вот это было, если так можно сказать в нашем случае, зажато в кулаке трупа. Лоскут пострадал при разложении тканей, но, думаю, я смогу что-нибудь с ним сделать.

Агеев посмотрел на мятую земляного цвета тряпочку и передал её Христолюбскому. Иван Павлович поднял пакет, рассматривая содержимое против солнца. Ему ничего не говорил этот обрывок ткани.

- Так мы поехали? - Сан Саныч уже успел снять свой защитный комбинезон, надетый прямо на цивильную одежду.

- Да, давайте. Результаты?

- Как только, так сразу. Ты же меня знаешь.

- С чего начнём? - спросил Иван Павлович, когда "труповозка" уехала.

- А давайте чаю? И вы мне ещё раз со всеми подробностями про восемьдесят пятый расскажете. Про июнь.

Офицеры пошли сквозь поредевшую толпу зевак, уставших ждать новых событий.

- А как мы? Нам-то что теперь делать? - Седов буквально схватил их обоих за руки. - У меня смета! У меня план летит ко всем чертям.

- Работайте, - разрешил капитан Агеев. - С завтрашнего дня можете начинать. Показания ваших рабочих есть, место мы сфотографировали. Ну, а если что-то ещё найдёте, - сразу к Ивану Павловичу.

***

Где-то на другом конце Окалинки брехали собаки. Иван Павлович затушил сигарету в пепельнице и опёрся на перила веранды. Ночь шелестела листьями. Участковому снова не спалось. Вчера они допоздна засиделись с капитаном Агеевым.

Работы предстояло много, причём работы не самой простой. Для начала следовало отыскать родственников Толмачёва и всё-таки провести сравнительную экспертизу. Оба прекрасно понимали, что это чистая формальность, ведь никто больше в тот период не исчезал.

- Родителям Толмачёва тогда было лет под пятьдесят, вряд ли они живы. Но была сестра, заканчивала восьмой или седьмой класс, - вспоминал Иван Павлович.

- Наверняка вышла замуж и сменила фамилию, - предположил Агеев. - Нужно будет отправить запрос.

"Должно быть это странно - быть старше собственного старшего брата", - подумалось Христолюбскому. Может быть, Толмачёвы до сих пор считали Сергея живым, но отчего-то подавшемся в бега и не сообщавшим о себе ни слова. И вот теперь им придётся поставить точку в этой неопределённости.

Но лирика лирикой, а убийство следовало раскрыть. И после стольки лет сделать это будет очень сложно - свидетели, если таковые были, давно и думать перестали о событиях тридцатилетней давности. Многое стёрлось из их памяти насовсем, многое представляется иначе, чем было на самом деле. К тому же нужно ещё отыскать этих возможных свидетелей.

- А вот тут будет посложнее, - согласился капитан. - В ВУЗ мы, конечно, напишем. Но сомневаюсь, что они располагают хоть какими-то данными.

- В деле адреса есть, но, сам понимаешь, тоже ещё советские, - покивал Христолюбский.