Читаем Л. Н. Толстой. В поисках истины (по дневникам писателя) онлайн бесплатно

Предлагаемые тексты Л. Н. Толстого выбраны из дневников писателя, которые он вел с 1847 по 1910 г. В своей совокупности публикуемые записи (более 500) отражают различные стороны духовной биографии писателя, связанные с его молитвенной жизнью.

Тексты и комментарии к ним взяты из Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого в 90 т. (юбилейное издание: М.; Л., 1928–1958).

Зведочками в тексте обозначены ссылки на комментарии.

Дневник, 8 июня 1851 г., Кавказ, Старый Юрт[1], т. 46, стр. 79.

Любовь и религия – вот два чувства чистые, высокие.

Дневник, 12 июня 1851 г., Кавказ, Старый Юрт, т. 46, стр. 61–63.

Вчера я почти всю ночь не спал, пописавши дневник, я стал молиться Богу. – Сладость чувства, которое испытал я на молитве: передать невозможно. Я прочел молитвы, которые обыкновенно творю: Отче, Богородицу, Троицу, Милосердия Двери, воззвание к Ангелу хранителю и потом остался еще на молитве. Ежели определяют молитву просьбою или благодарностью, то я не молился. Я желал чего-то высокого и хорошего; но чего, я передать не могу; хотя и ясно сознавал, чего я желаю. Мне хотелось слиться с Существом всеобъемлющим. Я просил Его простить преступления мои: но нет, я не просил этого, ибо я чувствовал, что ежели Оно дало мне эту блаженную минуту, то оно простило меня. Я просил и вместе с тем чувствовал, что мне нечего просить, и что я не могу и не умею просить. Я благодарил, да, но не словами, не мыслями. Я в одном чувстве соединял все, и мольбу, и благодарность. Чувство страха совершенно исчезло. – Ни одного из чувств Веры, надежды и любви я не мог бы отделить от общего чувства. Нет, вот оно чувство, которое испытал я вчера – это любовь к Богу. – Любовь высокую, соединяющую в себе все хорошее, отрицающую все дурное. Как страшно было мне смотреть на всю мелочную – порочную сторону жизни. Я не мог постигнуть, как она могла завлекать меня. Как от чистого сердца просил я Бога принять меня в лоно свое. Я не чувствовал плоти, я был один дух. Но нет! плотская – мелочная сторона опять взяла свое, и не прошло часу, я почти сознательно слышал голос порока, тщеславия, пустой стороны жизни; знал откуда этот голос, знал, что он погубит мое блаженство, боролся и поддался ему. Я заснул, мечтая о славе, о женщинах; но я не виноват, я не мог.

Вечное блаженство здесь невозможно. Страдания необходимы. Зачем? не знаю. И как я смею говорить: не знаю. Как смел я думать, что можно знать пути Провидения. – Оно источник разума, и разум хочет постигнуть… Ум теряется в этих безднах премудрости, а чувство боится оскорбить Его. – Благодарю Его за минуту блаженства, которая показала мне ничтожность и величие мое. Хочу молиться; но не умею; хочу постигнуть; но не смею – предаюсь в волю Твою! Зачем писал я все это? Как плоско, вяло, даже бессмысленно выразились чувства мои; а были так высоки!

Дневник, 29 ноября 1851 г., Кавказ, Тифлис[2], т. 46, стр. 240.

Я допускаю власть рока только в том, что не имеет отношения к добру и злу (внутреннему). – Никакое положение человека не может заставить быть добрым или злым.

Власть рока я выражаю – чему быть, тому не миновать, – и «да будет Воля Твоя».

Дневник, 22 декабря 1851 г., Кавказ, Тифлис, т. 46, стр. 240.

21 декабря в 12 часов ночи мне было что-то вроде откровения. Мне ясно было существование души, бессмертие ее (вечность), двойственность нашего существования и сущность воли.

Дневник, 20 марта 1852 г., Кавказ, Старогладковская[3], т. 46, стр. 94 – 95.

Тщеславие есть страсть непонятная – одна из тех зол, которыми, как повальными болезнями – голодом, саранчой, войной – Провидение казнит людей…

Это какая-то моральная болезнь вроде проказы… Тщеславие есть какая-то недозрелая любовь к славе, какое-то самолюбие, перенесенное в мнение других – он любит себя не таким, каким он есть, а каким он показывается другим…

Я много пострадал от этой страсти – она испортила мне лучшие годы моей жизни и на век унесла от меня всю свежесть, смелость, веселость и предприимчивость молодости.

Не знаю как, но я подавил ее, и даже впал в противуположную крайность… Не могу сказать, чтобы страсть эта была совершенно уничтожена; потому что часто я жалею о наслаждениях, которые она мне доставляла, но, по крайней мере, я понял жизнь без нее и приобрел привычку удалять ее. Я только недавно испытал в первый раз после детства чистые наслаждения молитвы и любви.

Дневник, 24 марта 1852 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 100.

Пришел брат[4], играл в шахматы, пошел ужинать. – Теперь первый час, ложусь спать. – Завтра праздник, я буду делать только корректуры и тоже, ежели ничего лучше предстоять не будет.

Молитва: Отче, Богородица, помянуть родных живых и усопших; потом: Избави меня, Господи, от тщеславия, нерешительности, лености, сладострастия, болезней и беспокойства душевного; дай мне, Господи, жить без греха и страданий и умереть без отчаяния и страху – с верой, надеждой и любовью предаюсь воле Твоей.

Матерь Божия и Ангел Хранитель, помолите обо мне Господа.

Дневник, 1 апреля 1852 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 105.

Писал главу о молитве[5], шло вяло… После обеда нашел брата у себя, играл в шахматы, потом писал. Пришла большая компания, которая мне надоедает до нельзя. Пошел ужинать, не пошел к брату, куда собралась вся компания; а домой. Писал, писал, наконец, стал замечать, что рассуждение о молитве имеет претензию на логичность и глубокость мыслей; а не последовательно. Решился покончить чем-нибудь, не вставая с места, и сейчас сжег половину – в повесть не помещу; но сохраню, как памятник.

Дневник, 2 июля 1852 г., Кавказ, Пятигорск, т. 46, стр. 130–131.

Необходима ли и полезна ли молитва! В этом может убедить только опыт. Исполняет ли Бог наши молитвы, и во всех ли людях заметно это стремление? Вот уже два доказательства ее пользы, а нет доказательств против. Она полезна потому, что не вредна и есть моральное уединение.

Дневник, 13 июля 1852 г., Кавказ, Железноводск, т. 46, стр. 133.

Мои неудачи ведут меня к презрению людского мнения. Благодарю за них Бога.

Дневник, 18 июля 1852 г., Кавказ, Железноводск, т. 46, стр. 135.

Я молюсь так: Боже, избави меня от зла, т. е. избави меня от искушения творить зло, и даруй мне добро, т. е. возможность творить добро. Буду ли я испытывать зло или добро? – да будет воля Твоя!

Дневник, 22 июля 1852 г., Кавказ, Железноводск, т. 46, стр. 136.

Встал в 6. Погода гадкая, пил дома воду и убедился, что у меня опять ш[…]. Воля Бога! все к лучшему. Все болезни мои приносили мне явную моральную пользу; поэтому и за это благодарю Его.

Дневник, 3 августа 1852 г., Кавказ, Пятигорск, т. 46, стр. 137.

Встал рано… Расположение духа прекрасное, провел целый день в саду. Читал Politique (Политик) [6]. В романе своем[7] я изложу зло Правления Русского, и ежели найду его удовлетворительным, то посвящу остальную жизнь на составление плана аристократического, избирательного, соединенного с Монархическим, правления, на основании существующих выборов. Вот цель для добродетельной жизни. Благодарю тебя[8], Господи, дай мне силы.

Дневник, 7 октября 1852 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 144.

Получил письмо от нового управляющего. Расходы огромные, пчел продали, запашка неудовлетворительная. – О главном мне и не пишут, и я не знаю.

Ежели бы я мог быть там и спокоен. Дорого плачу я за свои увлечения. Чувствую свою цель и не могу ее достигать. Не могу делать добро. Боже, помоги мне.

Дневник, 17 октября 1852 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 145.

Был у Николиньки, ужинал, ложусь спать. – Помоги мне Господи: переломить свою лень – привыкнуть к труду и полюбить его.

Дневник, 28 октября 1852 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 147.

Еще 3 года службы. Надо употребить их с пользой. Приучить себя к труду. Написать что-нибудь хорошее и приготовиться, т. е. составить правила для жизни в деревне. Боже, помоги мне.

Дневник, 30 ноября 1852 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 151.

Я начинаю жалеть, что отстал от одиночества: оно очень сладко. – Влияние брата было очень полезно для меня, теперь же скорее вредно, отучая меня от деятельности и обдуманности. Все к лучшему. Это так ясно в моей жизни. Боже Великий, благодарю тебя. Не остави меня.

Дневник, 15 декабря 1852 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 152–153.

Мне было грустно, тяжело. Я был несчастлив. Действительно, положение мое тяжело. Но как мне не благодарить Бога, что он дал мне познать настоящее счастье, которое состоит в одобрении совести; но нельзя надеяться на это счастье, как на счастье плотское. Оно понятно только для того, кто пережил его, т. е. для того, кто постоянно делает добро и идет по пути к нему. Не говоря о небольших отклонениях с пути добра, я делаю дурно, что иду в поход[9] – и это более всего может нарушить истинное счастье, которое я должен бы испытывать. Но все обстоятельства так сложились, что мне кажется, Провидение хочет этого. Молю тебя, Господи, открой мне свою волю. Чтобы быть счастливым нужно постоянно стремиться к этому счастью и понимать его. Оно зависит не от обстоятельств, а от себя.

Дневник, 6 января 1853 г., Кавказ, Грозная[10], т. 46, стр. 155.

Был дурацкий парад. – Все – особенно брат – пьют и мне это очень неприятно[11]. Война такое несправедливое и дурное дело, что те, которые воюют, стараются заглушить в себе голос совести. Хорошо ли я делаю? Боже, настави меня и прости, ежели я делаю дурно.

Дневник, 8 января 1853 г., Кавказ, Грозная, т. 46, стр. 155–156.

Несколько раз в эти два дня мне приходила мысль бросить службу; но, обдумав хорошенько, я вижу, что не должно оставлять раз составленного плана.

Сходить нынешний год в последнюю экспедицию, в которой, мне кажется, я буду убит или ранен. Да будет воля Бога. Господи, не остави меня. Научи меня. Дай мне силы, решимости и ума.

Дневник, 16 апреля 1853 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 158.

Ездил безуспешно в Червленную для получения Свидетельства о болезни. Хотел выходить в отставку; но ложный стыд – вернуться Юнкером в Россию, решительно удерживает меня. Подожду производства, которое едва ли будет – я уж привык ко всевозможным неудачам. В Новогладковской, ежели не согрешил в страстной Вторник, так только потому, что Бог спас меня. Хочется взойдти в старую колею уединения, порядка, добрых и хороших мыслей и занятий. Помоги мне Боже. Я теперь испытываю в первый раз чувство чрезвычайно грустное и тяжелое – сожаление о пропащей без пользы и наслаждения молодости. А чувствую, что молодость прошла. Пора с нею проститься.

Дневник, 19 апреля 1853 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 159.

(День Пасхи) Не был в Церкви и ел освященный кулич разговевшись. Ничего не делал целый день.

Дневник, 15 мая 1853 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 160–161.

Получил письма от Некрасова, Сережи и Маши[12] – все о моем литераторстве, льстящее самолюбию. Рассказ Святочная Ночь[13] совершенно обдумал. Хочу приняться и вступить опять в колею порядочной жизни – чтение, писание, порядок и воздержание. Из-за девок, которых не имею, и креста, которого не получу, живу здесь и убиваю лучшие года своей жизни. Глупо! Господи, дай мне счастье.

Дневник, 23 июня 1853 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 162.

Едва не попался в плен[14], но в этом случае вел себя хорошо, хотя и слишком чувствительно. Приехав домой, решился пробыть здесь месяц, чтобы докончить Отрочество, но вел себя целую неделю так безалаберно, что мне стало очень тяжело и грустно, как всегда бывает, когда недоволен собою… Мне вдруг непонятно стало, как мог я все это время так дурно вести себя. Ежели я буду ожидать обстоятельств, в которых я легко буду добродетелен и счастлив, я никогда не дождусь: в этом я убежден… Постараюсь делать добро, сколько могу, быть деятельным и уж наверное не поступать легкомысленно и не делать зла. Благодарю Бога за такое настроение и прошу Тебя – поддержи его. – Я много делал дурного за это время: подговаривал девок, тратил деньги на пустяки и время, которое бы мог употребить с пользой, тщеславился, спорил, сердился.

Дневник, 25 июня 1853 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 164.

Нынешний день я не кончил молитвы от совестливости перед Алешкой[15]. Писал не обдуманно и мало.

Дневник, 15 ноября 1853 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 198.

Все молитвы, придуманные мною, я заменяю одним «Отче наш». Все просьбы, которые я могу делать Богу, гораздо выше и достойнее Его выражаются словами: «Да будет воля Твоя, яко же на Небеси, тако и на Земли».

Дневник, 16 января 1854 г., Кавказ, Старогладковская, т. 46, стр. 228.