Читаем Звездный штрафбат онлайн бесплатно

Планета Казачок, 21 июня 2189 г.

6 часов 30 минут по местному времени

Когда в шлемофоне прозвучал приказ прекратить наступление и накапливаться в защищенных местах, наступление я немедленно прекратил. Точнее, прекратил я его еще раньше и просто болтался в заданном квадрате, изображая движение и, следовательно, наступательную активность. Но если сами отцы-командиры признают…

Да что тут, впрочем, признавать? Дураку ясно, что наша внезапная победоносная атака на укрепрайон казаков оказалась не такой уж внезапной, совсем не победоносной, да и атакой — постольку поскольку… Даже он, дурак, наш любимый, уважаемый, среднестатистический идиот, победитель бесконечных рекламных конкурсов на сообразительность, догадался бы из трех-четырех вариантов ответа, что переть в лоб на лазерно-ракетные батареи, упакованные в бетон наземных куполов, — это все равно, что бодать прущий на тебя МП-танк, не имея на голове даже плохонького ведра, предохраняющего от разбрызгивания мозгов…

Теперь оставалось только начать накапливаться. С этой целью я форсировал антигравы бронекостюма, перемахнул через какие-то двухэтажные руины, проломился сквозь кирпичный забор тюремно-строгого образца, с которого виноградными гроздьями свешивалась ржавая путаница колючей проволоки, и засел в тихом омуте некоего безразмерного котлована. Кажется, это называется — нулевой цикл капитального строительства.

Отсканировав местность, я тут же вычислил двух «жаворонков», автоматических корректировщиков огня, зависших на высоте полтора-два километра, и послал им, как подарок от любимой бабушки, двух самонаводящихся «телепузиков» из подствольника «эмки». Птахи быстренько отчирикались, и больше в обозримом пространстве, доступном электронному взгляду сканера, никаких подлых механизмов не наблюдалось.

Так что устроился я вполне прилично. Под ногами, на уровне колен, хлюпала глиняная жижа, а по поверхности, раскинув рукава, как руки, плавали две драные телогрейки с вывороченным синтепоном и еще какая-то подозрительно бурая субстанция. Глубокие земляные стены защищали от любого стелющегося огня, а от «акул» (автономных комплексов-зарядоносителей типа «охотник») все равно нигде не спрячешься, нечего и пыжиться. Эту сволочь с компьютерным интеллектом можно лишь вычислить на подходе и истребить со всей дури боезапаса. Если, конечно, успеешь!

Расположившись в этой помойной яме с максимальным комфортом, я слушал, как заградительный огонь казаков перемещался правее и наконец ушел в сторону на несколько километров, видимо, там теперь разворачивалось основное действо. По-своему даже справедливо. Наш батальон уже получил свою порцию тотально-ковровых залпов, теперь пусть другие проявляют геройство с полными штанами радости…

Долго накапливаться в одиночку не пришлось. Минуты через две рядом со мной приземлился Цезарь, глубоко воткнувшись в глину тяжелыми амортизирующими ступнями. От его закопченной брони валил откровенный пар, словно он долго шел сквозь пожар, а потом угодил прямо в воду. Может, так оно и было.

— Ну что, Кир, какие вести из ставки главнокомандующего? В какую сторону развивается наше победоносное наступление — еще вперед или уже обратно? Другими словами, нам, наконец, надрали задницу или газуем дальше на пердячей тяге? — спросил он в своей обычной, невозмутимо-интеллигентной манере.

В прежней, гражданской жизни Цезарь был журналистом, и, судя по всему, хорошим. Поэтому и очутился здесь…

Я собирался ему ответить. Честно рассказать все, что думаю про командующего, всех его заместителей, адъютантов и заодно про их общую маму с неласковым выражением лица. Но не успел. В наушниках раздался не то чтобы вой, а какой-то протяжный, вибрирующий стон, и в центр котлована свалился Рваный.

Упал он плашмя, обдав нас густой волной грязно-бурой жижи. Забился в чавкающей грязи, судорожно колотя вокруг себя бронированными конечностями, многократно усиленными пневмомускулатурой.

Картина маслом: «Крушение титана, свергнутого с Олимпа пинком под зад»…

У Рваного, похоже, что-то случилось с компенсаторами равновесия. Пока кувыркался в воздухе, он потерял всяческую ориентировку и теперь барахтался, как перевернувшийся жук в стакане, отчаянно матерясь. От мощи его хрипловатого баритона в наушниках вибрировали и похрипывали низкие частоты.

— А вот и кавалерия! — констатировал Цезарь, брезгливым движением мизинца стряхивая брызги с забрала.

Рука была запакована в толстую перчатку, но даже при этом мизинец оттопырился вполне выразительно.

Рваный как будто услышал. Прекратил барахтаться, замер, секунду полежал неподвижно, потом рывком приподнялся и сел по пояс в грязи. От работающих антигравов брони жижа вокруг него весело пузырилась.

— Ну, вот и я! — бодро подтвердил он. — Все живы, соколы-орлики?

— Твоими молитвами, — вставил Цезарь.

— Ах, молитвами?! — тут же взбеленился Рваный. — Да имел я твою молитву через ту ляжку! Да имел я твое командование! Да имел я все это гребаное наступление…

Он еще много чего имел в виду, о чем не замедлил сообщить. Орал минуты две без перерыва, виртуозно демонстрируя, что все предыдущие ругательства — совсем не предел его ораторского искусства.

Вообще-то забивать таким образом взводные частоты во время боя — не самое конструктивное занятие…

— Рядовой Рваный! — гаркнул я, культивируя в голосе металл, положенный взводному командиру.

Он замолк.

— Я! — откликнулся с видимой неохотой.

— Прекратить истерику! — я еще добавил металла для отчетливости командного звона.

— Есть…

— Встать, отряхнуться и очистить от дерьма личное оружие! По исполнении — доложить!

— Есть, Кир…

— Рядовой Цезарь! — Я!

— За тобой — непрерывное сканирование окрестностей на предмет обнаружения «акул»! При наличии — действовать по обстановке, докладывать немедленно!

— Есть, командир! — Цезарь выразительно вскинул ствол «эмки», автоматической винтовки «М-316» со съемным подствольным ракетометом и встроенным огнеметом. Повел шлемом, начиная сканирование.

Озадачив таким образом личный состав, я сам сосредоточился на микрофоне:

— Тигры, Тигры, я — Тигр-1, вызываю каждого, кто меня слышит… Тигры, Тигры, я Тигр-1, вызываю каждого, кто меня слышит…

В наушниках мелко потрескивали шумы боя, прорывавшиеся даже сквозь защитные аудио-фильтры. Похоже, никто меня, Тигра Первого, на фиг не слышал…

«И кто только выдумывает все эти дурацкие звериные позывные и секретные коды из жизни пестиков-лютиков?» — в очередной раз мелькнуло где-то на заднем плане сознания. Вот сюда бы его, в эту раскисшую яму! Сидеть по уши в дерьме ниже нулевого цикла и орать на весь белый свет, что я — тигр, или лев, или иной царь зверей, жизнь удалась, и вообще-то я счастлив от самого этого факта и полностью доволен своим социально значимым происхождением…

Мне хорошо, мне очень хорошо, мне лучше всех, я одна большая-большая, огромная-огромная, платиновая-платиновая кредитная карточка…

— Але, але, командир! Взводный, где ты там?! — прорезался, наконец, чей-то искаженный голос. Связь в этих допотопных бронекостюмах «Краб-2» образца пещерно-каменных веков — совсем никакая…

— Тигр-1 слушает! Тигр-1 слушает, прием! Кто на связи?! — обрадовался я.

— Але, але, взводный, это я, Князь. Иду к тебе… Да не кричи ты так, мы уже рядом…

— Тигр-14, прием, понял вас! Ты один?

— Не, со мной этот… тигр… как его, черта придурошного… Кукушка, словом!

— Тигр-14, понял вас! Даю пеленг, прием!

— Да взял уже, взял… Ты лучше бабе своей давай, здоровее будешь! — не удержался он.

Это Князь. Из уголовных, авторитет, весь в законе, как и в наколках, до самой своей лысой макушки… Кукушка — его «шестерка». Смазливенький такой, молодой пидорасик, точнее — вторичный натурал… Словом, тип неприятный, как подсыхающая слизь на подошве.

— Отставить базар в эфире! — прикрикнул я.

Надо же, уцелели урки! Обычно среди уголовных потерь всегда больше, не солдаты все-таки. В первых боях они начинают откровенно метаться, еще не прочувствовав на собственной шкуре справедливость древней пехотной истины, что зачастую идти напролом в бою куда безопаснее, чем искать на простреливаемых участках местечко поспокойнее. А уж в этой ракетно-лазерной мясорубке, в которую мы только что угодили…

— Ладно, идем, жди! — он отключился.

Я — Тигр-17, пеленг взял! Двигаюсь в вашем направлении!

— Я — Тигр-24, пленг взял, прием! Двигаюсь! Буду через три-четыре минуты!

— Я — Тигр-29, пеленг взять не могу, повреждения принимающего устройства! Вижу двадцать четвертую, следую за ней! Как слышно, командир, как слышно, прием?!

Эти три доклада прозвучали почти одновременно.

«Так, значит — Педофил, Сова и Щука, — подытожил я про себя. — Первый — из бывших интендантов, Сова и Щука, хоть и бабы… виноват, женщины, но опытные вояки, когда-то служившие в отрядах планетарных коммандос. Эти — надежные».

— Я — Тигр-1, понял вас, 17-й, 24-й и 29-й! Вас слышу! Продолжать движение, прием! — скомандовал я…

Итак, мы накапливались. Я, Рваный, Цезарь, Князь, Кукушка, Педофил, Щука и Сова…

Похоже, это все, что осталось от моего 2-го взвода. Не далее как двадцать шесть минут назад наш бравый взвод в количестве 35 человек высадился на планету Казачок с первой волной десанта в составе первой роты Отдельного штрафного батальона «Мститель». (Характерный пример названия, балансирующего на тонкой грани между ярко выраженным кретинизмом и окончательным разжижением мозгов!)

Восемь человек из тридцати пяти — меньше полноценного отделения. Не лучший пример десантно-наступательной тактики, согласен. Думаю, от всего «Мстителя» остались такие же лохмотья…

Планета Казачок. 21 июня 2189 г.

6 часов 45 минут по местному времени

Потом говорили, что высадка на планету Казачок, обозначенная штабными стратегами как операция «Штормовое предупреждение», обернулась полным провалом даже по оценкам Генерального штаба. А эти господа, как известно, всегда склонны преуменьшать потери, равно как преувеличивать собственные заслуги.

Потом, впрочем, много чего говорили… Что процент допустимых потерь при одной только высадке был не только троекратно превышен, а вообще перевалил далеко за половину личного состава десанта и групп технического обеспечения. Что разведка была произведена из рук вон, что сама операция была не продумана, не подготовлена, не поддержана космофлотом, и вообще весь десант вывалили кучей в самом неподходящем месте планеты. Прямо на основной укрепрайон казаков, как голым задом на раскаленную сковородку.

Личный состав, живая сила, техническое обеспечение — очень удобная терминология, между прочим! Сразу переводит все на привычные рельсы военно-бюрократического языка, избавляя от таких «романтических» подробностей, как мозги, вскипающие от плазмы, кровавые кишки вперемешку с обломками брони, ровным дождичком сыплющиеся с неба, раскуроченные десантные звездолеты, плюхающиеся на землю тяжело и шумно, словно слоны с подрубленными ногами… Сизый дым, стелющийся по земле туманом, кисловатый привкус взрывчатых веществ, запахи паленого пластика, плавящегося металла и поджаренного человеческого мяса…

Действительно, зачем подобный натурализм в тиши кабинетов? С древних времен известно, что пуля — дура, штык — особенный молодец среди овец, а голая шлюха-смелость нахрапом берет не только отдельные города, но и узловые орбитальные крепости, блокируя их, вместо летно-огневых единиц, отборным матом до полного недоумения. И кто только утверждает, что за почти двадцать два века, истекшие от Рождества Иисуса Иосифовича Христа, военное искусство сильно видоизменилось? Я так не говорил — это точно…

Словом, не могу сказать, что атака На Казачок стала для наших звездных стратегов чем-то особенно выдающимся. Операция была организована, как всегда: а-ля примкнем штыки под знаменами!

Вот и аляпнулись сверху вниз и по самые уши! Бойня началась еще в атмосфере, а на земле только продолжилась. Десантные «утюги» (управляемые транспортные модули) вытряхнули… еще точнее — выплеснули нашу ораву героев, как помои выплескивают из ведра. После чего пилоты, не размениваясь на маневры, сразу ушли вертикально вверх, усвистели форсажем на второй космической, не озаботившись, разумеется, такими глупостями, как огневая поддержка или эвакуация раненых при высадке. «Гробам» (гравитационно-базисным катерам-маткам) тем более было не до нас, они, словно на пари, оправдывали свое похоронное прозвище, раскручиваясь поперек притяжения планеты и разлетаясь на обломки один за другим от огня планетарных батарей казаков. Монументальные «гуси» (гиперскачковые, инерционные транспортные звездолеты) лихорадочно перестреливались с кем-то на орбите. С земли я хорошо видел многочисленные бело-желтые вспышки и огненные запятые завихрений корабельных орудий, рассыпанные по задымленному небу, словно неожиданный звездопад в сумерках…

Хорошо, если не между собой перестреливались, окончательно потеряв ориентировку во всей этой неразберихе!

Думаю, один только флот истребителей прикрытия был, как всегда, на высоте. Причем на такой высоте, что с нее вся наша орбитально-приземленная войнушка выглядела малышовой ссорой за удачно слепленный песочный куличик. Очень удобная позиция! Мол, их дело прикрывать высадку от внезапных атак из глубины космоса, чем они и занимаются, пялясь на охраняемые звезды во все телескопические глаза! А что творится внизу — это уже не их забота, а головная боль верховного командования и лично господина ранг-адмирала Раскина со всей его сворой хераскиных, пониже рангами и поменьше звездами! Тем более, что все знают — десант на восемьдесят процентов состоит из штрафных батальонов и рот, а этих — чего жалеть? Этим, мол, вообще, великое счастье сдохнуть за демократию метрополии, а также за Конгресс и лично госпожу Президента, гарантессу конституционных свобод всех жителей Соединенных Демократических Штатов Земли и колоний…

Мы, штрафники, слава богу, не видели начала операции, в наших отсеках внешнего видео не полагалось. Упакованные в устаревшие «Крабы-2» (бронекостюмы тяжелого типа с автономным жизнеобеспечением), зажатые в гнездах-катапультах, как перезревшие семечки в тесноте подсолнуха, мы терпеливо ждали своей очереди «кровью искупить вину перед Родиной». Эта фразочка, выкопанная из какой-то архаики Отделом патриотического воспитания УОС (Управления Общественного Согласия), тоже, в общем, звучала довольно цинично, как сразу подметил наш разношерстный «контингент».

А чего вы хотите? При поражении, например плазменно-разрывной пулей, крови от человека остается ровно столько, чтобы слить ее в ладошку, сложенную ковшиком.