Читаем Критика политики и реформ Петра I онлайн бесплатно

Сегодняшнее время обозначено как эпоха перемен и переосмысления, как период формирования «нового взгляда» вкупе с «возвращением к истокам» основанным на пересмотре «традиционного подхода». Однако по-прежнему существуют исторические фигуры значение которых для отечественной истории в общественном сознании остается неизменным. Одна из таких фигур – Петр I.

С общепринятой точки зрения характеристика деятельности Петра выглядит следующим образом: Петр основал регулярную армию, флот и другие государственные институты Российской империи. Быстрый подъем России поразил воображение современников и потомков. Обычно его объясняют прежде всего воздействием военных побед армии и флота, созданных Петром. Действительно, война долгие годы сопровождала петровскую внешнюю политику. Из 35 лет царствования Петра состояние полного мира сохранялось всего около года.

Нам бы хотелось показать, что «реформы» Петра I являлись пустой декларацией, не имеющей под собой реальной политической, экономической и социальной основы, и потому были обречены на неудачу. Те из них, что привели хотя бы к какому-то положительному результату для России берут свое начало в допетровские времена. До воцарения Петра Россия вовсе не была отгорожена от остальной Европы неким «железным занавесом», как это порой пытаются представить. Европейские новшества проникали на Русь медленно и применялись в ограниченных масштабах. Но ту же картину постепенного, эволюционного распространения всевозможных новшеств мы видим и во многих западноевропейских государствах. Также, мы постараемся продемонстрировать вредоносность воздействия правления Петра I на российскую государственность, культуру и религию, и доказать что Россия и при Петре, а тем более после него поступательно развивалась не благодаря, а вопреки петровским «деяниям».

С. М. Соловьев шесть томов своей монументальной «Истории России с древнейших времен» посвятил царствованию Петра. Больше половины их содержания отведено его внешнеполитической деятельности.

Хотя некоторые и усматривают в этом некое нарушение пропорций, подобное распределение материала служит лишь объективным отражением реально существовавшего положения. Ведь именно таким образом и распределялись «действия» и «противодействия» во времена Петра. Всякое его действие вызывало очередное качание «исторического маятника» России, и лишь дипломатические ухищрения российских мастеров «красной лжи», позволяли вернуться к шаткому равновесию. Одной из иллюстраций этого будет описанное ликование Петра по поводу заключения Ништадтского мирного договора, которое далеко превзошло все столь пышно и громко отмечавшиеся им военные «триумфы». Если уж искать некоторые недостатки у С. М. Соловьева, то они скорее в особом «описательном» характере его произведения. Но в целом его конкретные оценки петровской эпохи справедливы. Когда он пишет, как в разгар Северной войны «дипломатическая борьба загорелась с новой силой и далеко оставила за собой борьбу военную», то это представляется совершенно обоснованным. Характеризуя международное положение России к 1718 С. М. Соловьев отмечает: «Прошло много лет, исполненных... страшных бедствий и неожиданной (выделено мной – А.Ч.) славы...».

Событий страшных, неосознаваемых, превосходивших всякое воображение, при Петре и благодаря ему было немало. Это и провоцирует изучение эпохи Петра новыми поколениями. Еще не предпринята попытка синтетического, комплексного изучения истории России времен Петра во всей ее целостности. Требуются новые направления и методы изучения и объяснения этой эпохи с учетом всей ее сложности с возможно наиболее полным освобождением от предубеждений и иллюзий.

Нельзя не сказать о демократической русской традиции, идущей от Пушкина, декабристов, Герцена, Белинского и Чернышевского. Нам понятно их рефлектирующее восхищение Петром «Великим», образ которого воплощал для них идеал национального героя. Однако в их оценках эмоции заменяют научный анализ. Многие великолепные высказывания Пушкина или Белинского о Петре отличаются глубоким поэтичностью, но никак не «историческим чутьем». Однако с эмоциональной точки зрения сейчас можно принять характеристику Герценом Петра как «коронованного революционера». Герцен вкладывал в это определение свой собственный, восторженный смысл. Однако последующее сформированное научное понятие общественной революции будет подразумевать в том не просто любую радикальную перемену, но преобразование классового характера. Петр же, как мы увидим в дальнейшем, не просто существенно затронул, но нанес непоправимый урон основным старым социальным структурам русского общества.

Г.В. Плеханов справедливо отмечал, что в эпоху Петра Великого в передовых странах «быстро исчезали последние остатки крепостного права», но в России XVIII века «закрепощение крестьян доходит до апогея». Наблюдаются два параллельных процесса, направленных в противоположные стороны. Имитируя «интеграцию» в Европу, Россия в социальном развитии, топталась на месте. Это противоречие и породило неполноценность, непрочность начинаний Петра. Крепостное право, политическое бесправие даже самого дворянства предопределили разрушение социальной основы России – стабильности межсословных отношений. Легендарный петровский «демократизм» имел чисто личный, бессословный, одинаково «подлый» характер и для дворянского чина и для лиц духовного звания, и для русского крестьянства.

Вообще все оценки и характеристики людей и событий той далекой эпохи имеют неизбежно относительный характер, предопределяемый спецификой места и времени. Однако, критический подход к Петру по прежнему воспринимается как посягательство на его «несомненное историческое величие». Хотя очевидно, что самодержавная власть, оказавшаяся в его руках, превратилась в одиозное деспотическое орудие абсолютистского государства, соответствующее личным интересам Петра. Отсутствие четкой политической цели и продуманной стратегии ведет Петра не к преодолению отсталости России, но к пресловутым «крайностям» его правления, делая их неизбежным злом, порожденным субъективными причинами. Ошибки, отрицательные качества личности Петра, его пороки – явление пусть и закономерное, но не оправдываемое «исторической необходимостью». Поэтому данные «случайности» не должны быть на втором, третьем... десятом и т. д. плане в поле зрения историка, а также любого, кто берется давать петровскому правлению научную оценку.

Интересна и показательна позиция В. И. Ленина по отношению к Петру «Великому» и к его деятельности. Как известно, Ленин оставил ряд конкретных суждений об основных этапах развития самодержавия в России, о его классовой, социальной природе, его политической эволюции, о крепостном праве и т. п. Пожалуй, ни к кому из русских царей не относится столь непосредственно, как к Петру, тезис Ленина о независимости монарха от господствующего класса. «Классовый характер царской монархии нисколько не устраняет громадной независимости и самостоятельности царской власти».

Одним из наиболее острых, в сущности, самым кардинальным, продолжает оставаться вопрос о цене, которую пришлось заплатить русскому народу за петровские «прожекты». Противники этих действий увидели в них «повреждение нравов» старой Руси, опасный «революционный» прецедент и т. п. Для них вся петровская эпоха — сплошное несчастье, роковым образом омрачившее русскую историю. Но даже среди тех, кто ратует за прогрессивность петровских реформ, некоторые считают, что она не стоила тягот и страданий, перенесенных Россией. Хотя при этом речь идет лишь «математически», т.е. о масштабах жертв, а не о том, насколько они окупились. Историческая аксиома, в соответствии с которой усилия и жертвы оцениваются с точки зрения подлинного прогресса, состоит в том, что бессмысленные жертвы ничем не могут быть оправданы, и совершающий их подлежит СУДУ ИСТОРИИ в данном случае просто игнорируется.

Кроме того, исследователи доказывают, что Петр не усилил Россию, а ослабил ее, особенно экономически. «Пальма первенства» в научном обосновании этой концепции принадлежит известному кадетскому политику и историку П. Н. Милюкову. Еще в конце прошлого века он писал в своей работе о хозяйстве России при Петре, что «ценой разорения страны Россия возведена была в ранг европейской державы». Милюков доказывает, что в результате налоговой реформы Петра (введение подушной подати) тяготы русского крестьянина возросли в три раза, что деятельность Петра разорила страну и привела к уменьшению ее населения. Концепция Милюкова была, по известным причинам, встречена критически с самого начала, а затем и «опровергнута» в работах большинства советских и некоторых зарубежных специалистов. Однако он продолжал ее пропагандировать. В первом томе «Истории России», вышедшей в 1935 году в Париже на французском языке под редакцией Милюкова, глава о петровских преобразованиях имеет характерный заголовок: «Результаты реформы: хаос».

Было бы некритичным не «дать слово» представителям советской школы. В 1959 году с детальным разбором выводов Милюкова выступил специалист по истории экономики России академик С. Г. Струмилин. Что же побудило крупнейшего советского экономиста вновь обратиться к уже «опровергнутым» старым теориям? «Концепция Милюкова об утроении налогов, — писал С. Г. Струмилин, — к сожалению, и доныне еще воспринимается без достаточного анализа и фактической проверки даже в таких солидных коллективных трудах советской академической науки, как «Очерки истории СССР». Действительно, в вышедшем в 1954 году томе «Очерков», посвященном преобразованиям Петра I, который до сих пор остается наиболее обширным (814 с.) советским трудом по этой теме, воспроизводились основные выводы Милюкова. Они подобным образом фигурировали и в других книгах. Так, в первом томе учебника «История СССР» для исторических факультетов университетов, изданном в 1947 году, говорилось: «Налоговые тяготы крестьянства с введением подушной подати увеличились почти в три раза».

Это и заставило С. Г. Струмилина предпринять специальное исследование, в котором он показал «несостоятельность теории Милюкова». Но как? Согласно аргументам Струмилина Петр действительно добился резкого увеличения бюджетных поступлений. Но по мнению Струмилина это явилось следствием не утроения налоговых тягот каждого плательщика (с этим фактом он не спорит), а главным образом их нового перераспределения. Голословно утверждается, что «произошло не разорение страны, а рост экономической мощи России». Нельзя пройти мимо общего заключения академика С. Г. Струмилина: «Петровская эпоха великих преобразований в России привлекала к себе внимание очень многих русских историков. И все же экономика этой эпохи не получила и доныне достаточного освещения. Во всяком случае, ошибочных оценок и легенд в этой области было до сих пор гораздо больше, чем твердо установленных фактов и бесспорных суждений». Действительно, «ошибочных оценок и легенд», будет еще много.

В 1982 году вышла работа советского историка Е. В. Анисинова «Податная реформа Петра I», в которой спорная проблема глубоко исследована на основе многочисленных архивных материалов. Все, что автор добавил к дискутируемому вопросу, это то, что он указал на «некоторую неточность» милюковских расчетов. Хотя наряду с этим автор демонстрирует и неполное согласие с «конкретными данными» С. Г. Струмилина.

Исторические рамки проблемы наиболее четко могут быть выделены как бы со стороны, извне, т.е. в контексте внешнеполитического состояния России во времена Петра. При этом мы постараемся продемонстрировать свою непредвзятость. Дело в том, что «успешная внешняя политика Петра» по прежнему считается «козырной картой» в руках сторонников его деятельности. Хотя нерешенных проблем и в этой области все же хватает.

Они начинаются у самых истоков дипломатии Петра, понимаемой в широком смысле, то есть не только в качестве техники проведения внешней политики, но и включающей в себя саму эту политику. Взял ли Петр ее в готовом виде у своих предшественников? Или, напротив, он создал все заново, и между петровской внешней политикой и политикой его предшественников лежит непроходимая граница? И первое, и второе мнение представляют собой крайности. Правда, в литературе все чаще встречаются утверждения, что Петр унаследовал основные направления внешней политики от своих предшественников. Акцент делается, как правило, на сходстве между старым и новым, тем более что сам Петр не раз подчеркивал, что продолжает политику своих предков. К тому же в данном случае это выглядело вполне достоверно, особенно в самом начале его царствования, когда Петр продолжил войну с Турцией, начатую еще до него. Затем, прекратив эту войну, он выступил против Швеции и начал добиваться выхода к Балтийскому морю. Однако и для этого нашлись прецеденты в царствование Ивана Грозного и отца Петра — Алексея Михайловича. Балтийское направление, таким образом, не было новым. Но тогда оно оставалось только направлением, предопределяемым неизменностью географического положения России. Вот здесь-то и начинались различия, при сохранении преемственности. Историки петровской внешней политики, прибегающие к классическому методу сравнения, справедливо отдают предпочтение сходству, то есть выяснению неизменного, постоянного.

Однако существуют и апологеты «поразительного прогресса» достигнутого Россией в укреплении своих международных позиций при Петре. Не могу отказать себе в удовольствии привести пример уже изрядно растиражированный приверженцами «прогрессивной оценки политики Петра. Считается признаком хорошего тона и глубокого знания предмета указывать следующий факт. В 1648 году в Вестфальском мирном договоре, великий князь Московский упоминается в списке европейских монархов на предпоследнем месте. После него фигурировал лишь князь Трансильвании.