Читаем Пацаны Я стал помощником Хоумлендера онлайн бесплатно

Глава 1. Вызов наверх

«Непредвиденное возгорание бытового газа в жилом районе Балтимора унесло жизни троих человек. Корпорация Vought выражает глубочайшие соболезнования семьям погибших и берёт на себя все расходы по урегулированию последствий этой ужасной трагедии».

Я перечитал абзац в четвёртый раз, остановил курсор на слове «ужасной» и нажал кнопку удаления. Vought не любит лишних эмоций там, где можно обойтись сухим протоколом. Эмоции вызывают сочувствие, сочувствие порождает вопросы, а вопросы — это последнее, что нужно отделу по связям с общественностью, когда нетрезвый супергерой третьего эшелона случайно прожигает лазером семейный минивэн.

«Этой трагедии» — так гораздо лучше. Стерильно. Безопасно.

Я откинулся на спинку эргономичного кресла и потер воспалённые глаза. Часы в правом нижнем углу монитора показывали половину пятого утра. Гул мощной системы вентиляции на сорок пятом этаже Башни Vought служил постоянным белым шумом, к которому я привык за три года. Три года с того момента, как я очнулся в этом теле.

Память о прошлой жизни была обрывочной, похожей на затянувшийся сон. Но я помнил главное. Я помнил мир этого сериала. Помнил, что корпорация, в которой я работаю, — это конвейер по производству монстров в спандексе. Помнил, что супергерои здесь не спасают мир, а лишь играют роли перед камерами, оставляя за собой горы трупов, сломанных судеб и искорёженного металла.

Попаданцы в дешёвых романах обычно получают невероятную силу, магические мечи или хотя бы неуязвимость. Я же получил бейдж младшего специалиста отдела кризисных коммуникаций, съёмную квартиру в Квинсе и доступ к внутренней базе данных, от чтения которой нормальный человек поседел бы за неделю. У меня не было суперсил. Моим главным оружием стали наблюдательность, паранойя и умение составлять пресс-релизы так, чтобы ни один журналист не смог докопаться до правды.

Я выживал за счёт того, что был невидимкой. Полезным, исполнительным и совершенно незаметным винтиком в гигантской корпоративной машине.

Тишину пустого опен-спейса разорвал резкий звук телефонного звонка.

Я вздрогнул, инстинктивно сжав подлокотники. Внутренняя линия. В половине пятого утра. Мой взгляд упал на дисплей аппарата. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной частотой, отдаваясь в висках глухой пульсацией.

На экране светилась надпись: Этаж 82. Кабинет М. Стиллвелл.

На секунду мне захотелось не брать трубку. Сделать вид, что я ушёл за кофе, уснул в туалете, умер от инфаркта. Любой вариант казался привлекательнее, чем разговор с высшим руководством. Но в Vought не бывает случайностей. Если тебе звонят с восемьдесят второго этажа в такую рань, значит, они точно знают, что ты сидишь за своим столом.

Я глубоко вдохнул, подавляя липкий, холодный страх, и снял трубку на третьем гудке.

— Дэниел Коул слушает, — произнёс я ровным, отработанным голосом.

— Мистер Коул, — раздался из динамика безупречно вежливый голос секретарши. — Мисс Стиллвелл ожидает вас у себя. Прямо сейчас.

Она не стала дожидаться моего ответа и отключилась. Короткие гудки показались мне звуком таймера на взрывном устройстве.

— Замечательно, — прошептал я в пустоту.

Я заблокировал рабочий компьютер, одернул пиджак, висевший на спинке стула, и направился к лифтам. Идти по пустым коридорам Башни в этот час было физически неуютно. Идеальная чистота, яркий свет флуоресцентных ламп, плакаты с улыбающимися лицами Семёрки на стенах. С одного из них на меня смотрел Хоумлендер — спаситель Америки, идеальный герой с волевым подбородком и глазами, в которых не было ничего человеческого. Я отвёл взгляд.

Лифт для руководителей поднимался бесшумно, но от резкого перепада давления заложило уши. Чем выше я поднимался, тем сильнее скручивало желудок. Высшее руководство не вызывает младших специалистов посреди ночи, чтобы выписать премию за хорошую работу. Такие вызовы означают либо то, что ты где-то серьёзно облажался и теперь станешь козлом отпущения, либо...

«Либо что-то ещё хуже», — мысленно закончил я, выходя в просторный холл восемьдесят второго этажа.

Здесь воздух был другим. Он пах дорогим деревом, озоном, слабо уловимым цветочным парфюмом и абсолютной властью. Шаги гасились толстым слоем ковролина. Секретарша за массивным столом лишь кивнула на массивные двустворчатые двери из матового стекла.

Я подошёл, коротко постучал один раз и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Кабинет Мэделин Стиллвелл подавлял своим масштабом. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной Нью-Йорк, расчерченный линиями уличных фонарей. Сама Мэделин сидела за столом, подсвеченная мягким светом настольной лампы. Идеальная укладка, строгий, но подчеркивающий фигуру костюм, расслабленная поза. Она выглядела как человек, у которого всё в этом мире находится под полным контролем.

— Проходи, Дэниел. Присаживайся, — произнесла она с мягкой, почти материнской улыбкой.

Её голос обволакивал, успокаивал. Именно это делало её такой пугающей.

— Доброе утро, мисс Стиллвелл, — я сел в предложенное кресло, стараясь держать спину прямо и контролировать положение рук. Никаких сцепленных пальцев, никаких нервных движений. Только спокойное внимание.

— Я читала твой черновик по Балтимору. Блестящая работа, — она отложила в сторону планшет и сложила руки домиком. — Ты умеешь убирать лишний шум. Находишь правильные слова, чтобы люди услышали то, что им нужно услышать, а не то, что произошло на самом деле. Это редкий дар.

— Я просто следую корпоративным протоколам и стандартам, — вежливо ответил я.

— Не скромничай. Твой непосредственный руководитель отзывается о тебе как о человеке, который не задаёт лишних вопросов и всегда доводит дело до конца, — Мэделин чуть подалась вперёд, её взгляд стал более цепким. — Я изучила твоё личное дело, Дэниел. Никаких близких родственников. Никаких серьёзных привязанностей. Устойчивая психика. Ты не употребляешь наркотики, не играешь в азартные игры. Ты почти... стерилен.

Мой желудок совершил кульбит. Когда вице-президент Vought хвалит тебя за отсутствие связей с внешним миром, это не комплимент. Это оценка твоей пригодности к расходным материалам.

— Компания ценит преданность делу, — осторожно произнёс я, выбирая каждое слово, как сапёр выбирает провод.

— Именно. И поэтому компания решила доверить тебе нечто гораздо более важное, чем подчистка хвостов за идиотами из третьего состава, — Стиллвелл открыла ящик стола, достала тонкую папку из плотного чёрного картона и толкнула её по столешнице в мою сторону. — Предыдущий личный помощник нашего главного таланта... скажем так, не справился с давлением. У него случилось эмоциональное выгорание, и он был вынужден срочно покинуть компанию. Без права связи.

Она говорила это с такой будничной лёгкостью, что мне на секунду стало холодно. «Эмоциональное выгорание». «Срочно покинул компанию». Я знал, как Vought переводит людей на другие должности. Если помощник Хоумлендера исчез, значит, он мёртв. Вероятно, от него даже не осталось тела, которое можно было бы похоронить.

— Мне нужен человек рядом с ним. Человек, который умеет слушать, молчать и сглаживать углы. Который будет предвидеть кризисы до того, как они попадут в сводки новостей, — Мэделин смотрела мне прямо в глаза. — С завтрашнего дня, Дэниел, ты переходишь в прямое подчинение к Хоумлендеру. Ты станешь его личным помощником.

В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было только едва уловимое гудение лампы.

Я смотрел на чёрную папку, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ледяной ком. Помощник Хоумлендера. Это не повышение. Это смертный приговор с отсрочкой исполнения. Находиться рядом с самым сильным и самым нестабильным существом на планете — значит ходить по минному полю вслепую. Одно неверное слово, один неправильный взгляд, малейшее раздражение — и он прожжёт мне череп просто из-за того, что у него было плохое настроение.

Мне хотелось вскочить, вежливо отказаться, сослаться на некомпетентность, придумать любую отговорку. Мой мозг кричал об опасности, требуя немедленного бегства. Но я заставил себя остаться на месте.

Я посмотрел на Стиллвелл. Её улыбка всё ещё была мягкой, но в глазах читался абсолютный холод.

Она сказала, что приказ о переводе уже подписан. Моё личное дело было тщательно изучено до этой встречи. Папка уже лежала на столе. Это не было предложением. Это был тест.

Если я сейчас покажу страх, если попытаюсь отказаться — я стану проблемой. А Vought решает проблемы очень просто. Я знал слишком много о том, как работает отдел кризисных коммуникаций. Я знал, как они маскируют инциденты. Меня не уволят. Меня просто «переведут» вслед за предыдущим помощником. Отказ убьёт меня сегодня. Согласие даст мне шанс дожить до завтра.

— Для меня это огромная честь, мисс Стиллвелл, — мой голос прозвучал удивительно спокойно. Я медленно протянул руку и открыл папку. Внутри лежал новый контракт. Толщина документа намекала на то, что я отказываюсь от всех прав, кроме права дышать с разрешения корпорации. — Я только боюсь, что у меня нет опыта работы с талантами такого уровня. Я привык иметь дело с документами, а не с людьми.

— Это именно то, что нам нужно, — отрезала Мэделин, и в её тоне проскользнула сталь. — Ему не нужна нянька, Дэниел. Ему не нужен друг. Ему нужен эффективный инструмент. Безупречный механизм, который не сбоит. Подпиши здесь и на последней странице.

Я взял ручку со стола. Металл холодил пальцы. Я понимал, что ставлю подпись под собственным приговором, но рука даже не дрогнула. Я заставил свою моторику подчиниться разуму. Расписался на первой странице. Перелистнул. Поставил подпись на последней.

— Отлично, — Стиллвелл забрала папку с такой скоростью, словно боялась, что я передумаю. — Твой новый пропуск уже готов. Допуск высшего уровня. Твоё рабочее место теперь на девяносто девятом этаже, прямо перед его личными апартаментами.

Она собиралась сказать что-то ещё, но внезапно замолчала.

В кабинете резко изменилась атмосфера. Температура, казалось, упала на несколько градусов. Волоски на моих руках встали дыбом. Воздух стал тяжелым, сухим и наполнился запахом озона — тем самым резким, металлическим запахом, который бывает после удара молнии.

Тяжёлые, ритмичные шаги раздались в коридоре. Они не гасились ковролином. Они звучали так, словно кто-то намеренно впечатывал каждый шаг в пол, демонстрируя свою власть над пространством.

Я замер, чувствуя, как ледяной пот выступает на позвоночнике. Мой пульс, который я так старательно контролировал последние десять минут, сорвался в бешеный ритм.

Массивные створки двери открылись без стука. Они разошлись в стороны так легко, будто были сделаны из бумаги.

В кабинет вошёл он.

В реальности Хоумлендер выглядел ещё более массивно, чем на экранах. Синий костюм, красные перчатки, золотые орлы на плечах — всё это кричало о патриотизме и величии. Плащ тяжело скользнул по дверному косяку. Его лицо было идеальным, словно высеченным из мрамора. На губах играла расслабленная, дежурная улыбка, но глаза... Глаза были абсолютно пустыми и холодными, как у хищника, оценивающего добычу.

— Мэделин, — произнёс он. Его голос вибрировал в груди, заполняя собой всё пространство кабинета. Он шагнул внутрь, словно это место принадлежало ему. Впрочем, так оно и было.

Стиллвелл мгновенно изменилась. В её позе появилась мягкость, власть сменилась покорностью, граничащей с обожанием.

— Джон. Ты рано. Я как раз заканчивала оформлять документы, — она указала на меня изящным жестом. — Это Дэниел. Твой новый помощник. Он будет заботиться о твоём расписании и мелких... неудобствах.

Хоумлендер медленно повернул голову. Его взгляд сфокусировался на мне. В этот момент я почувствовал себя микробом под линзой микроскопа. Я знал, что он может слышать, как колотится моё сердце. Я знал, что он может видеть, как кровь приливает к моему лицу. Одно движение его глаз, и от меня останется только обугленное пятно на дорогом кресле.

Я медленно поднялся, стараясь не делать резких движений, и выпрямился.

— Доброе утро, сэр, — произнес я, удерживая зрительный контакт ровно настолько, чтобы не показаться трусом, но и не бросить вызов.

Хоумлендер не ответил. Он молча смотрел на меня несколько секунд, изучая моё лицо, мою позу, вслушиваясь в ритм моего дыхания. Его улыбка стала чуть шире, но не коснулась глаз.

— Я не мог ждать, Мэделин, — произнёс он, не отрывая от меня взгляда. Его голос понизился, став интимным, вкрадчивым и от этого ещё более опасным. — Я просто хотел лично посмотреть на свою новую вещь.

В ту же секунду перед моими глазами, прямо поверх синего костюма с золотыми орлами, вспыхнули полупрозрачные серые строки текста.

[Система Лояльности активирована.]

[Обнаружена критическая цель: Хоумлендер.]

[Текущий статус: Незнакомец.]

[Показатели доверия, полезности и зависимости скрыты.]

[Выживание зависит от ваших действий.]

Глава 2. Сердце под контролем

Полупрозрачные серые строки медленно таяли в воздухе, оставляя после себя лишь фантомное послесвечение. Я моргнул, но текст не вернулся. Зато осталась реальность: просторный кабинет на восемьдесят втором этаже, панорамные окна, равнодушный взгляд Мэделин Стиллвелл и фигура в синем костюме, возвышающаяся надо мной.

«Своя новая вещь».

Формулировка не была ни шуткой, ни фигурой речи. Для существа, способного перерезать лазером коммерческий авиалайнер, люди действительно делились на две категории: раздражающий фон и полезный инвентарь. Я только что официально перешёл во вторую.

Я заставил себя сделать медленный вдох. Гул дорогой системы кондиционирования казался оглушительным в повисшей тишине. Хоумлендер не спешил отворачиваться. Он сделал полшага вперёд. Движение было плавным, почти ленивым, но пространство между нами мгновенно сжалось. Температура в радиусе метра, казалось, упала на пару градусов, а в воздухе неуловимо запахло озоном — или это просто моё воображение дорисовывало запах статического электричества перед ударом молнии.

— Мэделин, — произнёс он, не сводя с меня льдисто-голубых глаз. — Оставь нас на минуту. Мне нужно поговорить с моим... сотрудником.

Стиллвелл не стала спорить или изображать корпоративную защиту. Она мягко кивнула, грациозно поднялась из-за стола и направилась к двери. Щелчок замка прозвучал как звук захлопнувшейся крышки гроба.

Мы остались одни.

Хоумлендер склонил голову набок. Золотые орлы на его плечах тускло блеснули в свете утреннего солнца. Улыбка сошла с его лица, оставив лишь пустую, изучающую маску. Он рассматривал меня так, как энтомолог рассматривает жука: без ненависти, но с лёгким любопытством относительно того, как долго насекомое проживёт, если оторвать ему лапку.

— Дэниел, — мягко произнёс он. Моё имя в его устах прозвучало как диагноз. — Двадцать семь лет. Отдел кризисных коммуникаций. Ты писал те скучные пресс-релизы, когда Мэйв случайно пробила автобус с туристами в прошлом году?

— Я готовил черновики, сэр. Финальные версии утверждал юридический отдел.