Читаем Звезды должны подождать онлайн бесплатно

Я лежал, дрожа, с набитым опавшими листьями ртом. Я слышал звуки беготни, крики, в конце квартала шумно работал двигатель на холостом ходу. Я приподнял голову, затем встал на ноги, сделал пару шагов в глубокую тень, ноги у меня были такие, словно их ампутировали, а потом некачественно пришили обратно. Я снова споткнулся, налетев на что-то покрытое ржавчиной. Я задержался и, моргнув, разглядел широкий бок моего новенького Понтиака 2001 года. На матово-яркой декоративной полоске, обрамлявшей заднее стекло, виднелась раскрошенная корка белесого стекла, а я все еще был должен за нее восемь тысяч.

Позади меня послышались шаги, а я внезапно вспомнил несколько вещей, ни одна из которых не была приятной. Я нащупал свой пистолет его не было. Я двинулся вдоль машины, споткнулся, попытался удержаться. Бесполезно. Мои руки были как коржи сгоревшего пирога. Я сполз вниз, как мокрое полотенце, и лег среди опавших листьев, прислушиваясь к приближающимся шагам. Они прекратились, и сквозь внезапно поднявшийся густой туман я мельком увидел высокую седовласую фигуру, стоящую надо мной. В руке у него был мой пистолет. Он потянулся ко мне, а потом туман сомкнулся и поглотил все.

Звезды должны подождать

Кейт Лаумер

Казалось, это было обычное утро. Черт, да это и было обычное утро. Такое же интенсивное движение за пределами резервации не упыри, ожидающие увидеть смерть и разрушения, а просто добропорядочные американские граждане, направляющиеся на работу, с мыслью, что они должны увидеть что-нибудь интересное снаружи сверхсекретной установки NASA, в день запуска Прометея, главного корабля человечества. Первая попытка основания постоянной колонии в другом мире, — в данном случае на Каллисто, — настолько гостеприимном, насколько было возможно. Население Джаспертона не было в восторге, когда NASA решило разместить космодром Прометея неподалеку от их города — ходили слухи о взрывоопасном потенциале ионного двигателя и поглотителя энергии. Но не были настроены они и враждебно, в конце концов, это означало создание двухсот новых рабочих мест, а нам нужно было быть именно там, где мы были, а не в пустыне Аризоны, по логистическим и техническим причинам. Все, что можно было увидеть снаружи — это полоска хорошо подстриженной травы между дорогой и забором из сетки-рабицы и четкая табличка у ворот. Обеспокоенный новобранец, несущий караульную службу, неловко отдал честь. Мое возвращение было столь же безрадостным.

Единственным исключением была группа журналистов, собравшихся сразу за воротами под скоплением телекамер и прожекторов. Они подождали, пока я подойду к воротам, а затем окружили меня. Я опустил стекло — они имели право знать, что будет происходить на тщательно охраняемом объекте.

— Сэр, вы коммандер Джексон, — сказал мне парень с бесстрастным лицом, заглядывая внутрь сквозь объектив телекамеры.

— О Боже мой, — ответил я. — Вы, должно быть, увидели мою табличку с именем.

— Нет, — лениво поправил он. — Мы знаем вашу машину, сэр. Мы ждали вас. Вы последний из экипажа, кто пришел.

— Дублирующего экипажа, — пришло мое время поправлять его. — Я бы пришел раньше, но мои приказы велели прибыть именно сейчас.

Он кивнул, забираясь в машину.

— Конечно, сэр, — на этот раз он согласился. — Насколько велика опасность мегатонного взрыва, когда вы ее запустите?

— Нулевая, — сказал я ему.

— Но ионный двигатель, коммандер, — настаивал он. — Согласно журналу овости науки за эту неделю, существует вероятность образования кратера больше, чем кратер Тихо. Они говорят, что никто не знает, насколько взрывоопасен этот новый двигатель.

— Это регулируемый плазменный ускоритель частиц, — сказал я ему. — Вся энергия реакции будет удерживаться и рассеиваться поглотителем энергии. — Я начал двигаться дальше, но он задержался и покраснел.

— Говорят, что в нём энергии больше, чем в сотне крупных молний, — выдохнул он.

Я остановил машину и покачал головой. Он благодарно посмотрел на меня.

— Эту молнию можно укротить с помощью простого громоотвода, — напомнил я ему. — Поглотитель снижает напряжение, а затем безвредно рассеивает его в скальной породе.

— Почему такой молодой человек, как вы, семьянин, готов добровольно участвовать в такой односторонней миссии, как эта?

— Вспомогательная миссия продлится шесть месяцев. Через шесть месяцев станция заработает, сменная команда сможет приступить к работе, и мы вернемся.

— Кажется странным, коммандер, — настаивал он, — что у всех членов основного и резервного экипажей, кроме одного, есть маленькие дети. Неужели они не могли найти людей без семей для такой рискованной миссии?

— Легко, но компьютер, который планировал миссию, не интересовался гуманитарными соображениями. На основе данных, которые в него ввели психологи, он вычислил, что мужчины, у которых есть семьи, будут наиболее мотивированы на успешное завершение миссии и возвращение домой.

— Действительно ли велики шансы на возвращение, сэр? — настаивал он.

Я кивнул.

— Мы не склонны к самоубийству. Наша технология самая совершенная.

— Но, коммандер, — снова возразил он, — ускоритель элементарных частиц требует площади в несколько миль, самый маленький из существующих — это кольцо в три мили в окружности!

— Мы используем спираль, — объяснил я ему, — и возбуждаем частицы как переменным током. Таким образом, мы уменьшили размеры до полумили, этого достаточно. Кормовая треть судна отведена под катушку, каюты экипажа занимают центральную треть, носовая часть заполнена припасами — всем, что нам может пригодиться, даже если смена задержится и мы застрянем там на пару лет.

— Но Каллисто находится прямо здесь, в Солнечной системе, — продолжал он свою работу. — Почему необходимо использовать метастаз, или легкий сон, как его называет большинство людей?

— Девять лет — слишком долгий срок для четырех человек, запертых в клетке, — сказал я ему. — Психологи говорят, что за это время мы успели бы забыть, что мы вообще там делаем. Звучит дико, но это то, с чем мы столкнемся. Оптимальная орбита — девять лет. Это не очень хорошо, и, без сомнения, в будущем будут разработаны другие, лучшие технологии, но на данный момент то, что мы можем сделать: девятилетний полет и пребывание экипажа в стазисе. Это не идеально с человеческой точки зрения, но компьютер, который это разрабатывал, этого не учел.

— Но… — начал он. Я устал от этой темы.

— У нас есть силы сделать первый настоящий шаг к звездам, уже сейчас, — сказал я ему. — Мы должны приложить все усилия.

Я поехал дальше, и он на этом успокоился. Но его наводящие вопросы расстроили меня больше, чем я был готов признать. Тем не менее, как я и сказал ему, я вернусь домой к завтрашнему ужину, не запачкав одежду. Мы рассчитывали вероятность того, что кто-то из запасного экипажа будет вызван в последние часы в 00:00 с чем-то.

— Но, коммандер, — снова начал он возражать, — Каллисто — это всего лишь голые скалы, лед и ядовитый газ. Как…

— Нашим первым шагом будет внести несколько относительно незначительных изменений в двигатель, чтобы превратить его в наземный энергоблок, — сказал я ему. — Имея достаточно энергии, мы сможем извлекать кислород из горных пород, сжигать водород для получения воды и синтезировать материал для купола. Он будет сделан из прозрачной смолы. Мы положим его на фундамент, а затем надуем. И со временем мы сможем сделать его безгранично большим. — Я не сказал ему остального: ни о том, что Каллисто станет новым домом для человечества, ни о сверхсекретном грузе зигот людей и животных. Черт возьми, я и сам не должен был знать об этом. Возможно, это была безумная надежда сделать Каллисто жизнеспособным всего за одну миссию, но прямо сейчас NASA — и человечеству — нужны были безумные надежды.

— Да, я уверен, что это очень умно, сэр, — сказал репортер. — Но что касается вас самих: почему вы должны подвергнуться процессу метастазирования, кажется, это так называется? Насколько я понимаю, вы будете без сознания и обездвижены, возможно, несколько недель. Зачем, когда корабль улетит, отпадет необходимость…

— Мы находимся в режиме ожидания на случай возникновения каких-либо проблем с основным экипажем перед стартом. Процесс не лишен опасностей, хотя и был тщательно протестирован. Джейк Мейерс проработал целый год без проблем. Тем не менее, могут возникнуть проблемы — мы находимся на грани жизни и смерти, и вместо того, чтобы отправлять труп на Каллисто, а затем испытывать нехватку персонала, лучше быть в состоянии произвести замену вплоть до последнего момента.

— Вы идете туда, не зная, проснетесь ли вы в другом мире… и проснетесь ли вообще, — сказал он между вдохами. — Это замечательно, коммандер.

— Любой военный должен быть готов выполнять работу с риском для жизни, если потребуется и в любое время. В любом случае, я рассчитываю вернуться домой самое позднее завтра к ужину. Все не так уж плохо, поэтому, пожалуйста, не драматизируйте это в своем рассказе и не пугайте мою жену до смерти.

— И все же, — настаивал он, — не так уж много найдется людей, которые добровольно подвергнутся такому испытанию.

— Нас восемь человек, — напомнил я ему. — Это команда плюс полный резерв — все, что нам сейчас нужно. И так уж случилось, что мы верим в успех миссии.

Он пробормотал что-то еще, но я поехал дальше. На этот раз он меня отпустил.

Сегодня на пандусе не было никакой активности. Я притормозил рядом с потрепанным коричневым мерседесом МакГрегора и зашел в будку оперативного управления, буквально хижина — двадцать два дюйма предварительно напряженного композита над входом в служебный туннель. Я прошел мимо администратора, миновал лифт и по длинной гулкой дорожке спустился к зоне Предварительного Этапа. Я услышал там голоса, звучавшие немного громче обычного, но это просто старина Боб накручивал себя из-за последней бурной реакции: похоже, какая-то горячая голова пригрозила прекратить помощь какой-то паршивой маленькой дыре на Ближнем Востоке, если они не прекратят убивать наших дипломатов. Я на мгновение ощутил ностальгию по старым добрым временам круглосуточных стратегических бомбардировок с участием тысяч самолетов.

Боба поблизости не было. Я прошел в кабинет Мака и сначала высунул нос из-за косяка, на случай, если ему захочется во что-нибудь выстрелить. Я бы предпочел потерять нос, чем всю голову целиком. Никакой реакции. Я вошел и спросил:

— Ребята, вы что, никогда не утруждаете себя стуком? — чтобы избавить его от лишних хлопот.

Но мое язвительное остроумие пропало даром: на этот раз в офисе никого не было. Все было в порядке, мне не хотелось смотреть на кислую физиономию Мака. Я прошел мимо грузового отсека и технического отдела в отдел предварительной подготовки персонала и впрягся. Парни, похоже, немного нервничали: Фрэнк перепутал провода, и сервопривод на моей правой руке начал дергаться, как у десятидневного пьяницы. Мы это исправили, и Фрэнк, как обычно, бросил на меня последний взгляд. Его лицо было напряженным, и он то и дело высовывал язык из-под верхней губы, словно проверяя, на месте ли он.

— Что тебя гложет, МЭЙБ? — спросил я его. Этот “голубоглазый мужчина средних лет” по его же словам ненавидит выглядеть так, как когда — то Синатра, даже несмотря на то, что его назвали в его честь.

— Кого, меня? — предсказуемо сказал он. — Не думаю, что я переживаю это тяжелее, чем кто-либо другой.

— Переживаешь что? — хотел я узнать. — Ведь повышение зарплаты не отменили, не так ли?

Его лицо стало таким же жестким, как вчерашняя пицца.

— В данных обстоятельствах, я думаю, это довольно дурной тон, Виз[1], — сказал он и посмотрел на кого-то еще, словно ища подтверждения.

— О Боже мой, — сказал я, — я накосячил и оскорбил герцогиню, заговорив о деньгах перед завтраком. При каких таких обстоятельствах?

Теперь он снова посмотрел на меня с любопытством, как будто у меня была редкая болезнь.

— Ты на самом деле не знаешь, не так ли? — спросил он меня.

Я покачал головой.

— Не знаю что? — я ответил как по команде. — Я понял, что в жизни есть много вещей, которых я не знаю, какую из них ты имеешь в виду?

— Где ты был, Виз? — спросил он.

— На рыбалке, — сказал я ему. — У Тимми день рождения. В прошлом году я обещал ему, что мы поедем и разобьем лагерь. Отличные выходные.

— Разве Джинни тебе не сказала? — настаивал он. Я сказал ему, что устал от этой игры.

— Борт номер один потерпел крушение в пятницу недалеко от Анкориджа, — сказал он мне деревянным голосом. — На борту были президент и вице-президент, а также генерал Маргрейв. Был замечен российский истребитель, вылетевший из Rostova.

Я почувствовал, как у меня на затылке встают дыбом волосы. Серьезно.

— Контрудар? — спросил я.

— Пока нет, — признался он, когда вошел Мак. Больше никому нечего было сказать по этому поводу. Я хотел было сказать что-нибудь умное, но у меня хватило здравого смысла держать рот на замке. И все же, каким бы веселым ни было это утро, от него не осталось и следа.

Мы прошли мимо служебных дверей, похожих на двери убежищей, в последнюю секцию предварительной подготовки, во внутреннее святилище.

Последним оказался маленький тесный отсек, примыкающий к трапу для персонала самого Прометея, который был почти полностью заполнен четырьмя резервными баками. Остальные ребята, Бэннер, Мэллон и Джонни, уже разместились. Я чувствовал себя немного неловко из-за того, что оказался последним. Конечно, это означало, что я и выйду последним, но меня это не волновало. Я почувствовал прилив возбуждения, так как до меня дошло, что в следующий раз я смогу взглянуть на небо с купола на Каллисто.