Читаем Зубной Фей (СИ) онлайн бесплатно

Знаете ли вы, что такое стоять у дверей пыточной, при этом уже страдая от тех мук, которые предстоят в её стенах? А может меня там ждёт нечто еще более страшное? Неизвестность, помноженная на, вероятно, преувеличенные детские воспоминания, пугает до коликов в животе. Хотя и они не забивают ту боль, которая словно простреливает мне голову еще со вчерашнего вечера.

Да, я у двери стоматологии.

Последний раз я была здесь в начальной школе, когда у меня никак не выпадали молочные зубы, а коренные уже вовсю стремились показать себя миру. Как в жутком кошмаре помню страшные инструменты в руках истязателей в белых халатах. А их тогда, точно помню, было несколько. Одна толстая тетя с пальцами-сосисками лезла ко мне в рот с какими-то огромными щипцами. Вторая, помоложе, держала мне голову и руки, которыми я, естественно, пыталась защищаться. Но всё бы ничего, но ведь была еще и третья — худощавая тетка со скрипучим голосом. Эта, в отличие от первых двух, поставила себе цель уничтожить меня морально, ходя вокруг и приговаривая: «Такая взрослая и так орет! А как же ты рожать собираешься?!».

Рожать я в 9 лет точно еще не собиралась, и, благодаря той психологической «поддержке», к своим нынешним двадцати двум так и не вернулась к этому вопросу, обретя две фобии — стоматологии и роддома.

И вот я уже пятнадцать минут стою на морозе у дверей своего первого персонального ада.

Чего я тут так долго стою, спросите вы. Да потому что со вчерашнего вечера я не сомкнула глаз, испробовав помимо медикаментозного способа все народные рецепты избавления от боли. Ничего не помогло значительно. Лишь на некоторое время переставало «стрелять в мозг», не забывая при этом разрывать на части десны. Устав бесцельно слоняться по комнате, я собралась и приперлась сюда за полчаса до открытия.

«Зато первой буду, — успокаивала себя, пританцовывая на покрытом льдом тротуаре перед крыльцом бесплатной клиники. — Номерок получу и сразу в пыточную. Быстрее начнем, быстрее закончим».

Ну, а как еще себя успокоить?

В стеклянном холле мелькнула чья-то тень, и спустя пару минут двери открылись изнутри, являя… о нет! Ту самую тетю, которая угрожала мне родами двенадцать лет назад. Да ну не может быть! Может, просто похожа?

— Чего стоишь тут? Проходи, раз пришла, — противный скрипучий голос развеивает все сомнения. — Без бахил не пущу!

Ясно: за десять лет тетка на повышение пошла — теперь её посадили облаивать всех, кто собирается на халяву хапнуть здоровья. Зачем я только не пошла в платную? Сидела бы сейчас… дома. И ждала, когда откроется хоть один из частных стоматологических кабинетов, которые в нашем городе почему-то работают только с девяти часов.

А я до девяти могу не дожить. Поэтому я на дрожащих, то ли от холода, то ли от страха, ногах вхожу в здание, где совсем скоро решится моя судьба.

На удивление тут не так страшно, как я себе представляла. Со времени моего последнего визита сюда тут многое изменилось. Стоит признать — в лучшую сторону.

«Они просто усыпляют бдительность, — отвечаю своим же мыслям. — Эти персиковые стены и мягкие сиденья вовсе не гарантируют приятное времяпрепровождение в кабинетах этого заведения».

— Шпулько Юлия Сергеевна, — подтверждает мои подозрения уже с самого утра уставший голос работницы регистратуры. — Когда был последний визит? Карточка у нас или будем заводить?

— Была у вас в третьем классе, — растерянно бормочу в маленькое окошечко большого панорамного окна.

— Школьница? — поднимает на меня недовольный взгляд из-под узких компьютерных очков регистраторша и, не давая возможности ответить, видимо, считая, что ответ она уже получила, оценив меня своим презрительным рентгеном, продолжает: — паспорт родителей давай, детские номерки выдаем сегодня только с обеда…

— Подождите, подождите, — спешу всё-таки объясниться. — Мне взрослый номерок.

Раздраженно пролистав паспорт на первую страницу и убедившись в достоверности полученной от меня информации, женщина нехотя встает со стула. В этот момент слышится то ли скрип, то ли стон облегчения, который издает стул, и я понимаю, почему — формы регистраторши ниже обозримой в окошко линии резко увеличиваются, отчего она сильно напоминает айсберг, который медленно, прихрамывая на ногу, движется в сторону огромных стеллажей с карточками пациентов.

К зубной боли примешивается странное чувство стыда — будто я тут приперлась, когда меня никто не звал, да еще и заставляю женщину с больной ногой двигаться. Прогнать эти мысли не дают и люди за моей спиной, которые осуждающе сопят мне в затылок, попеременно громко вздыхая, демонстрируя своё недовольство.

Спустя десять минут получив, наконец, заветный номерок, я направляюсь в практически пустой коридор. Так как я была в очереди первой, то посетителей кроме меня здесь не видно, только врачи в разноцветных халатах снуют туда-сюда, здороваясь и переговариваясь на ходу. Атмосфера вполне дружелюбная и могла бы даже внушать успокоение, если бы не усиливающаяся в тепле боль. Шутки и смех сотрудников меня совсем не расслабляют, даже наоборот — хочется крикнуть: «Эй! Кто тут принимает в смотровом кабинете? Сделайте уже мне укол что ли какой-то, только уймите невыносимую боль!».

Но крикнуть не получилось бы чисто физически. Челюсть начало сводить с каждой секундой всё сильнее, так что, когда меня у кабинета спросили, начался ли прием, я вместо слов смогла промычать что-то нечленораздельное.

— Шпулько, войдите, — раздалось наконец из-за двери, и я поспешила последовать этому приказу.

— Восьмерка лезет слева, — как само собой разумеющееся констатирует врач, высокая блондинка лет тридцати. — На удаление.

— К-к-как удаление? — хотела спросить я, но что услышала доктор, не знаю.

— Проходите в восьмой кабинет, — сунув мне в руку какую-то бумажку и мою карточку, быстро переключается на прерванный разговор с медсестрой. — Следующий!

Удаление… Удаление. Удаление!!! Первое желание — сбежать и никогда сюда не возвращаться. Но только я начала накидывать пальто, как резкая боль пронзила всю левую сторону, отдаваясь даже в мизинце правой ноги. Стерев слезы рукавом ненадетого до конца пальто, я пошла искать восьмой кабинет…

«Коновалов Вениамин Викторович. Стоматолог-хирург»

Коновалов… Фамилия как по Чехову. Завалит меня этот Вениамин, как лошадь, одним ударом в челюсть… А он еще и Вениамин Викторович. Ему наверняка с таким именем и помощник не понадобится. Ну, тот, который будет мне мозги пытать своими «такая большая девочка», «рожать больнее»… Этот точно сам справится — вынесет мозг вместе с зубом мудрости технично. Наверняка ему лет под семьдесят. С таким-то именем.

Накрутив себя до предела, я решила всё-таки сбежать, но перед уходом только одним глазком взглянуть на доктора, чтобы убедиться в правильности принятого решения.

Однако, постучавшись в кабинет, я не услышала ни малейшего отклика с той стороны.

«Отлично! Он еще и глухой!» — проворчала мысленно и толкнула дверь.

В кабинете оказалось пусто. Это судьба! Вернее — не судьба мне попасть сегодня к Коновалову. Пойду в платную клинику. До девяти осталось всего полчаса, а значит, потратив время на дорогу, буду там как раз к открытию.

Но одеться снова не получается. Организм, с ночи впустивший в себя не одну таблетку, запиваемую большим количеством воды, подал сигнал к освобождению от накопившейся жидкости.

Из туалета я почти выбегала. И нет — не из-за запаха. С этим, кстати, на удивление, было всё норм. Но вот удивляться долго не получилось — боль усилилась настолько, что думать о том, чтобы куда-то еще идти, было просто невыносимым. Фиг с этим коновалом! Пусть уже сделает хоть что-то, но прекратит мою пытку.

Восьмой кабинет находился в противоположном от уборных конце коридора. Когда я вышла на финишную прямую и до заветной двери осталось всего метров двадцать, я заметила, как с противоположной стороны к нему же направился какой-то паренек. И он явно находился ближе к цели.

Ну, нет. Я первая была очереди! А пустить его раньше себя — значит продлить свои мучения еще на неопределенный срок. К такому я не готова, а потому следовало действовать быстро и решительно.

Собрав всю волю в кулак, а остатки физической формы в ноги, я припустила к кабинету как легкоатлет к финишу. Мой выпад, к сожалению, был замечен моим оппонентом. Прыткий брюнет в светлом свитерке, словно издеваясь, подскочил к двери вместе со мной.

Мы замерли у кабинета, впившись взглядами друг в друга. Я пыталась без слов сказать наглому красавчику (сама не знаю, почему заметила, что он оказался красавчиком, ведь всё внимание моё должна была занимать злополучная восьмерка), что он обязан отступить и пропустить девушку вперед. А парень, смотрел так, словно ждал, что я это всё ему скажу словами.

Но словами я не могла. Поэтому я попыталась просто попасть в кабинет первой. Не вышло.

Парень бесцеремонно схватился за ручку и держал дверь, не давая мне войти.

— Шэйшас моя ошэрэть, — попыталась сказать как можно уверенней и с вызовом посмотрела в наглые карие глаза.

— А я всё равно первый, — словно заигрывая со мной проговорил парень и лукаво улыбнулся.

— Ш чшего бы это? — его эти улыбочки в данный момент интересовали меня меньше, чем мой зуб.

— А догадайся, — этот шутник, чтоб его, мне еще и подмигнул!

— Я тут жагадки ражгадывать не шобираюш, — прошамкала я с достоинством и, резко оттолкнув крепкую жилистую руку, распахнула дверь кабинета, в ту же секунду поняв, что врач так и не пришел. В кабинете сидела только молоденькая медсестра и заполняла какие-то бумаги.

— Ну раз не хочешь жагадки отгадывать, — передразнил меня парень, который вошел вслед за мной, — то садись в кресло, а я отгадаю, какой трофей получу из этого милого шепелявого ротика.

И, поздоровавшись с медсестрой, парень стал надевать голубой халат.

— Ну, что, Юлька-Шпулька, похоже, судьба тебе сегодня подарить мне себя. Вернее, часть себя, конечно, — петросянит Коновалов, заглядывая мне в рот.

— А уауа, — пытаюсь возразить, но делать это, когда во рту у тебя зеркало и нечто похожее на вязальный крючок, не так-то просто.

— Что говоришь? Не хочешь часть? Готова на серьезные отношения? — и ржет.

Нет, он специально меня бесит? Даже зуб болеть меньше стал. Может самое время уйти отсюда?

— Э-эй, не так быстро! — блокирует мой порыв Коновалов, как-то уж чересчур нежно взяв за руки в районе плеч и проведя до самого локтя, укладывая обратно на кресло. — Мы же только познакомились, а ты уже сбегаешь. Так не романтично, — и как-то двусмысленно заглядывает мне в глаза. — Анечка, приготовь-ка лидокаин, — обращается он к медсестре, вытащив из моего рта инструменты, — а то отношения начинать с боли, плохая примета. У тебя, Юлька-Шпулька, аллергии нет на лекарства?

— Я ШпулькО, — наконец могу поправить этого наглого доктора, каверкающего мою фамилию.

— Ну, это пока… — словно невзначай бросает мне доктор и начинает набирать лекарство в шприц.

Уколов я боюсь с детства. Точнее, не только уколов. Дрожь во мне вызывают и шприцы, и иголки, и даже этот противный запах, который разносится вокруг, когда происходит это сбрызгивание из шприца перед введением лекарства.

Вот и сейчас я панически впиваюсь пальцами в подлокотники, вытягиваясь от страха как гитарная струна — прикоснись и запою. Вернее застону. От страха.

— Юлечка, ну ты чего? — вдруг изменился в голосе Вениамин. Его ухмылка и провокационный тон куда-то испарились. — Всё хорошо будет, расслабься. Я ж тебе всего лишь укольчик собираюсь сделать, а не невинности лишить.

Вот гад! Он словно всё обо мне знает и давит на самые уязвимые места. То «Юлька-Шпулька», с которым я прожила всю школу вплоть до выпускного, то вот теперь про отсутствие у меня опыта близости с парнями. Ну не до того мне было — я училась вообще-то. Пять лет в пединституте на курсе с одними девчонками, да редкие знакомства с друзьями подруг, которые вообще не воспринимали меня как девушку, называя либо «малая», либо, узнав мою фамилию, снова употребляя школьное прозвище.

Разозлившись на Коновалова, я раскрыла рот, чтобы всё ему высказать, но в этот момент мне бесцеремонно всунули за щеку ватный валик, и в следующую секунду Вениамин, держа одной рукой челюсть, второй вводил лекарство в десну.

Я даже не успела испугаться. Всё произошло настолько быстро и … безболезненно, что я только и могла, что ошарашенно хлопать глазами, глядя в серьезные карие омуты с закручивающимися ресничками. Подкручивает он их, что ли?

Закончив делать укол, Вениамин снова стряхнул с лица серьезность и подмигнул мне.

Вот я балда! Он ведь просто отвлекал меня своими шуточками и двусмысленными намеками. Видимо, у него такой подход, чтобы расслабить пациента.

Боль начала стухать. Но настроение почему-то тоже.

«Эх, раскатала губу… Думала, что такой красавчик посмотрит на тебя, мелкую «шпульку», да еще и с распухшей щекой!».

А я ведь сегодня даже не накрасилась! Да и после бессонной ночи наверняка синяки под глазами. В зеркало глянуть на себя даже не удосужилась. Расческой пару раз махнула по длинным волосам и в хвост их собрала по-быстрому.

Дальнейшее поведение Вениамина подтвердило мои догадки. Он больше не шутил. Пока я ждала, когда лекарство подействует, он общался с медсестрой по поводу других пациентов, делал какие-то записи в журналы. Но от меня не скрылось то, что девушка явно была заинтересована доктором. За менее чем десять минут, она почти не сводила с него глаз, не переставая улыбаться. А когда подошло время выдирать мне зуб, то и вовсе исчезла со словами: «Вениамин Викторович, я вам кофе сделаю. Мама пирожков напекла. С капустой, как вы любите».

— Я люблю с мясом, — сказал Вениамин, когда дверь за девушкой захлопнулась, и снова мне подмигнул.

Я внутренне заликовала: очевидно, медсестра его не интересует.

«Но это не значит, что его интересуешь ты», — тут же подсказал мне внутренний голос.

Ну и ладно. Зато он укол небольно сделал. Может и восьмерку удалит так же?

— Ну, давай, — кряхтя прорычал Вениамин, вытаскивая корень с ужасным хрустом.

Ощущения, словно мне ломали челюсть. Но при этом совершенно отсутствовала боль. Чудеса!

— Юлечка, солнышко, расслабься, — сказал так неожиданно ласково, что я растерявшись, чуть не захлопнула рот. — Э, нет, не настолько, — игриво проговорил, заглянув в глаза.

Спустя еще пару минут из меня извлекли наружу внушительных размеров кусок окровавленного зуба, а на его месте образовалась огромная дыра.

— Юлёк, пришлось немного тебя перекроить, — снова улыбается Коновалов. — А теперь по-быстренькому зашьём, и будешь как новенькая.