Читаем Пороховой погреб Европы онлайн бесплатно

Задохин А. Г., Низовский А. Ю.

Пороховой погреб Европы

ВВЕДЕНИЕ

События на Балканах в конце ХХ столетия и война НАТО против Сербии и сербов открыла новую очередную страницу в мировой истории. Закончился краткий период "после холодной войны", начинается новый, пока еще трудно сказать, какой он будет. Но некоторые контуры наметились. Знаменательно, что это произошло опять на Балканах - "пороховом погребе Европы". Трагично, что опять здесь пролилась кровь и не малая. Более того, некоторые аналитики заговорили о том, что война на Балканах может перерасти если не в Третью мировую, то, по крайней мере, - во вторую холодную войну. Очевидно, не случайно политики прозвали этот регион "пороховым погребом". Ведь неоднократно на протяжении прошедшего века он взрывался не только по злому умыслу "поджигателя", но и от случайной искры благодетеля, начинавшего проводить в этот горный край свет цивилизации.

Балканы являются местом переплетения опасных и насильственных конфликтов уже в силу того, что этот регион формируется как особая контактная зона* - пространство, где на пересечении трансконтинентальных коммуникаций вошли в прямое соприкосновение региональные системы Ближнего Востока, Евразии и Европы, где вступили в сопряжение и религиозные системы ислама и христианства, православия и католицизма. Это предопределило состояние, которое российскими учеными Н. Данилевским, а вслед за ним и П. Сорокиным охарактеризовано как противостояние двух культур или цивилизаций. Уже в наше время американский социолог С. Хантингтон назвал это "столкновением цивилизаций"*. Оно наиболее выразительно проявляется, по мнению некоторых исследователей, именно на перифериях региональных пространств,** где происходит это упомянутое "столкновение". ***

В эпоху экспансии европейской капиталистической экономики в восточном направлении Балканы приобретают важное геостратегическое значение, когда усиливается борьба между ведущими европейскими государствами за возможность контролировать региональные и мировые коммуникации, рынки сырьевых и промышленных товаров. В настоящее время действия европейских государств также определяются геостратегической значимостью балканского региона. Кроме того, в балканской политике Запада есть и иррациональный аспект. А именно постоянно проявляется традиционный для европейцев эгоцентризм, самонадеянность, амбициозность и мессианство, которые мешали и мешают разобраться в сложностях взаимоотношений в этом регионе и выработать подходы, которые бы предусматривали возможность действительно парализовать источники конфликтов и обеспечить мир и стабильность на этом пространстве. Более того, в действиях таких западных государств можно было проследить сознательное или подсознательное (по привычке) стремление использовать ту или иную кризисную или конфликтную ситуацию на Балканах прежде всего в своих интересах, не особенно сообразуясь с интересами и чувствами других стран и народов.

Балканы всегда занимали важное место и во внешней политике России, причем внимание уделялось не только вопросам геостратегического характера, но и исполнения определенной миссии. Это - миссия защиты "братских славянских народов", которая хотя породила массу иллюзий и последующих разочарований как в самой России, так и у балканских стран, но была значима для самоидентификации и самоутверждения. Другое дело, что односторонняя ставка России на "славянский фактор" являлась одной из причин неоднократного ослабления ее позиций на Балканах, что, в свою очередь, вело к нарушению культурного и политического равновесия в системе балканских международных отношений, обострению тех или иных нерешенных проблем.

В то же время Россия не прилагала достаточных усилий по упрочению своего места в регионе путем проведения эффективной внешнеэкономической политики, как это делали европейские державы. Поэтому каждый раз, когда Россия была вынуждена по внутренним и внешним причинам сокращать свое военное присутствие на Балканах или военную поддержку тех или иных балканских стран, ее позиции ослабевали, а "братья-славяне" переориентировались на Запад.

ИСТОРИЯ НАРОДОВ ЮГОСЛАВИИ

Словенцы

Территорию нынешней Словении населяли в разные времена самые разные народы: кельты, норики, иллирийцы, венеты. Земледельцы-славяне пришли сюда, на склоны Восточных Альп, после 500 года, пройдя через Моравию. Самоназвание "словенцы" традиционно для окраинных славянских народов. Как считают многие исследователи, таким образом люди одного языка ("словене" "говорящие", от "слово") отличали себя от соседних народов, говорящих на иных языках - это были "не говорящие", "немые" - немцы, "чудные" - "чудь". Этноним с корнем "слов-" встречается только на периферии славянского мира (словенцы, словаки, словене ильменские) и никогда - в его толще.

Между тем известно другое, более раннее самоназвание словенцев "хорутане" или "карантане". Так они называли себя до прихода на край славянского мира. Под названием "хорутане" словенцы известны русским летописям. А земля, на которой поселились хорутане-словенцы, получила название Карантании (ныне Каринтия, одна из административных единиц современной Австрии).

Территория, которую занимали словенцы (карантанцы), простиралась от Триеста на Адриатике до Тироля, Дуная и озера Балатон (по-словенски Blatno jezero, Болотистое озеро), захватывая всю нынешнюю Австрию.

Еще в ходе расселения и освоения новой территории карантанцы-словенцы попали под власть Аварского каганата. Карантанцы приняли активное участие в восстании покоренных аварами славянских племен во главе с Само (622-626). В ходе этого восстания возникло одно из первых государственных образований славян, западную часть которого к 630 году занимало княжество Карантания.

Княжество Карантания просуществовало до начала IX века. Его столицей был Крнски Град, основанный во второй половины VII века на священном для карантанцев Госпосветском поле (ныне - район Клагенфурта, Австрия). Здесь, на Госпосветском поле, до начала XV века проводилась торжественная церемония возведения на престол карантанского князя (правда, с IX века ими уже являлись немецкие герцоги, но об этом ниже). На Госпосветском поле высился так называемый Княжий камень. По традиции, новый князь должен был прийти к нему пешком, в простой крестьянской одежде, ведя одной рукой под уздцы кобылу, а другой рукой - быка. На Княжьем камне восседал старейший по возрасту косез - так назывались словенские феодалы, аналог русских бояр. Вокруг стояли косезы, воины и народ.

Старейший косез задавал князю несколько ритуальных вопросов, потом принимал из его рук быка и кобылу и уступал ему место на Княжьем камне. Сидя на камне, князь торжественно приносил присягу народу и косезам.

Около 745 года карантанский князь Борут, не будучи в силах отразить особенно жестокий набег аваров, отдал себя и свою страну под покровительство Баварии. Так началось постепенное подчинение словенцев германскому владычеству. Но вплоть до начала IX века Карантания сохраняла свою автономию, и преемники князя Борута - его сын Горазд и племянник Хотимир - были еще вполне самостоятельными владетелями. И только в 820 году Карантания была окончательно покорена франками.

Несколько ранее, к 800 году, карантанцы-словенцы в основном приняли христианство, которому ожесточенно сопротивлялись на протяжении почти полувека, несмотря на то что их князь Хотимир еще в 745 году был окрещен Зальцбургским архиепископом. И дело было не в какой-то особой привязанности карантанцев к язычеству. Просто словенцы ясно понимали, что, принимая новую веру из рук зальцбургских епископов, они тем самым попадают в духовную зависимость к чужому народу, к немцам, и противились этому всеми доступными средствами. Эта борьба на многие столетия определила историческую судьбу словенского народа.

На протяжении почти тысячи лет словенцы, находившиеся на крайнем юго-западе славянского мира, противостояли непрерывному немецкому давлению. Несмотря на то, что национальная территория словенцев сократилась почти на две трети (сегодняшняя Австрия занимает исключительно бывшие земли славян-карантанцев), они сохранили свой язык, свою самобытную славянскую культуру. Напрямую бороться с немцами было заведомо бесполезно: силы были слишком неравны. И "линия фронта" словенского сопротивления пролегла в области языка и культуры. Словенцы боролись за славянский язык, за славянскую школу, за славянскую книгу, и эту борьбу на протяжении веков возглавляли не полководцы, а деятели культуры и просветители, среди которых были и протестантские, и католические священники, и светские люди, и политические лидеры: не вероисповедание, не социальное положение, а обостренное национальное самосознание и чувство собственного национального достоинства сплачивали словенцев в единую нацию. Выдающимися деятелями словенской культуры были первопечатник Примож Трубар (1508-1586), издавший первые книги на словенском языке - "Абецедарий", "Катехизис" и "Словенский календарь", Адам Бохорич (1520-1598) - создатель словенской азбуки (на основе латинской графики), издатель первой словенской грамматики, Юрий Далматин (1547-1589) - первый переводчик Библии на словенский язык, епископ Люблянский Томаш Хрен, создавший на рубеже XVI-XVII веков кружок словенских просветителей, педагогов и проповедников, историк и писатель Антон Томаш Линхарт (1756-1795), написавший первую историю словенского народа, поэт Валентин Водник (1758-1819).

В своих многочисленных трудах словенские культурные деятели постоянно подчеркивали, что словенцы являются частью великого славянского племени. Идея славянского единства и попытки установить культурные связи с Россией характерны для многих словенских деятелей. Словенский просветитель Блажа Кумердей (1738-1805) одним из первых установил связи с Российской Академией наук, направив в 1780 году в Петербург свое "Сочинение о языкознании славян и русских".

Создателем современного словенского литературного языка считают Франце Прешерна (1800-1849) - поэта общеславянского значения. Его знаменитая "Здравица", в которой поэт воспел дружбу славянских народов, стала сегодня гимном независимой Словении.

Словенцем был и Сигизмунд Герберштейн (1486-1566) - посол австрийского императора, побывавший в России в 1517 и 1526 годах и оставивший свои знаменитые "Записки о Московии" (1549).

Пройдя через многие и многие испытания, словенский народ победил в многовековой борьбе с онемечиванием, сохранив себя как нация. В 1910 году в тогдашней Австро-Венгрии словенцами считали себя 1,4 миллиона человек. Словенские промышленники, банкиры и торговцы играли важную роль в экономике Австро-Венгерской империи. К 1910 году экономическое развитие словенских земель находилось на довольно высоком уровне. Здесь действовало несколько крупных металлургических предприятий, в основном принадлежавших "Краинской промышленной компании", химические, деревообрабатывающие и пищевые производства, угольные шахты. Словенские Люблянский кредитный банк и Союз югославянских сберегательных касс являлись одними из крупнейших кредитно-финансовых учреждений Австро-Венгрии.

Однако засилье австрийских шовинистов и пангерманистов тормозило дальнейшее развитие нации. Особую тревогу у словенцев вызывало явно обозначившееся на рубеже 1860-1870-х годов стремление пангерманистов к созданию общегерманского государства в центре Европы, возникшее на волне объединения Германии. Пангерманисты считали своей первоочередной миссией полную германизацию Словении ввиду ее чрезвычайно важного географического положения: через словенские земли лежал выход Австрии и Германии к Адриатическому морю. А "лоскутная" Австро-Венгрия грозила вот-вот развалиться, и тогда земли, населенные словенцами, попали бы под власть Германии. Была и другая опасность: на западные словенские земли претендовала объединившаяся Италия.

С одной стороны, такая ситуация подталкивала многих словенцев к защите целостности империи Габсбургов, но наряду с этим усиливалась и другая тенденция: стремление к укреплению межславянских связей, связей с Россией и землями южных славян. Именно на конец XIX века приходится пик интереса словенцев к русской культуре. Очень много в этом направлении сделали словенские литераторы Фран Целестин, Иван Хрибар, Богумил Вошняк, Иван Приятель, трудами которых на словенский язык переведены многие русские писатели-классики, опубликованы исследования и эссе о русской культуре и русской литературе.

Чрезвычайно важным событием, ставшим катализатором процесса югославянского объединения, явилась конституционная реформа 1867 года, в результате которой вместо единой Австрийской империи была создана "дуалистическая" монархия - Австро-Венгрия под скипетром австрийского монарха. Обе части Австро-Венгрии отныне имели собственные парламент и правительств. Официальным языком в Австрии оставался немецкий, в Венгрии им становился венгерский. При этом в состав Австрии входили населенные славянами Чехия, Моравия, Галиция, Буковина, Словения и Далмация, в состав Венгрии - Хорватия и ряд областей, населенных сербами.

Все острее вставал вопрос об объединении всех южных славян, находящихся под властью Габсбургов. Первым крупным шагом в этом направлении стало объединенное совещание политических и общественных деятелей Австро-Венгрии - словенцев, хорватов и сербов, состоявшееся в Любляне в 1870 году. Собрание опубликовало декларацию о единстве всех "югославян" Австро-Венгрии. Из этой декларации берет свое начало идея Югославянской федерации - прообраза будущей Югославии.

По мере усиления пангерманистских тенденций, усиливалась борьба словенцев за югославянскую солидарность. На рубеже XIX-XX веков на эти позиции перешли даже словенские католические организации, до той поры выступавшие с консервативных позиций. Окончательную форму идея единства славян Австро-Венгрии обрела в так называемой концепции триализма, которая должна была заменить "дуалистическую" Австро-Венгерскую монархию: по замыслу ее авторов-славян, все земли Австро-Венгрии, населенные южными славянами, должны были быть объединены в автономную единицу, которая станет самостоятельным в государственно-правовом отношении организмом под скипетром габсбургской династии, и Австро-Венгрия превратится в Австро-Венгро-Югославию.