Читаем Археологические раскопки в Ленинграде онлайн бесплатно

А. Д. Грач

Археологические раскопки в Ленинграде

К характеристике культуры и быта населения Петербурга XVIII в.

Реконструкции художника Г. А. Песиса

Кунсткамера в первой половине XVIII в. (реконструкция)

От редактора

Книга, написанная археологом А. Д. Грачем, рассказывает о том, что лежит в земле, по которой ходят ленинградцы, о вещественных памятниках жизни населения нашего города в первые десятилетия его существования. Книги об этом никогда еще не было напечатано.

Твердо установилось представление, что археологические раскопки выявляют памятники седой старины. А оказывается и за два с половиной столетия под проспектами и улицами, по которым бегут автобусы и трамваи, под дворами и скверами, где играют дети, накопились ценные археологические материалы. И они дают возможность с большой полнотой представить себе жизнь именно тех безвестных «работных» людей, о чьем повседневном существовании известно так мало. Ни один музей не сохранил их утвари и одежды: они были так бедны, что после них нечего было хранить и передавать потомкам; не случайно при раскопках не найдено ни одной даже самой мелкой монетки: и грош берегли они как великую ценность. А ведь именно эти безвестные строители и ремесленники возводили прославленные красотой здания Петербурга, укрепляли берега наших рек и каналов, обслуживали своими разнообразными изделиями город. И вот их жизнь открывается перед нами, о ней рассказывают добытые из-под земли предметы.

Практическая цель книги важна и полезна. Попав в руки многих тысяч читателей, она вызовет интерес к раскопкам на территории города, побудит любую находку, обнаруженную при прокладке водопроводных или газовых труб, при работах в метро, бережно сохранить, вызвать для ее осмотра специалиста, передать в музей.

Талантливые рисунки художника Г. А. Песиса дают живое представление о том, как и кому служили двести лет назад предметы, найденные советскими археологами, помогают читателю наглядно представить себе научную цель раскопок.

В. Глинка

От автора

В 1952 г. Институтом этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая Академии наук СССР на Стрелке Васильевского Острова впервые в Ленинграде были проведены охранные археологические раскопки памятников XVIII в. Эти исследования позволили добыть интересный историко-этнографический материал, характеризующий быт различных слоев населения Петербурга XVIII в.

Раскопки ввели в научный обиход новые вещественные материалы по быту населения Петербурга. В процессе обработки материалов раскопок возникла мысль наряду с историко-археологической характеристикой дать художественные реконструкции, которые воссоздали бы картины быта и труда людей, живших в Петербурге на ранних этапах истории города. Такие реконструкции и были выполнены художником Г. А. Песисом, сумевшим «оживить» серии вещей, найденных при раскопках.

Предлагаемая вниманию читателя работа посвящается 250-летию Петербурга — Ленинграда.

Ленинград, 1957 г.

Вводные замечания

Вопрос об археологических раскопках бытовых памятников Петербурга XVIII в. раньше не ставился, так как считалось, что в задачи археологии в основном входит изучение памятников глубокой древности. Кроме того, до недавнего времени считалось также, что многие обыденные предметы быта простых русских людей XVIII в. безвозвратно утрачены и потому не могут явиться предметом специального научного исследования.

В богатых собраниях, находящихся в крупных музейных хранилищах — в Государственном Эрмитаже (Ленинград), Государственном историческом музее (Москва) и некоторых других музеях нашей страны, — представлено множество уникальных памятников русского быта, науки и искусства XVIII в. Однако рассмотрение этих коллекционных собраний при всем их богатстве не дает возможности сколько-нибудь разносторонне судить об этнографическом облике населения Петербурга XVIII в., так как в подавляющем большинстве они составлены из предметов дворянского обихода. Что же касается памятников быта простого петербургского люда, чьими руками строился великий город на Неве и создавались изумительные творения культуры и искусства, то эти памятники до последнего времени были либо вообще неизвестны, либо были известны лишь в единичных экземплярах.

Очень мало существует вещественных данных и в области изучения техники городского деревянного строительства в Петербурге, которое в основном известно лишь по ряду дошедших до наших дней старинных описаний и планов. Здесь же следует заметить, что от многочисленных деревянных строений первой половины XVIII в. до наших дней сохранился только известный домик Петра I на Петроградской стороне, построенный при основании города, в 1703 г. Однако, несмотря на всю непритязательность этого жилища Петра, его никак нельзя отнести к числу обыденных, рядовых строений.

Вещественные памятники крайне необходимы и для более углубленного изучения некоторых моментов истории русской науки и техники XVIII в. — оптического дела, химии, стеклянного производства и т. д.

Отмеченные пробелы могли быть восполнены только постановкой археологических исследований. Одним из главных районов исследований представляется территория Васильевского Острова и в первую очередь его Стрелка. Еще до проведения широких раскопок можно утверждать, что большой интерес представляет территория, непосредственно примыкающая к зданию Петровской Кунсткамеры.

Стрелка Васильевского Острова является одной из наиболее интересных в историческом отношении мест Петербурга — Ленинграда. Уже с момента основания Петербурга Васильевский Остров подвергся интенсивной застройке.¹ С течением времени здесь появился целый ряд зданий, заложенных в самую раннюю пору существования города. К числу таких зданий относятся, например, Меншиковский дворец и здание 12 коллегий. К числу столь же интересных исторических памятников относится и здание Кунсткамеры,² заложенное по непосредственному указанию Петра I в 1718 г. и явившееся средоточием многих учреждений научного характера, в числе которых следует назвать Библиотеку, Астрономическую обсерваторию, Анатомический кабинет, и, таким образом, по праву носящее наименование «колыбели русской науки». В этом же здании расположился и старейший русский естественно-исторический музей, послуживший основой для развития русского музейного дела вообще и одного из крупнейших этнографических музеев мира — Музея антропологии и этнографии в частности.

I. Ход раскопок

Археологические исследования на территории Стрелки Васильевского Острова были предприняты Институтом этнографии Академии наук СССР весной 1952 г. в результате того, что при прокладке линии газопровода на территории Таможенного переулка были обнаружены предметы XVIII в.³

Уже первоначальное обследование показало, что траншея газопровода прорезает весьма насыщенный культурный слой (глубина залегания 1.1-1.8 м), датируемый XVIII в. В первую очередь нами был проведен соответствующий стратиграфический анализ, который отчетливо показал, что сверху культурный слой перекрыт абсолютно стерильной, не содержащей каких-либо старинных или современных предметов, насыпкой (высота насыпки 1.1 м), а снизу он подстилается ясно прослеживаемым болотным подслоем. В том случае, если бы в насыпке был обнаружен хотя бы один предмет, безразлично — ранний или поздний, датировка культурного слоя была бы крайне затруднена. Поскольку в насыпке не было обнаружено никаких предметов, предварительная датировка вещей XVIII в., найденных в культурном слое, могла быть поставлена на прочную основу.

Было выявлено, что насыпка, которая, как потом выяснилось, произведена во второй половине XVIII в., содержит ряд тонких прослоек битого кирпича, мелкого камня, песка. Залегавший непосредственно под насыпкой культурный слой четко выделялся благодаря темному цвету. Следует сразу же указать, что стратиграфические обстоятельства залегания культурного слоя — наличие плотно утрамбованной насыпки сверху, над ним, и болотного подслоя снизу — создали все необходимые условия для устойчивой естественной консервации предметов из легко разрушающихся материалов — дерева, кожи, на характеристике которых мы остановимся ниже.

До того как во второй половине XVIII в. были проведены огромные по масштабам работы по насыпке метрового слоя песка и битого кирпича, территория Стрелки, непосредственно примыкающая к Кунсткамере, являла собой весьма неприглядную картину: выходы грунтовых вод создавали непролазную грязь, в которой увязали не только пешеходы, но и роскошные кареты сиятельных вельмож. Для того чтобы желающие могли добраться до павильона, где был установлен знаменитый Академический глобус,⁴ поражавший посетителей своей колоссальной величиной, потребовалось проложить специальные мостки.⁵ Одна из свай, на которой покоились эти мостки, и была обнаружена нами при раскопках. Мостки тянулись в направлении от берега Невы к «глобусному покою».

Культурный слой был полностью обследован нами на всем протяжении основной траншеи, длина которой достигала 52.5 м (ширина траншеи 1 м). Количественная насыщенность культурного слоя вещевым материалом оказалась весьма неоднородной. Предметы располагались по всей длине обследованной траншеи. Наибольшие скопления вещей были открыты в двух местах — возле вбитой в болотную глину деревянной сваи и, главным образом, в обнаруженном нами деревянном сооружении типа тесаного срубало котором речь пойдет ниже (см. стр. 19-24).

Вдоль всей траншеи, особенно на отрезке, наиболее близком к Кунсткамере, был прослежен весьма неравномерно тянувшийся зольный слой, достигавший в ряде мест значительной толщины. Происхождение этого слоя станет ясным, если вспомнить о пожаре, случившемся в декабре 1747 г.⁶ Это огромное бедствие постигло расположенное по соседству от места раскопок здание Кунсткамеры. Загорелась башня Кунсткамеры и западное крыло здания, где были сконцентрированы музейные коллекции. Пожар быстро распространился. Коллекции музея и книги академической библиотеки спасали от огня солдаты гарнизонного пехотного полка и лейб-гвардейцы, служащие Академии наук и жители Васильевского Острова. Спасенные книги и экспонаты (в том числе и коллекции Петровского «Императорского кабинета», хранящиеся ныне в Эрмитаже) вытаскивали из здания и складывали здесь же, на снегу. Бывший очевидцем пожара М. В. Ломоносов писал впоследствии: «Разные были о сем пожаре рассуждения, говорено и о Герострате, но следствия не произведено никакого». По предположению М. В. Ломоносова, пожар случился из-за неисправности печей и дымоходов в покоях Кунсткамеры, где были поселены мастеровые люди («сказывают, что близ трубы лежало бревно, кое от топления загорелось»).⁷

II. Характеристика находок

Переходя к характеристике вещественного материала,⁸ в первую очередь следует остановиться на описании предметов, дающих основания для определения хронологии слоя. В качестве первой группы такого рода вещей назовем найденные в значительном числе остатки фарфоровой посуды, в большинстве своем импортной (табл. I — III). Датировка ее может быть проведена главным образом на основании изучения клейм (марок) фарфора. Предварительное определение датирует изделия серединой XVIII в. Реставрация фарфоровых изделий показала, что многие из них, в частности три кофейных чашечки, одна из которых найдена вместе с блюдцем, восстанавливаются почти полностью (табл. II).

Из числа фарфоровых изделий выделяется большим размером полоскательница (табл. III), которая, судя по частично сохранившемуся клейму, была изготовлена на мануфактуре Вегели (Берлин). Изучение клейм показывает, что среди обнаруженных фарфоровых изделий можно предполагать наличие саксонского фарфора и изделий берлинской мануфактуры Вегели.

Необходимо отметить любопытную деталь: при внимательном рассмотрении одной из чашек, которая, как уже указывалось, была найдена вместе с блюдцем, оказалось, что она не совпадает с блюдцем как по размерам (она в масштабе несколько меньше блюдца), так и по клеймам. Учитывая обстоятельства нахождения этих предметов, можно сделать предположение, что после того как наборы, к которым относились эти предметы, были разрознены, владелец употреблял их, несмотря на принадлежность к разным наборам, вместе, что, естественно, говорит о весьма среднем его достатке.

Роспись нескольких добытых черепков фарфоровой посуды выполнена в «китайском» стиле (орнамент в основном растительного характера; табл. I). Особое внимание привлекает один из обнаруженных фарфоровых фрагментов этого типа — на нем ярким кобальтом изображены дома, а также китайская джонка с плывущим в ней гребцом (табл. I).

Если фарфоровые изделия дают возможность установить сравнительно поздний этап отложения культурного слоя, то ряд других находок определяет начало отложения слоя. К числу таких предметов в первую очередь относятся расписные голландские печные изразцы, частично изготовленные, по всей видимости, в Дельфте (табл. IV). На одном из найденных изразцов изображены дома с островерхими крышами (табл. IV, внизу). Ближайшие аналогии этим изразцам мы находим во внутреннем убранстве Летнего дворца Петра I (построен в 1710-1712 гг.) — в оформлении печей, установленных в помещениях первого этажа (спальня, танцевальная комната) и в одной из комнат второго этажа (спальня Екатерины I). Изготовление изразцов подобного типа датируется XVII — началом XVIII в.

К числу несомненно ранних предметов, изготовление которых также чаще всего датируется XVII — началом XVIII в., относятся и глиняные курительные трубки. Всего было найдено 6 фрагментов трубок без чубуков (табл. V, 1), большое количество обломков чубуков, а также одна почти целая трубка (табл. VI). Все найденные курительные трубки изготовлены из очень светлой серой глины. По краю чашечки (на всех трубках) идет узор, выполненный, по-видимому, накаткой фигурным колесиком — пунсоном.