Читаем Звезды любви онлайн бесплатно

Телевизионная студия находилась высоко над городом, на горе Кут-тха, у подножья которой расположился Брисбен вместе со всеми своими окрестностями и предместьями. Отсюда открывается столь великолепный вид, что он мог бы поспорить со многим из того, что телестудия ежедневно показывала двум миллионам своих зрителей. Серые гряды застывшей лавы и зеленые эвкалипты как бы обрамляли речки, горные отроги и прямые и узкие ряды городских крыш. Зеленые вкрапления городских парков и коричневые мазки открытых карьеров, синева туманного Мортонского залива — все было залито золотым сиянием зимнего солнца.

Однако вряд ли Кейт Боумэн видела всю эту красоту. К тому времени, когда ее машина выехала на последний перед студией извилистый отрезок шоссе, ее руки, сжимавшие руль, немного дрожали. Еще бы, думала она, паркуя свою машину, не так уж легко впервые выступать по телевидению, да еще в прямом эфире.

Стоя около машины, она долго вертела в руках длинные ручки своей сумки, чтобы еще чуть-чуть оттянуть момент, когда ей все же придется войти в студию. Где-то высоко у нее над головой, в листве деревьев бесконечно стрекотали сороки, а колыхаемые легким ветерком листья выводили сухой, шелестящий аккомпанемент. Кут-тха — так назвали эту гору аборигены — то есть место, где есть дикий мед… Многое изменилось на горе с тех пор, как люди открыли ее прелести и красоты, но и поныне там сохранились еще заповедные уголки. Боже, как здесь тихо и спокойно, а вот там… Кейт глубоко вздохнула и подумала о том, что лучше бы она никогда не писала этого письма в газету. Лучше бы она никогда не слышала о Роберте Бомоне.

Роберт Бомон.

Одно только это имя заставило ее вскинуть голову и унять колотившую ее дрожь. В зеленых глазах зажглась решимость, и она быстро пересекла каменистый сад, отделявший автостоянку от входа в студию.

Ей предоставлялась возможность показать этому напыщенному критику, что не все разделяют его мнения и суждения. А всем было известно, что он высказывал свои суждения достаточно ясно и безапелляционно. Кейт на секунду помедлила перед дверями из зеркального стекла, чтобы поправить выбившуюся прядь волос цвета меди, схваченных узлом на затылке. Она поправила воротник своего серебристо-зеленого костюма и слегка улыбнулась.

— Ты выглядишь просто потрясающе, — сказала ей тетушка, когда Кейт собиралась в студию, — Роберт Бомон, наверное, похитит тебя, вместо того чтобы полемизировать с тобой о твоей неопытности и некомпетентности в живописи.

— Нет, я просто не могу представить ничего подобного, Луиза, — рассмеялась Кейт. — Вряд ли наш недружественный сосед способен на такие подвиги.

Кейт толкнула перед собой дверь, размышляя о бледнолицем толстом критике, чья престижная художественная галерея располагалась неподалеку от их собственной, которой приходилось бороться за свое существование. Конечно, она не знала — каков он: тщедушный или страдает от избыточного веса — она никогда его не видела, но те напыщенные заявления, которые он позволял себе в отношении их галереи, создали у нее совершенно определенное представление об этом человеке. Бледные руки, полагала Кейт, спортивного типа джемпер. Наверняка он носит что-нибудь в этом роде. Да, она представляла его себе с короткими, толстыми и бледными руками, сложенными на обозначившемся животике. Такая картина значительно подняла ее настроение.

— Мистер Льюис? — переспросил ее дежурный в проходной, когда она назвала фамилию помощника режиссера телепередачи «Дерзкий ответ». — Пожалуйста, прямо по коридору, потом налево. Он где-то в районе киностудии или в Первой Студии.

Однако никаких следов мистера Льюиса Кейт так и не обнаружила. Она заглянула в несколько помещений и уже собиралась открыть дверь рядом со студией.

— Вы ищете не меня?

Кейт вошла в комнату со множеством зеркал и увидела мужчину, который полусидя-полустоя опирался на длинную скамью, тянувшуюся вдоль двух стен. Было слышно, как снаружи, по коридору простучали чьи-то каблуки, но здесь, в этом зале стояла абсолютная тишина. Она взглянула на мужчину и почувствовала, как у нее где-то внутри воцарилась глубокая тишина и по телу начинает разливаться необычайное тепло. Ее глаза встретились с улыбающимися серыми глазами, и она ответила ему короткой и искренней улыбкой.

— Нет, если только вы не мистер Льюис. — Она знала, что этот человек не может быть мистером Льюисом. Он чувствовал себя слишком легко и непринужденно, чтобы быть помощником режиссера программы, которая должна была начаться уже через полчаса.

Он выпрямился и, откинув полы своего пиджака, засунул руки в карманы.

— Нет, с сожалением вынужден признать, что я не мистер Льюис. — Его глаза чуть прищурились, на лице заиграла широкая улыбка:

— Какой счастливчик этот мистер Льюис, если за ним гоняется такая женщина!

В его глазах было какое-то волнующее тепло, а столь откровенная оценка могла бы нарушить обычную сдержанность Кейт. Этот человек не создан для легкого флирта. Он явно из тех, кто добивается того, чего захочет. Здравый смысл подсказывал ей, что не следует вести этот никчемный и пустой разговор с привлекательным незнакомцем, но она ничего не могла с собой поделать и ответила ему с улыбкой:

— Не то чтобы гоняется. Но, тем не менее, я не могу его найти.

— Нет? — Он чуть-чуть скривил губы. — Да ну его к черту, этого Льюиса. Я был бы счастлив, если бы вместо него вы искали меня.

— Вас? — засмеялась Кейт. — Нет, вы не тот тип.

— А какой же я тип?

— Я бы сказала, что если уж говорить о преследовании, то преследовать должны были бы вы.

— Прекрасно и очень проницательно. Я вполне готов поохотиться. — Он снова откинулся на скамейке, внимательно и пристально оглядел ее, не скрывая своего явного одобрения, так и сквозившего в его серых глазах. И Кейт совершенно явственно ощутила его необыкновенное воздействие на себя, его какую-то притягательную силу, которая заставила ее подчиниться. Физически он был очень привлекателен: настоящий атлет, загорелый, явно проводящий много времени на свежем воздухе, одетый в безупречный джемпер и брюки. У него были темные брови, четко выточенный нос и великолепный мужской рот — широкий, с решительно очерченной верхней губой и полноватой, чуть квадратной нижней. Небольшие морщинки вокруг глаз, решительная твердость подбородка заставляли предположить, что ему уже около тридцати пяти или чуть более лет. Но Кейт чувствовала, что в нем есть что-то такое, — и отнюдь не физического свойства — что ее буквально притягивало и гипнотизировало. Она никак не могла объяснить себе это глухое сердцебиение, которое вдруг возникло у нее в груди, когда незнакомец смотрел на нее.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, взглянув на блокнот, торчавший у нее из-под руки, а она, выйдя, наконец, из состояния некоторого оцепенения, поняла, что он принимает ее за сотрудницу телестудии.

— Да так, ничего особенного, — ответила она ему чистую правду.

— А мне надо тут кое с кем встретиться, но в два тридцать я уже буду свободен. Присоединяйтесь ко мне в столовой, и мы выпьем по чашечке этого вашего ужасного кофе.

Это был не вопрос. Не просьба. У Кейт создалось впечатление, что этот человек не так уж часто задает вопросы — ему, очевидно, просто не приходится о чем-либо просить. «Я вполне готов поохотиться», — сказал он. Но она откажет ему, подумала про себя Кейт. Не в ее правилах назначать свидание с незнакомыми людьми, пусть даже такими симпатичными. Но она взглянула в его серые глаза и неожиданно для самой себя вдруг ответила «да».

Его глаза позволили ей наконец уйти:

— Итак, до двух тридцати!

Она повернулась, чтобы выйти, но в дверях столкнулась с женщиной, которая буквально влетела в эту зеркальную комнату. В коридоре Кейт чуть замедлила шаг, пытаясь взять себя в руки. Да что же это с ней происходит? Голова шла кругом, и она уже начала было сомневаться: действительно ли она пережила сейчас столь ошеломительное влечение к этому незнакомому мужчине. Ведь она даже не знала его имени, а он — ее. Однако звук низкого голоса, звучавший из зеркальной комнаты, убеждал ее в реальности всего пережитого. Ее нервы были напряжены в ожидании чего-то нового, необыкновенного. Она снова двинулась вперед по коридору, услышав, как вошедшая в зеркальную комнату женщина сказала:

— Вы давно меня ждете, мистер Бомон?

Кейт продолжала идти по коридору, преследуемая этим именем, которое эхом отражалось в звуке ее каблуков, стучавших по полированному паркету. Бомон… Бомон… Бомон… Ее чуть не хватил удар.

Так это был Роберт Бомон!..

Она реально ощутила привязанной себя к этому человеку, который обвинил ее и Луизу в неэтичном поведении и грозил им судебным преследованием — к этому самодовольному и напыщенному снобу. Кейт остановилась, поискала глазами на дверях нужную табличку и вошла в дамский туалет. В полном смятении она увидела в зеркале пылающие лихорадочным румянцем щеки, недоумение в зеленых глазах. Потом быстро взглянула на часы. Ей требовалось несколько минут, чтобы сориентироваться в новом развитии событий, связанных с безликой и непримиримой враждой, существовавшей между нею и Робертом Бомоном. Да, действительно безликой — до нынешнего момента.

Ну, разве этот человек не должен обладать животиком или рыхлым тестообразным лицом? Она почти рыдала в душе, кляня себя за то, что создала себе совершенно иной образ этого человека. Как она могла позволить ему разбить созданный ею образ? Если бы она была внимательна, она бы догадалась, что человек, сидящий в гримерной, наверняка собирается предстать перед телевизионными камерами. А дальше она могла бы уже сделать и следующий очевидный вывод.

Но она совсем об этом не подумала. Все ее внимание было занято какой-то обволакивающей теплотой, струившейся из его серых глаз, в которых таилось обещание.

Она поправила рукой спустившиеся до шеи пряди волос цвета меди. Нет, так не пойдет. Она дала Бомону некоторое преимущество, но она должна взять себя в руки, иначе она позволит ему поставить ее в глупое положение. Она должна дать ему бой, показать, что его имя и место в мире искусства не дают ему автоматического права принижать и высмеивать людей, не столь широко известных в этом мире. В глазах Кейт не было уже прежнего выражения потрясения и ошеломления. Вот так гораздо лучше. Она заострит всеобщее внимание на том оскорбительном письме, в котором он подвергал уничтожающей критике их галерею, называя ее совершенно ненужной и бесполезной.

Вот уже в течение нескольких месяцев, прошедших с момента их приезда в этот дом, который они превратили в Галерею Боумэн, этот Роберт Бомон был ее постоянной головной болью.

Они с Луизой бесконечно долго обсуждали целесообразность открытия их галереи всего лишь в одной миле от престижной галереи Роберта Бомона. Речь шла не о возможной конкуренции этих двух заведений. Галерея Бомона имела свою собственную клиентуру, принадлежавшую к высшим и самым богатым слоям общества. Его клиенты могли позволить себе приобретать авторские и весьма дорогие картины и предметы прикладного искусства.

— Не беда, что мы будем выглядеть на его фоне простыми крестьянами, — сказала тогда Кейт Луизе. — Зато наши покупатели смогут здесь приобрести работы местных художников и твои керамические изделия по очень умеренной цене. Речь вовсе не идет о конкуренции, Луиза. Мы будем заниматься своим делом, а мистер Бомон — своим. Он едва ли обратит на нас внимание.

Однако он не только обратил на них внимание, он просто оскорбился. Не успели они установить свою вывеску, как он прислал им письмо, в котором заявил, что название их галереи дезориентирует его клиентов и в конечном итоге дублирует его собственную. Он в самых резких тонах советовал им немедленно снять вывеску, чтобы не заставлять его возбуждать судебное дело. Прочитав письмо, Кейт просто рассвирепела, тем более, что они обе никогда не видели никакой вывески на галерее Бомона. С тех пор как они сюда приехали — а их сосед в то время находился за границей, — он только и делал, что сорил деньгами, благоустраивая прилежащую к его галерее территорию, а вывеска была, оказывается, снята для замены на новую. Но он был прав.

Когда они еще раз отправились посмотреть на его элегантный дом из белого камня, окруженный ухоженным садом, вывеска уже висела на своем месте. Она до смешного была похожа на их собственную. За исключением нескольких завитушек, можно было сказать, что обе вывески были сделаны одной и той же рукой. А уж имена владельцев, выполненные затейливыми буквами, выглядели почти одинаково.

Это был настоящий удар. После двух месяцев бесконечных хлопот и изнурительного труда им придется снимать вывеску. Но главное, что угнетало теперь Кейт, — это презрительное отношение и позиция, занятая Бомоном. Он настаивал на том, что ошибка с названием была не случайностью, а преднамеренным действием, а его угрозы подать в суд рассердили даже мягкую по натуре Луизу, не говоря уж о Кейт, которая буквально кипела от ярости.

Но негативный интерес этого человека к их галерее на этом еще не кончился… Кейт снова взглянула на часы. Пора идти на поиски мистера Льюиса. Она посмотрелась в зеркало, ободрительно кивнула своему отражению, приветствуя воинственный блеск в своих глазах. Их мечтательное и полное страстного желания выражение, полностью исчезло, и она с досадой подумала о том, что такое выражение появилось в ее глазах благодаря Роберту Бомону. Но ничего, посмотрим! В следующий раз, когда им доведется встретиться, этот лениво струящийся из него магнетизм натолкнется на ее стойкое сопротивление.

Когда она снова вышла в сияющий паркетом коридор, ее тут же перехватил какой-то мужчина, направляющийся в сторону студии.

— Кого-нибудь ищете? — Он успел сделать несколько шагов прежде, чем ответил, что он и есть Стив Льюис, и сразу же дал ей несколько инструкций. Кейт никак не могла избавиться от мысли, что все случившееся выглядит весьма забавным. Будучи сначала совершенно неуловимым, этот человек вдруг неожиданно объявился сам в тот момент, когда Кейт, пытаясь найти его, уже успела попасть в глупейшую ситуацию.

Когда она вошла в студию, где толпилась большая группа женщин, представлявших собой аудиторию для живого эфира, то почувствовала, как в груди бешено колотится сердце. Программа «Дерзкий ответ» была очень популярной дневной телевизионной передачей, которая была обязана своим успехом в первую очередь ведущему Дейву Скотту, каждый раз приглашавшему к себе в собеседники какую-нибудь интересную личность.