Читаем Королева Виктория. Охотница на демонов онлайн бесплатно
Королева Виктория. Охотница на демонов
Лондон, 1838 год. На престол взошла королева Виктория; она получила скипетр, державу и целый арсенал окровавленного оружия: если Британия планирует стать самой великой страной XIX века, необходимо позаботиться об одной мелочи — демонах. Этот виртуозно написанный портрет поможет по-новому взглянуть на выдающуюся женщину, легендарного монарха и, возможно, лучшего охотника на демонов, которого когда-либо видел свет, — королеву Викторию.
Фантастика / Ужасы и мистикаAnnotation
Лондон, 1838 год. На престол взошла королева Виктория; она получила скипетр, державу и целый арсенал окровавленного оружия: если Британия планирует стать самой великой страной XIX века, необходимо позаботиться об одной мелочи — демонах. Этот виртуозно написанный портрет поможет по-новому взглянуть на выдающуюся женщину, легендарного монарха и, возможно, лучшего Охотника на демонов, которого когда-либо видел свет, — Королеву Викторию. Для широкого круга читателей.
А. Е. Мурэт
Часть первая
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IX
Часть вторая
X
XI
XII
XIII
XIV
XV
XVI
XVII
XVIII
XIX
XX
XXI
XXII
XXIII
XXIV
XXV
Часть третья
XXVI
XXVII
XXVIII
XXIX
XXX
XXXI
XXXII
XXXIII
XXXIV
XXXV
XXXVI
XXXVII
XXXVIII
XXXIX
XL
XLI
XLII
XLIII
XLIV
XLV
XLVI
XLVII
XLVIII
XLIX
Об исторической достоверности
notes
1
2
3
4
5
А. Е. Мурэт
«Королева Виктория — охотница на демонов»
Часть первая
I
Уже гораздо позже, глядя на своего слугу Перкинса, уплетавшего его любимую собачку, Квимби мрачно перебирал в уме все необычайные события того вечера.
Как многообещающе он начинался! Все зомби были надежно заперты в подвале, проститутки прибыли, их угощали напитками в библиотеке, и Квимби слушал рассказ того человека о…
— Как Генри ее называет, эту свою новую технику? — переспросил он молодого человека, помощника Генри.
С Генри Фоксом Тэлботом Квимби учился в Харроу. После их пути, конечно, разошлись. Квимби получил от отца титул и поместье, так что тратил досуг и богатство на развлечения, всевозможные непотребства и нездоровый интерес к призракам. Генри унаследовал от отца другое — недюжинный интеллект — и извлек из этого немалую пользу: он изобрел какую-то калотипию и теперь разрабатывал ее дальше.
Что там с калотипией, Квимби не знал, да это его и не заботило. Лорда интересовал лишь конечный результат: услышав об изобретении и оценив его возможности, он понял, что это внесет пикантный документализм в его опыты. Совершенно случайно он знал кое-что о неких
На вид в ней не было ничего особенного, какой-то ящик на треноге, причем совершенно убогий, но если верить изобретателям, он-то как раз и способен на нечто абсолютно необычайное.
— Он называет это фотопроизведенным рисунком, сэр, — сказал Крэйвен, — хотя во Франции это просто
Квимби с минутку подумал над этим.
— Хм, — сказал он, — хотя мне ненавистно думать, что наши соблазнительные соседи с континента могут обладать хоть каким-то здравым смыслом, пожалуй, стоит признать, что слово «фотография» гораздо удобнее ложится на язык, чем это громоздкое «фотопроизведенный рисунок», как вы считаете?
— Мистер Тэлбот настаивает на термине «фотопроизведенный рисунок», сэр.
— Пусть будет так. И что там Генри уже
— Он сделал несколько видов озера Комо, сэр, и они очень красивы; а также окно Риель в аббатстве Лакок, поистине прекрасный фотопроизведенный рисунок, сэр, осмелюсь доложить.
— Декорация, — презрительно фыркнул Квимби. —
— Сэр?
— Крэйвен, слушай сюда, — Квимби понизил голос до заговорщицкого шепота, — в библиотеке, что ниже по лестнице, сидят три самые разнузданные и опустившиеся лондонские проститутки, и скоро я воспользуюсь ими. Одной или всеми сразу, хотя это и необязательно. Твоя работа, Крэйвен, будет заключаться в том, чтобы документировать главный момент этого события, с помощью… вот этого, — он показал на треногу, которую Крэйвен притащил в кабинет, поставив в угол комнаты, — и я тебе обещаю, что результаты будут намного более увлекательными, чем виды озера Комо.
— Да, сэр.
Квимби придвинулся еще ближе. «Говорят, Квимби, что внутри одной из этих дам может поместиться
— О Господи, сэр.
— Точно-точно. С такой картинкой можно будет полагаться не только на свою память.
— Да, сэр, — просиял улыбкой Крэйвен.
С улицы раздался какой-то шум, и Квимби подошел к окну, чтобы отодвинуть плотные, слава богу, шторы и выглянуть наружу.
Тускло поблескивали булыжники неровной мостовой, освещенные лишь слабо горевшими газовыми фонарями, установленными на перекрестках улиц, да еще светом, падавшим из окна посудомойни в его собственном доме. Он нахмурился, не понимая, откуда шум: от кошек, что ли? Посмотрел туда и сюда, и вот в конце улицы появился человек, бежавший со всех ног — с вытаращенными от ужаса глазами.
Он был в рабочей одежде, в кепке и кожаном фартуке — бондарь, наверное, — и его одежда была чем-то забрызгана, какой-то жидкостью.
Смолой? Маслом? Пламя в газовых лампах дико заметалось, будто на него действовало еще что-то кроме ветра.
Погасло.
Зажглось.
Погасло.
Зажглось.
Нет, это не смола и не масло, понял Квимби, когда человек пробежал под его окном: это было похоже на кровь.
Казалось, тишину нарушал только стук его башмаков по булыжникам. Потом, на мгновение, Квимби уловил еще какой-то странный шум. Шуршание.
И вдруг он увидел… За мужчиной гнались крысы, их было великое множество. Они текли за ним по улице, будто поток — густой, вязкий, но стремительный и по черноте более плотный, чем ночь, если не считать их оскаленных белых зубов. Впереди — и он не мог в том ошибиться — неслась крыса, намного превосходившая своими размерами остальных.
И у этой крысы были две головы.
Бежавший мужчина в отчаянии оглянулся и снова закричал. В ответ крысиное войско запищало, и пару секунд стоял такой пронзительный визг, что Квимби чуть не заткнул себе уши.
Мужчина добежал до угла и уже поворачивал, как вдруг вожак сделал прыжок, зубы одной из его голов глубоко вонзились несчастному в шею; вторая голова, качнувшись назад, сделала молниеносный бросок, почти как это делает кобра. Человек упал на колени, пытаясь все-таки свернуть за угол, и было видно, как руками он пытался оттолкнуть от себя двухголовую крысу, но это ему не удалось, оторвать хищницу было невозможно. Его вынесло вперед, и верхняя часть туловища оказалась за углом дома.
Остались видны только ноги, бившие по булыжной мостовой.
Квимби видел, как крысиная стая повернула за угол и как там выросла целая пирамида. Вокруг башмаков жертвы натекла уже лужа крови, ноги еще дергались, не находя точки опоры, сверху на мужчину давил вес крысиной кучи, не давая ему встать на ноги. Его крики стали глухими, будто что-то забилось ему в рот. Послышался звук чавканья.
Затем наступила тишина.
Его ноги перестали двигаться, тело содрогнулось несколько раз, крысы сжирали его заживо, газовые фонари то вспыхивали, то гасли.
— Сэр? — раздался сзади голос Крэйвена.
Квимби оглянулся. Как долго он стоял у окна? Он потер глаза. «Боже, это последний раз, когда я прикоснулся к абсенту. Самый последний раз…»
— Что там был за крик, сэр? — спросил Крэйвен.
— Вы тоже слышали?
— Да, сэр. С улицы, с мостовой.
— А вы слышали… визжание?
— Что-то очень странное, сэр, да.
Может быть, промелькнуло в голове у Квимби, он слишком уж поспешно возложил вину на абсент. Наверное, несчастного бондаря и вправду
Он хрипло засмеялся.
— Не будь так по-идиотски смешон, Квимби. У тебя уже галлюцинации. Старый пьянчужка бежал, упал и ударился головой, вот и все.
Умереть со смеху. Он развеселился.
— Ладно, теперь к нашей истории. Что-то им все подавай и подавай мертвецов, а господа Хээ и Берк из похоронного бюро в последнее время просто заламывают цены; а трупы, между прочим, не всегда такие свежие, как нужно; может быть, они даже таскали их из земли. А вообще, кто подтвердит, что они действительно сыновья тех самых Берка и Хэйра? Они могут быть просто парочкой прощелыг откуда-нибудь из Шотландии; этих бродяг сейчас такая прорва в Лондоне…
Ладно, к делу. Квимби глубоко вздохнул и громко хлопнул в ладоши.
— Пора, мой мальчик, — объявил он Крэйвену, — пора за работу. Неси свою штуковину, и мы пойдем в библиотеку, чтобы сделать… хм, у меня идея, а не назвать ли этот процесс
— Во Франции это называют
— Это слово никогда не привьется, юноша.
И тут раздался сильный шум, в который вклинился неистовый крик. На этот раз источник был в доме, и дверь в кабинет Квимби распахнулась.
Они оба уже стояли возле выхода, когда в комнату ворвался Перкинс, слуга Квимби. Лицо у него было красным, он тяжело дышал и, влетев в кабинет, быстро захлопнул за собой дверь, отчего явственные звуки какого-то побоища, происходившего внизу, приглушились. Он привалился спиной к двери, будто желая подпереть, усилить своим телом эту преграду. Так он постоял с минуту, все еще тараща глаза и тяжело дыша; одежда его была в беспорядке.
— Ты что, в самом деле, а, Перкинс? — прошипел Квимби, — что все это значит?
— Сэр, это все зомби, сэр, — еле выговорил тот, все еще не в силах совладать с собой.
Тут вдруг за окном сверкнула молния, и густой волной разнесся раскат грома.
— И что? — все так же раздраженно допрашивал слугу Квимби. — Что там с зомби?
— Сэр, они едят проституток.
II
Тишина, царившая в этом домике с низким потолком, охватила Клару, как только она вошла внутрь. Коротко стукнув и не дождавшись ответа, она переступила порог простой, ничем не примечательной двери и тут же захлопнула ее за собой. Это разом отсекло бушевавшую снаружи летнюю грозу, охватившую весь горизонт: отступили маниакально настырная молния и протяженный, сердитый гром. Дождь шел странно — он то барабанил огромными каплями, то переставал. То начинался снова. И снова переставал.
Ей удалось не попасть под дождь, пока она бежала напрямик от замка к коттеджу Браунов: в одну из пауз как раз успела добраться до крыши над головой.
В доме было тихо, семья отдыхала. В гостиной в своем кресле-качалке дремала Маргарет Браун — закутавшись в шаль, она сидела перед камином, в котором не было огня. Ее муж Джон, должно быть, благополучно принял свой стаканчик виски и уже спал за плотной, грязно-серой муслиновой занавеской, которая разделяла комнату надвое. Тут же стояла низкая складная кровать, на которой лежал их сын, тоже Джон, одиннадцати лет от роду; разметав кудри по подушке, он крепко спал: возможно, ему снилось, как он ловит рыбу на Чертовой речке в Кратхэе.
Клара стояла перед грозной хозяйкой дома, машинально поглаживая фартук и мысленно проклиная свою судьбу — почему именно ей выпал этот жребий, отправиться сюда
Продолжала спать миссис Браун, безмятежно сопел юный Джон Браун, с той стороны ветхой муслиновой занавески тоже не было ни звука, ни движения.
Клара сглотнула, дернула подбородком и, стиснув руки, отважилась впустить в комнату свой голос — громко и четко она сказала: «Мэм, очень сожалею, что побеспокоила вас, но… король умер, мэм».
От этих слов Браун, сразу проснувшись, вскинулась на своем кресле-качалке, широко раскрыв глаза; ее лицо обрамляли непослушные густые волосы, длинные и черные — как самая беспросветная зимняя ночь.
— Король умер? — хриплым голосом переспросила миссис Браун. — Ты сказала, король умер?
Она потерла ладонями глаза, прогоняя остатки сна.
— Да, мэм, — ответила Клара и перекрестилась.
Этого события королевский двор ждал уже с конца мая, когда личный врач Его Величества сэр Генри Хафорд сообщил, что король Уильям находится «в крайне болезненном состоянии, определенно вызванном сенной лихорадкой, и по данной причине ему предписан постельный режим». Король уже не вставал — надо полагать, соответственно этому предписанию.
Вскоре короля посетил секретарь по иностранным делам лорд Палмерстон, который и взял на себя печальный долг оповестить нацию, что состояние здоровья монарха внушает самые серьезные опасения и вряд ли его болезнь продлится долго. (В частной беседе секретарь по иностранным делам высказал надежду, что король протянет подольше, «чтобы нас не застало врасплох, что правительницей империи станет совершенно неопытная девица восемнадцати лет, едва вышедшая из-под строгой опеки воспитателей».) Королевскому двору после такого заявления не оставалось ничего, как готовиться к грядущему безрадостному событию.
И вот теперь король умер. Миссис Браун, полыхая гневом на саму себя за то, что заснула (буквально провалилась в сон, будто во хмелю, так подумалось ей), рывком встала и потянулась за своим палашом, прислоненным к кирпичной стене рядом с камином. Схватив его, она сбросила шаль, под которой обнаружилась грубая короткая куртка и надетый поверх нее кожаный панцирь.
— Как давно? — рявкнула миссис Браун.
— Что, сударыня?
— Как давно умер король, глупая девчонка? — прорычала та.
От громких звуков материнского голоса маленький Джон зашевелился, и Мэгги Браун спохватилась. Он ведь так чувствителен, у него бывают такие видения — такие тяжелые видения… — ему нужна защита от всего этого…
— Как давно, Клара? — настаивала Браун, теперь намного тише и мягче. — Сколько времени прошло с тех пор, как король умер?
— Мне сказали, что пять минут назад, мэм, — ответила Клара.
— И они отбыли?
— Кто отбыл, мэм?
— Лорд Конингэм и архиепископ Кентерберийский. Они уже отправились в Кенсингтонский дворец с этой новостью?
— Да, мэм.
— Тогда через два часа Англия получит королеву. Начнется новое царствование.
И уже ничего не будет по-старому. Ибо слишком долго Англией правили тираны и сумасшедшие, бабники и дураки. Европа заражена революцией, во Франции… впрочем, не стоит и вспоминать о том, что творилось в этой покинутой Богом стране, обо всей той крови, которую там пролили во имя революции. Гораздо важнее то, что глаза англичан прикованы к Европе: кто-то смотрит в том направлении нервозно, а кто-то и с завистью.
Революция. Кровопролитие. Анархия. Это была его работа, и он умел выбирать моменты.
Браун оторвалась от своих мыслей и вскинула голову, будто принюхиваясь к чему-то.
