Читаем Функционирование языка как средства идеологического воздействия онлайн бесплатно

Настоящий сборник включает в себя статьи, посвященные целенаправленному изучению языковых средств идеологического воздействия. Сборник рассчитан на преподавателей и аспирантов кафедр иностранных языков, кафедр общественных наук вузов, лекторов и пропагандистов, занимающихся вопросами критики буржуазной идеологии, актуальными вопросами современной идеологической борьбы. Материал сборника доступен также студентам, изучающим иностранные языки и может быть использован ими при самостоятельном овладении языком, при написании научных, курсовых и дипломных работ.

Как известно, современное мировое развитие определяется ходом исторического соревнования двух противоположных социально-экономических и политических систем – социализма и капитализма. Один из стратегических плацдармов этого соревнования – борьба идей, оказывающая возрастающее влияние на экономику, политику, международные отношения.

Социалистическая идеология – сознание научное, правильно раскрывающее закономерности общественного развития. Последовательно выражая устремления и чаяния широких народных масс, она служит мощным орудием революционного преобразования мира, утверждения идеалов справедливости, свободы и равенства, братства людей и наций, тогда как буржуазная идеология представляет собой, как известно, извращенное сознание, которое затемняет правильное понимание объективной реальности. Поэтому в советской лингвистике чрезвычайно возрастает интерес к способам, средствам и формам языкового выражения устремлений буржуазных идеологов. Анализ различных способов манипулирования общественным сознанием позволяет не только обнажить суть буржуазной пропаганды, разоблачить ложь и клевету, но и вооружить всех, занимающихся вопросами буржуазной идеологии, действенными способами контрпропаганды.

Предлагаемый сборник состоит из трех разделов. В первом рассматриваются вопросы философского и психологического плана: понятие «истины» в тексте (Баранов А.Г.), психологические механизмы речевой регуляции и инспиративная функция языка (Борботько В.Г.), анализируется модель речевого поведения с точки зрения содержания, структуры и форм идеологического воздействия (Маслыко Е.А., Дичковская Л.Н.), языковая интерпретация противопоставления Добра и Зла в буржуазной прессе (Савченко Л.И.).

Второй и третий разделы посвящены анализу конкретных способов и средств, используемых в буржуазной прессе с целью усиления своего влияния и развенчания достижений социалистического строя. В этих разделах рассматриваются особенности построения политического текста, вопросы семантики языковых единиц. Каждая статья сборника содержит конкретные выводы, ориентирующие на практическое использование представленной информации. В статьях сборника анализируются материалы политических текстов на трех иностранных языках: французском, английском, немецком.

Круг источников, которыми пользовались авторы, очень широк. Это, прежде всего, работы основоположников марксизма-ленинизма, партийные документы, посвященные анализу теории и практики идеологической работы, исследования советских ученых, занимающихся изучением проблем идеологической борьбы в современном мире, например работы Д.А. Волкогонова «Психологическая война» (Μ., 1984) и «Теория и практика идеологической работы» (Μ., 1984), труды П.С. Гуревич «Пропаганда в идеологической борьбе» (Μ., 1987), Б.Л. Прозорова «Идеологическая диверсия против советской молодежи» (Л., 1986), Ю. Корнилова, Г. Кузнецова «Крестоносцы „свободной“ прессы» (Μ., 1985), а также газеты и журналы на иностранных языках, позволяющие анализировать пути, способы и языковые средства буржуазной пропаганды, обеспечивающие манипулирование сознанием масс.

Следует отметить, что на данном этапе исследования вопроса «Язык и идеология» специальных работ или сборников, посвященных этой проблеме, нет. Недостаточно внимания уделяется и изучению языковых средств, служащих орудием буржуазной пропаганды.

Предлагаемый сборник – практически первая попытка систематизированного изложения проблем функционирования языка как средства идеологического воздействия. Статьи сборника будут полезны не только в теоретическом, но и в практическом плане, так как они дают конкретную информацию, готовую к использованию в качестве примеров в идеологической работе. Материалы многих статей апробированы в пропагандистской работе, отдельные проблемы получили освещение на научных и научно-практических конференциях.

На XXVII съезде КПСС буржуазная пропаганда была названа «информационным империализмом» (2, с. 111). Активное контрпропагандистское наступление на него – задача не только политическая и идеологическая (см. 3, с. 52), но и языковедческая. Еще на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС, а позднее и на XXVII съезде партии подчёркивалось, что лингвистическое обеспечение контрпропаганды отстаёт от потребности времени. Необходимо, тем не менее, признать, что сейчас этот недостаток советскими «медиями» преодолён, но только за счёт фактуальной информации, что недостаточно, ибо по мере утоления информационного голода гласностью потребности в стилистико-прагматическом совершенствовании информационно-пропагандистских материалов будут постоянно возрастать. Актуальность исследования проблем речевого воздействия возрастает и в лингводидактическом, личностно-формирующем плане, поскольку с этой точки зрения филология предстаёт как важнейший компонент формирования коммунистического мировоззрения в процессе преподавания гуманитарных дисциплин. Учебный процесс сегодня «должен в гораздо большей мере стать носителем мировоззренческого содержания» (4, с. 18), а гуманизация воспитания через филологию является конкретным воплощением выдвижения человеческого фактора, вызванного задачами современности.

С психолингвистической и прагматической точек зрения манипуляторство есть внедрение в сознание адресата информационных установок в режиме пониженного контроля с его стороны, что достигается специфическими типами подачи информации, «упакованной» в форму высказывания, преподносящегося как заведомо истинное. Хорошо известно, что методологические корни доктрины лингвоманипуляторства уходят в концепцию лингвистического позитивизма и крайнего бихевиоризма (см., например, 8). В исследование проблем как идеологических функций языка в целом, так и лингвоманипуляторства в частности внесли существенный вклад и разработки советских авторов (Д.В. Ермоленко, Р.А. Будагов, И.К. Белодед, Я.Н. Засурский, Е.А. Жлуктенко, Т.Б. Крючкова, А.Д. Кульман, И.Ф. Ухватова, А.А. Стриженко и др.). Среди трудов в данной области, принадлежащих зарубежным авторам, опирающимся на марксистскую методологию, видное место занимает книга Г. Клауса (см. 7), ставшая классической работой по идеологическим вопросам прагматики.

Сфера социально-ориентированного общения, составляющая канал пропаганды, отличается от сферы межличностной бытовой коммуникации своей сигнификативной основой, исключающей денотативную верификацию и замыкающей её на языковых артефактах, где слово не столько представляет, сколько подменяет референт (см. 8). Иначе говоря, язык моделирует реальность на собственном субстрате, порождая «фасциацию», иллюзию реального положения дел.

Общую модель лингвоманипуляторства можно представить следующем образом. Различаются типы подачи информации и семиологические средства её передачи. Под типом понимается её ценностная «фильтровка», накладываемая на количественный параметр. Фильтры могут быть квантовочными, фокусировочными и монтажными. Первый регулирует интервалы квантования информации в том смысле, как её трактует, исходя из теоремы Котельникова, И.В. Арнольд (см. 5). Пример квантовочного фильтра – замалчивание информации (усечение поля дефиниций) или, напротив, введение комментария (расквантовка). Фокусировочный (акцентный) фильтр регулирует соотношение между выдвижением или нейтрализацией уже квантованной информации. Частные случаи этого фильтра – фокусировка с помощью актуального членения, пассивизации, пресуппозиций и др. Монтажный (линейный или аранжировочный фильтр) регулирует порядково-линейную последовательность подачи информационных квантов. Типичные примеры – изменение хронологического порядка следования эпизодов события или, допустим, распределения цитатных фрагментов в тексте.

Под семиологическими средствами подачи информации понимаются стилистико-риторические приёмы работы (режимы) данного фильтра, которые включаются как в метаязык лексикографических описаний, так и в синтагматику речи.

Рассмотрим действие указанной модели на конкретных примерах.

Для квантовки типичны средства игнорирования важной информации или тенденциозность комментария.

Квантовка в языке лексикографических описаний сводится к игнорированию общественно-политической терминологии. Так, Большой Уэбстер (13) не содержит слов «anti-communism», «anti-sovietism». В толковом словаре Хорнби, изданном для СССР (см. 11), отсутствует термин «leninism». Вместе с тем в аналогичном издании для пользования за пределами Союза есть термин «Trotskysm», определяемый как

Здесь квантовка приводит к усечению парадигмы политического фона эпохи, искажая его. Замалчивание фактов как аналог подобного явления в синтагматике текста давно уже стало традиционным приёмом буржуазной пропаганды, а тенденциозное комментирование (как его противоположность) в такой же мере искажает общую картину событий, как и замалчивание.

Фокусировка модулирует уже поданный сигнал, не предполагая ни усечений, ни интервалов между сигналами. В лексике её проявления очень разнообразны, но все они сводятся к идее семной фильтрации (усиление одних сем, ослабление других). В синтаксисе она реализуется разными конфигурациями актуальной членимости или пресуппонирования, эмпатией (точкой зрения), пассивизацией, модальностью и др. Наиболее тонкие и изощренные типы фокусировочной риторики – переключения точки зрения и так называемый ассертативный анализ (манипулирование пресуппозициями). Традиционные средства сводятся к сигнификативному и атрибутивному анализу. В целом по числу и разнообразию семиологических средств фокусировка представляет собой наиболее разветвленный тип подачи информации. В лексикографии ведущую роль играет, например, модальность дефиниций, возникающая при введении в них таких операторов, как «belief», «doctrine», «opinion», «view», «policy», «to claim», «to believe», «to admit» и т.п. Сравните:

Внедрение указанных предикатов-операторов как стереотипов модальности задаёт тональность отчужденности и выражает своеобразную точку зрения отстраненности на описываемый таким образом референт. Этот эффект нередко усиливается закавыченностью тех политических терминов, отчужденность которых необходимо подчеркнуть.

В метаязыке лексикографического описания для выдвижения той или иной идеологической семы нередко используется принцип детерминации (по Л. Ельмслеву – синтагматика маркированного компонента на фоне нейтральных, принимающих маркированность на себя). В результате иррадиации маркера на его фон возникает как бы «семантическое заражение» поля дефиниций. Так, в словаре COD определение слова «fascism» задаётся введением в его контекст слова «patriotic»:

Здесь детерминация двоякая, поскольку «patriotic» иррадиирует и на «fascism», снимая с него отрицательный маркер, и на «anti-communist», наделяя его маркером положительным.

Не менее разветвленный характер имеет фокусировка в текстах (речь). Выдвижение здесь возможно на базе десигнационного, атрибутивного и ассертативного фильтров.

Десигнационный анализ (фильтр) – это эвфемистический перифраз, призванный камуфлировать политические табу или создавать апологетику господствующей доктрины. Достигается и то, и другое чаще всего с помощью гиперо-гипонимических замен (гиперонимы по отношению к гипонимам обычно лишены коннотаций). В зависимости от цели можно, например, термин «военное присутствие» деэвфемизировать в его гипоним «интервенция» или, напротив, эвфемизировать термин «интервенция» в гипероним «военное присутствие». То же в парах: «повышение цен» – «регулирование цен», «безработица» – «неполная занятость» и т.п. Уже давно этот тип манипуляторства так называемая семантическая философия поставила на службу классовой борьбе, утверждая, что классовые антагонизмы снимаются при разрешении социальных конфликтов лингвистическим путем (концепция так называемого «менажеризма»). Но ещё К. Маркс в «Капитале» назвал манипулятивный перифраз «бессовестным скудоумием» (1, с. 554 – 555).