Читаем Звери на улице онлайн бесплатно

В последний раз Слава — или, как его называли мальчики во дворе, Славик-очкарик — видел своего медвежонка Мишку у мельника, невдалеке от города Валдая. Потом Славик узнал, что мельник сдал медведя в Зооцентр — такой распределитель зверей, откуда их отправляют по разным городам и странам.

Ох и звонил же он потом в Москве по телефону 09!

— Справочная?

— Ну, справочная!

— Мне нужно узнать, куда увезли моего медвежонка…

— Мальчик, не безобразничай.

Ту-ту-ту-ту…

Слава снова набирал 09:

— Тетенька, не кладите трубку. Мне нужно узнать номер Зооцентра.

— Повторите.

Повторил. Выслушал. Записал.

Звонит и слышит в трубке:

— Телецентр слушает.

— Какой центр? — спрашивает Слава.

— Телевизионный. Что, не слышите?

— Слышу. Только мне нужен Зоологический центр.

— Вот туда и звоните.

И снова: ту-ту-ту…

Опять набирает 09:

— Пожалуйста, дайте мне Зоо-центр.

И справочная сразу, наизусть наверно, отбарабанила номер.

«Вот, — подумал Слава, — здорово: никуда даже не посмотрела. Так прямо и шпарит. Значит, многие спрашивают этот самый центр».

Было это в субботу. Слава позвонил по номеру, который дала справочная, и услышал короткие гудки. Занято. Снова звонил, и снова занято.

«Нет, — решил Слава, — меня не перешибешь. Я знаю, как волю проявить».

Снял очки, глубоко вдохнул воздух и снова принялся звонить. Столько раз звонил, что диск на телефоне стал теплым, а трубка возле уха будто вспотела.

И дозвонился.

— Алло! Это Зооцентр?

— Зоо — чего? — спрашивают.

— Центр!

— Чего-чего?! Это зоопарк:

— Как же так — парк! Мне Зооцентр нужен. А вы говорите — зоопарк. Послушайте!..

Но Славу уже никто не слушал. Трубку положили. Слава туда же перезвонить хотел, но снова было занято, и он понял, что в справочной ему дали номер так быстро потому, что все звонят в зоопарк, особенно накануне воскресенья. А в этот самый Зооцентр никто не звонит, и потому в справочной никак не могут сообразить, что ему нужно.

Да, по телефону у Славки в тот раз ничего не получилось, и тогда он пошел по другому пути. Слава давно заметил, что если задача одним способом не решается, надо попробовать другим способом.

Слава оставил телефон и пошел к будке справочного бюро.

— Скажите, пожалуйста, как проехать в Зооцентр?

— Тебе, мальчик, зоопарк?

— Нет, Зооцентр.

— Может быть, тебе нужен «Уголок Дурова»?

Слава промолчал, но подумал: «Интересно: справочное, а меня же спрашивает. Это же не я, а она должна все на свете знать».

— Мальчик, что ж ты молчишь? Ты хочешь посмотреть зверей?

— Нет.

— А что?

— Мне нужен адрес Зоо-цен-тра.

— Ну, теперь ясно: плати пять копеек и заполни этот вот бланочек.

«Ну вот, — подумал Слава, — наконец-то договорились».

Когда он заполнил бланк и протянул его вместе с пятаком, девушка в справочной будке захлопнула окошко и перед этим выкрикнула что-то вроде: «Ай!..» Сразу Слава подумал, что ее что-то там в будке укусило или чем-то прищемило. А потом сообразил: это она сказала «Погуляй!».

Адрес Зооцентра Слава все-таки получил. И — что главное — правильный. Слава думал, что Зооцентр где-нибудь на окраине или действительно в парке (звери же), а оказалось, что в самом-самом центре Москвы, там, где что ни дом, то контора или там управление — учреждения, одним словом. И лотом еще оказалось, что в этом Зооцентре ничего звериного не было.

Всю дорогу Слава думал, как он туда войдет, что скажет, о чем спросит. И еще он думал о том, что взрослым все двери открыты. Куда ни войдет взрослый, что ни спросит, ему всегда ответят. А таким, как Слава: «Мальчик, не мешай», «Иди, иди, мальчик, не до тебя». Взрослые даже специальные поговорки придумали: «Много будешь знать, скоро состаришься» — и еще что-то в таком духе.

Размышляя об этом, Слава так и не придумал, как он будет выведывать в этом самом Зооцентре о своем Мишке. А в размышлениях своих он уже подошел к воротам, сбоку которых черная стеклянная вывеска: «Зооцентр».

Зашел. Никаких зверей нет. Из всех дверей слышно, как пишущие машинки стучат. Гардеробщица отложила вязанье ж поднялась навстречу Славе:

— Мальчик, ты куда?

В первую минуту Слава растерялся, но быстро сообразил, что, если замешкается, выгонят, и сказал:

— А я насчет медведя. Валдайский, кличка Михаил.

И все это у него так гладко получилось, будто он каждый день ходил по всяким зооцентрам.

Гардеробщица посмотрела на мальчика так пронзительно, что можно было отступить, но Слава тоже смотрел, не испугался, хотя гардеробщица была высокая и грозная. И был на ней блестящий такой черный халат. Она посмотрела на мальчика в упор, увидела, что он не пугается, и сказала:

— Раз так — снимай пальто и шапку. У нас одевши нельзя. И топай наверх. Там отдел хищников.

Слава разделся, взял номерок, пригладил перед зеркалом волосы и пошел в отдел хищников.

Оказалось, что в отделе хищников — пишущие машинки, телефоны, секретари и никаких зверей. Только на стенах фотографии всякие развешаны. Там в рамках не люди, а львы, тигры и даже на одной огромная змея — удав. Славе интересно было посмотреть на эту фотопортретно-звериную галерею, но он боялся, «то на него обратят внимание и прогонят.

Вокруг торопливо проходили люди. У одних были бумажки, которые они читали на ходу. Эти шли как слепые. Другие размахивали папками или шли нахмурившись: глаза в пол. Нет, к ним Слава подойти не решался. Он выбрал толстячка и незаметно пристроился за ним. У человека были черные нарукавники и много ручек и карандашей в карманах, а лицо румяное и доброе, с отвислыми усами, какие раньше Слава видел только на картинках. Толстячок ходил от одного стола к другому и за всеми столами бумагами шуршал. Как-то раз он быстро так повернулся, и Слава от неожиданности ткнулся ему головой в живот.

— Тебе, мальчик, что? — Толстячок положил пухлую руку Славе на плечо, и Слава сразу же почувствовал тепло этой руки.

— Да я тут… насчет медведя…

Толстяк чуть отошел, посмотрел на Славу и при этом улыбнулся, отчего усы его разъехались по щекам.

— Невелик. Из пионерлагеря, что ли?… Что ж вожатого не прислали? Да, молодежь у нас пошла самостоятельная.

Говорил он это вроде бы и не Славе, а так просто — думал вслух. А потом крикнул куда-то в глубину комнаты:

— Мария Петровна, вот займитесь товарищем!

Слава обернулся и увидел Марию Петровну.

Она была помоложе Славиной мамы. А платье на ней было с кружевами, очень красивое. В другом месте Слава принял бы ее за артистку. А вот ведь: Зооцентр.

Мария Петровна подошла к Славе и сказала:

— Пройдемте, товарищ, — так, будто он и был пионервожатым или даже самим начальником пионерлагеря.

«Да, — подумал Слава, — со зверями дело имеют, а сами такие вежливые. Держись, Славка, не оскандалься».

А дальше разговор у него с ней получился, как у взрослого со взрослым. Мария Петровна не сюсюкала, как некоторые: «Тебе, деточка, этого не понять», «Вот так, значит, деточка», — а сразу по-деловому:

— У вас, товарищ, какой вопрос? Слушаю вас.

Ну, Слава сразу ей и выложил. Про то, как медвежонка из Валдая привезли, как он его у мельника видел и потом от валдайского жителя услышал, что медведя этого отправили в Зооцентр, а оттуда будто бы за границу — в ГДР.

Мария Петровна Славу ни разу не перебила, только так глазами, а иногда улыбкой вроде бы подтверждала, что понимает, и говорила ему: рассказывайте дальше.

«Вот бы все люди так слушали», — подумал Слава. Потому, наверно, он ни разу не сбился, ничего лишнего не оказал и гладко так все объяснил, как, наверно, только учитель может объяснить.

Когда Слава кончил говорить, Мария Петровна спросила:

— У вас все?

— Все.

— Ну что ж, товарищ, сейчас поищем вашего Мишку. Ведь его и зовут Мишка?

— Точно.

— Тогда пройдемте со мной сюда.

Она подошла к небольшой двери, но какой-то очень крепкой. Дверь эта производила впечатление такой, что и топором ее не проломишь. Пока Мария Петровна доставала ключ и ворочала им в замке, Слава подумал:

«Неужели сейчас, вот прямо тут, в самом центре Москвы, где вокруг стучат на пишущих машинках, я его увижу — Мишку? А почему говорили, что его отправили в ГДР?»

У тяжелой двери Слава прислушался. Нет, никакого рычания или возни он не услышал, а только почувствовал, как стучит его сердце.

Дверь открылась, и Слава увидел небольшую комнату, сплошь уставленную шкафами из ящиков. А посреди лесенка в виде буквы «Л», как в библиотеке.

Да, Мария Петровна все увидела на Славином лице и все поняла. И, наверное, решила: вот глупыш, вообразил, что в центре Москвы в учреждении держат всех медведей, которых отправили сюда за полгода или год. Взрослый бы, наверно, такое себе не представил. А этот мальчишка…

— Вы не удивляйтесь, — сказала Мария Петровна. — Многие удивляются, почему мы запираем эту комнату. Так тут ведь все паспорта хищников. Я ими ведаю. А если бы все сотрудники имели доступ к этим шкафам, могла бы получиться путаница. Садитесь. Сейчас я поищу…

Она говорила с ним и открывала ящик за ящиком, перебирая в них какие-то не то карточки, не то бумажки.

В тот день Слава узнал много неожиданного. Каждый зверь или даже птица, которая попала в Зооцентр, имеет свой паспорт. Есть там, конечно, графы — пол, год рождения и всякое такое, но есть там и особые приметы: перечень всех болезней, перенесенных владельцем паспорта, и даже справка о характере зверя.

Мария Петровна подошла к Славе с двумя небольшими тетрадками:

— Скажите, ваш Мишка был веселым?

Слава вскочил:

— Да, Мария Петровна, очень. Он знаете что вытворял…

— И ничем не болел?

— Ничем.

— Ну, пойдемте, товарищ.

Они вышли из паспортной комнаты, и теперь уже Слава смотрел на тетрадки. Мария Петровна зажала их под мышкой, пока запирала дверь. Он знал уже, что в одной из этих тетрадок все-все сказано про его веселого Мишку: как живет, что он делает и, главное, где живет — в тетрадке должен быть его точный адрес.

— Так вот, — сказала Мария Петровна, положив перед собой обе тетради, — медвежат из Валдая, по кличке «Миша», было у нас двое. Два, так сказать, валдайца…

— Машка! — воскликнул Слава. — Вторая — это Машка.

— Нет, мальчик, перебивать не надо. Машка — это она, и тут ошибки быть не может. Двое медвежат, и оба веселые. Приметы сходятся. Один из них тот, о котором вы спрашиваете. Оба медвежонка были отправлены на проверку в звериную больницу, а оттуда — один в цирк, а другой в ГДР.

— В Германскую Демократическую Республику? — переспросил Слава. — Да?

— Да, — подтвердила Мария Петровна, сложила обе тетрадки и протянула Славе руку: — Приходите завтра. Я все выясню и уже точно скажу вам. Вы не волнуйтесь: адрес вашего Миши мы обязательно установим. — Она улыбнулась. — До завтра.

О том, что медвежонок попал в ГДР, Славик уже слышал. После Москвы Мишка, как известно, попал на мельницу возле Валдая. Вот мельник и говорил, что медвежонка, кажется, увезли в Берлин. Но сказал об этом мельник кому-то в Валдае, этот «кто-то» передал Славиным друзьям, те рассказали Славе.

Разве при таких пересказах друг другу узнаешь точный адрес? Все было приблизительно. А Славе хотелось узнать точно.

До чего же он любил своего медвежонка Мишку! Правда, медвежонок был не совсем его, а соседа из верхней квартиры. Но этого маленького зверя часто давали Славе поиграть. И Слава к Мишке в гости ходил, а потом даже ездил к нему в Валдай. Мишка этот такой ласковый был — жуть. Возьмет его Слава на руки, — пушистый, шерсткой мягонькой трется, а потом все лицо облизывает: целует, значит, по-медвежьему. И урчит при этом: «Урры, урры, урр!»

Это значит: нравится ему на руках сидеть и нежности разводить.

Забавный он был, Мишка, и игрун. И то, бывало, надоедал. Слава уроки делает, а медвежонок подкатывается, трется о ногу, все норовит носок ботинка зубами ухватить: зовет, значит, по-своему, по-медвежьи — «Давай поиграем!»

А Славе не до игры. Он говорит:

— Отстань! Отвяжись!

Хотя мальчик редко Мишку прогонял. Бывало, конечно. Но чаще он рад был ему и даже из-за него одно время по немецкому несколько двоек схватил. Было такое, что скрывать. Если вы упрекнете его за это, то потому только, что не имели дела с медвежонком. Мишка ведь был самым добрым существом на свете!

И еще тот медвежонок был страшно любопытным. Он совал свой нос всюду, куда только мог забраться. А забирался он и на шкаф; и на вешалку, и на стол, и под стол. Шкодил, конечно. Но Слава его все равно любил и прощал ему все приказы.

И вот теперь Слава думал о Берлине, даже во сне город этот видел и зоопарк. Раньше по немецкому у Славы случались двойки, а теперь: одни только четверки, а то и полные пятерки. С Мишкой-то там немцы по-немецки разговаривали. И Слава этот язык полюбил. Даже немка — до чего, кажется, сухая, слова лишнего не скажет — и то похвалила: «У нас Слава большие успехи делает. Я ему за это немецкий журнал, принесла».

Журнал этот из ГДР — Германской Демократической Республики, и в нем была такая викторина — вопросы разные, под названием «Города ГДР»:

В каком городе размещена знаменитая картинная галерея?

В каком городе ежегодно бывает Большая всемирная ярмарка?

В каком городе родился немецкий поэт Шиллер, композитор Лист и еще многие писатели и композиторы?

В журнале все эти вопросы были напечатаны на одной странице и после каждого вопроса тянулись две строчки точечек. А внизу было напечатано мелкими такими буквами, что, кто правильно ответит на все вопросы, тот сможет участвовать в лотерее; выпадет счастливый номер — получай поездку в ГДР.

Сказать по правде, Слава не очень-то надеялся выиграть эту поездку. Но ему хотелось хотя бы помечтать об этом. Разве вы не любите мечтать о чем-нибудь, даже о недоступном?

Ведь вот, скажем, купив за 30 копеек билет лотереи, можно же надеяться выиграть «Москвич».

И вот уже эта машина стоит за вашим окном. Получайте ключи от дверцы и от зажигания, садитесь и поезжайте.

Славина мама такие мечты называла нереальными. Она вообще любила это слово: не-ре-аль-но.

«Ты, Слава, сделал уроки?» — «Я, мама, и так все знаю. Если вызовут, отвечу». — «Нет, это нереально». Или: «Я, мамочка, раньше поиграю в футбол, а потом пойду в булочную». И опять: «Нереально — булочную закроют».

Так же мама спорила со Славой, когда он привел с улицы собачонку: «Это нереально, чтобы у нас в доме была собака. Кто будет за ней ухаживать?»

Но тогда Слава маму уговорил, и Шустрик у них чудесно прижился. Подумаешь, много работы — ухаживать за собакой. Одно только — гулять с ней. У Славы с мамой бывали даже споры: по вечерам, перед сном, мама хотела гулять с собакой и Слава хотел. Вот и получалось, что гуляли втроем.

Все вполне реально. Иногда, правда, когда никого не бывало дома, Шустрик любил отдыхать на Славиной подушке. Застукать его на месте преступления никогда не удавалось, но выдавала вмятина на подушке. А так с ним все получалось вполне реально.